<<
>>

Последние дни первого императора

А в 1724 году сановный и родовитый Санкт-Петербург скоро уже оставил в покое Виллима Монса и жил другой новостью: 22 ноября был подписан брачный контракт между голштинским герцогом Карлом Фридрихом и великой княжной Анной Петровной, а еще через несколько дней состоялось и обручение.

Торжества сопровождались балами и фейерверками, зваными обедами в домах вельмож и Зимнем дворце. Петр и Екатерина, показываясь вместе, производили впечатление спокойных, веселых и любящих супругов. Казалось, тучи развеялись и ничего не грозит более их союзу и семейному покою.

Однако судьбе было угодно решить иначе.

Еще во время коронационных торжеств Екатерины Петр простудился и болел с перерывами до глубокой осени. И все же он вел прежний образ жизни – много пил, ел все, что ему хотелось, и почти не слушал докторов.

Дело Монса и вовсе подорвало его здоровье. Казалось, что он сознательно ищет смерти. 21 ноября, на пятый день после казни Монса, Петр, первым в столице, рискуя жизнью, переехал по льду через Неву, вставшую лишь накануне. Начальник береговой стражи Ганс Юрген хотел арестовать нарушителя, но им оказался сам император.

20 декабря Петр участвовал в грандиозной попойке, устроенной по случаю избрания нового князь-папы «Всешутейшего и Всепьянейшего Собора», потом, в январе 1725 года, бурно отгулял на свадьбе своего денщика Василия Поспелова и на двух ассамблеях – у графа Толстого и у вице-адмирала Корнелия Крюйса.

Особенно же поразил всех больной император, когда 6 января, в мороз, прошел во главе Преображенского полка маршем по берегу Невы, затем спустился на лед и стоял в течение всей церковной службы, пока святили Иордань. Все это привело к тому, что Петр слег, сильно простудившись, и с 17 января стал испытывать страшные мучения.

Франц Вильбуа о причине смерти Петра I

Уже известный вам, уважаемые читатели, Франц Вильбуа считал причиной смерти императора тот самый «Всешутейший и Всепьянейший Собор», который состоялся 20 декабря 1724 года. Этот «Собор» был последним в жизни Петра и вообще последним в России, ибо после него такие сборища не собирались. Остались лишь ассамблеи.

Познакомьтесь теперь с версией В

ильбуа о смерти Петра I: «Царь Петр Алексеевич, известный под именем Петра I и под прозванием Петра Великого, умер в Санкт-Петербурге в ночь с 7 на 8 февраля 1725 года. Он страдал от задержания мочи, причиной чего была язва с воспалением шейки мочевого пузыря.

В течение трех или четырех последних лет, которые предшествовали его смерти, он страдал гонореей, которой, как он открыто заявлял об этом, его наградила генеральша Чернышева. Эта последняя защищалась лишь путем ответных обвинений. Отношения царя с этой дамой были исполнены злобы и упреков.

Все средства, к которым прибегал государь, так и не смогли излечить его от этой болезни, потому что его несдержанность, будучи сильнее его рассудка и предостережений врачей, сделала все их усилия и все их искусство бесполезными.

Достоверность этого факта опровергает все, что было высказано предположительно и ложно некоторыми современными, плохо осведомленными авторами. Одни из них утверждали, что государь был отравлен, а другие – что он умер от сильного насморка или катара, вызванного чрезмерным охлаждением во время церемонии освящения вод, или Крещения. В действительности его смерть была вызвана застаревшей язвой на шейке мочевого пузыря, где произошло воспаление, вызванное несколькими стаканами водки, которые он выпил, несмотря на увещевания его врачей и его фаворита Ягужинского, не столько для своего удовольствия, сколько для того, чтобы воодушевить своим примером всех присутствующих на шутовском празднике, который он давал в конце января месяца.

Этот праздник давался, как для того, чтобы рассеять домашние неприятности, которые его снедали, так и для того, чтобы скрыть эти неприятности от окружающих, которых он не считал так хорошо осведомленными, как он сам».

«Всешутейший и Всепьянейший Собор» был учрежден вскоре после смерти патриарха Адриана, скончавшегося в октябре 1700 года.

После этого главой русской православной церкви стал патриарший местоблюститель. По воле Петра I им стал митрополит Рязанский и Муромский Стефан (Яворский), а патриарх как персона был всячески унижен и осмеян. Это выразилось в том, что во главе «Собора» был поставлен «князь-папа», наряженный в патриаршие ризы. Его сопровождал сонм карликов, шутов и приближенных Петра – мужчин и женщин, склонных к разнузданному пьянству и грубым шуткам. Первым князь-папой Петр назначил своего бывшего воспитателя Никиту Моисеевича Зотова.

Особенно запомнился «Собор» 1715 года, когда весь январь прошел в маскарадных шествиях, забавах и шутовстве. На улицы Москвы выкатили сотни бочек вина и пива и поставили длинные ряды столов с разными яствами.

Во время этих торжеств семидесятилетний Зотов был обвенчан с молодой вдовой – Анной Еремеевной Стремоуховой. В день венчания звонили колокола всех московских церквей, а после того как Зотов и его молодая жена выехали из Кремля, пьяная толпа ревела: «Патриарх женился!»

Вильбуа рассказывает об обычной церемонии проведения таких «Соборов», особо оговариваясь, что, не касаясь политики, просто расскажет, что происходило во время этих шутовских церемоний.

«Собор» начинался во дворце: «Новый князь-папа был встречен у входа в первый вестибюль полудюжиной шутов, смешно одетых, которые ему преподнесли на пороге стакан водки и провели его в большой зал, где находились бочки, полные пива, меда, вина и водки, поставленные рядом так, что могли служить сидениями. При входе в этот зал он был с шумом встречен другой группой шутов, которые вручили ему 1000 рублей медными деньгами (больше, чем такая же сумма во французских грошах). Это составляло его жалованье за первые шесть месяцев. Затем его провели в третий зал, где был приготовлен большой обед за длинными столами со стоящими около них скамьями для приглашенных.

Князь-папа сидел один на возвышении, устроенном в виде кресла, которое было очень похоже на палатку перекупщика, какие можно увидеть в Париже на углах улиц. Обед был очень обильным. В конце обеда князь-папе предложили приступить к назначению своих кардиналов. Царь помог ему выбрать соответствующих лиц, которые смогли бы занять эту должность. Вернее сказать, он сам сделал это назначение от имени князь-папы. Он заполнил этот список именами людей, самых различных по своему положению. Большинство из них были известны или какой-либо выходкой, или чертами. В этот список были с умыслом включены некоторые лица не столько из-за их склонности к дебошам, сколько потому, что они казались подозрительными царю, либо которых он ненавидел. Он надеялся, что благодаря чрезмерно выпитому вину у одних развяжется язык и они скажут то, что ему нужно знать, а других он таким образом отправит в лучший мир.

Поскольку я (Вильбуа.– В. Б.) не ставил себе целью входить здесь в детали политических принципов царя Петра, а лишь хотел подробно рассказать о том, что происходило во время шутовских церемоний „Собора“, я вновь возвращаюсь к уже назначенным кардиналам. Им сообщили, что, поскольку князь-папа пожаловал им кардинальский сан, они должны прийти к нему во дворец, чтобы поблагодарить за это назначение.

А чтобы они не уклонились от этого визита, были выбраны для этого приглашения четыре человека, сильно заикающиеся, которых сопровождал слуга царя. И в то время как они с трудом бормотали, выражая свою благодарность, он умело видоизменял их речи, когда в них нельзя было ничего разобрать. Все они направились в папский дворец в назначенный час. Никто не посмел отказаться, потому что они знали, что это приглашение исходит от царя и, по существу, является приказом, которому нельзя противиться.

По мере того как кардиналы прибывали, шуты, приставленные для их встречи у входа во дворец, проводили их в первую приемную, где им подавали от имени князь-папы колпак из толстого темно-красного сукна, сделанный в форме скуфьи, и широкое платье из той же материи. Все это их заставляли надеть и затем отводили в зал, называемый консисторией. Здесь находились два ряда винных бочек вдоль стен, служивших сидениями. Тут же находилось что-то вроде трона из винных бочек, на котором восседал князь-папа. Трон этот был со всех сторон окружен бутылками и стаканами. Вошедшего кардинала подводили к подножью трона, чтобы он отвесил низкий поклон, на который князь-папа отвечал величественным кивком головы, а рукой делал знак кардиналу приблизиться. Подавая кардиналу кубок с водкой, он говорил: „Преподобнейший, открой рот и проглоти, и это развяжет тебе язык“. Наверное, это был намек на церемонию, которая проводилась в Риме, чтобы заставить кардиналов говорить. Как только кардинал выпивал свой кубок, его проводили на правую или левую сторону и заставляли занять место на одной из бочек.

«Когда церемония заканчивалась, подавали сигнал идти в „Собор“. Хотя „Собор“ и дворец находились на одном и том же острове, нужно было пересечь несколько улиц. Кардиналы проделывали этот путь пешком, в виде процессии. Шествие открывали несколько человек, бьющих в барабаны. Их сопровождала большая вереница саней, нагруженных пивом, вином, водкой и всевозможными съестными припасами. Затем следовало множество поваров и поваренков, каждый из которых имел какую-нибудь кухонную утварь. Все это производило страшный шум. За ними следовало много труб, гобоев, охотничьих рожков, скрипок и других музыкальных инструментов. Наконец шли кардиналы попарно, в одеждах, о которых уже говорилось. Каждый из них имел справа и слева двух смешно одетых прислужников.

Князь-папа сидел верхом на винной бочке, поставленной на сани, которые тащили четыре быка. Он был окружен со всех сторон группой людей, одетых францисканскими монахами и державших в руках стаканы и бутылки. Эта группа замыкала шествие.

Царь, обряженный шкипером или голландским матросом, появлялся с большой группой придворных в маскарадных костюмах и масках то сбоку, то во главе, то в хвосте процессии.

Когда весь этот кортеж в таком порядке прибывал во дворец, где должен был происходить „Собор“, каждому подносили стакан водки и вводили в просторный зал, построенный в виде галереи. Здесь было несколько кушеток – по числу кардиналов. Эти кушетки были отделены друг от друга проходами, где стояли распиленные пополам бочки. Одна половина бочки назначалась для съестных припасов, а другая – для облегчения тела.

После того как каждому кардиналу было указано его место, всем им было приказано никуда не отлучаться в течение всего „Собора“, который должен был продолжаться до тех пор, пока все они не придут к единому мнению по вопросам, предложенным им князь-папой, или когда Его Преосвященству будет угодно прервать „Собор“. Обязанность конклавистов, приставленных к каждому кардиналу, состояла в том, чтобы не давать ему уходить со своего места, заставлять его много есть и особенно пить и носить послания от одного кардинала к другому. Те, кто выполнял эти обязанности, были в большинстве своем молодыми повесами, путешественниками и скитальцами. Они так хорошо делали свое дело во всех отношениях, что многие кардиналы еще долго продолжали страдать от этого, а некоторые даже умерли к концу „Собора“.

Есть подозрение, что они были доведены до такого состояния по прямому указанию царя, приходившего время от времени наблюдать и слушать, что происходило и говорилось в зале.

Я (Вильбуа.– В. Б.) только что сказал, что эти конклависты прекрасно выполняли свои обязанности. Это относится и к тем посланиям, которые они передавали от одного кардинала другому. Они возбуждали этими шутовскими донесениями людей, разгоряченных вином, и заставляли их говорить друг другу самые грубые непристойности. В своих посланиях кардиналы высказывали самое оскорбительное не только в отношении друг друга, но и в отношении их семей. Если в этой перепалке у кого-нибудь вырывалось что-то особенно интересное, факт, на который надо было обратить внимание, царь записывал это на дощечки, которыми он постоянно пользовался. В результате не было такой непристойности, какая бы не совершалась в этой ассамблее. Чтобы покончить с этим описанием, достаточно сказать, что эта вакхическая церемония длилась три дня и три ночи подряд. Затем открывали двери „Собора“ и уже с меньшей помпой отводили папу в его дворец. Папу и кардиналов доставляли домой в бессознательном состоянии на извозчиках, на которых их загружали, как туши животных. Извозчики – это очень плохие наемные экипажи, повозки и сани, которые можно найти на площадях Москвы и Санкт-Петербурга и которыми простые люди пользуются примерно так же, как фиакрами в Париже.

В заключение описания этого праздника, учрежденного царем Петром I, нелишне будет заметить, что, когда он праздновал его в третий раз, его настигла смерть, до которой он прежде довел столько других людей. С тех пор об этом празднике при русском дворе больше уже не было речи».

Такой, по мнению Вильбуа, была причина последней предсмертной болезни императора.

 

<< | >>
Источник: В. Н. Балязин. Петр Великий, 2005. 2005

Еще по теме Последние дни первого императора:

  1. Последние дни династии
  2. 4.4 ПОСЛЕДНИЕ ДНИ КОРОЛЕВА
  3.    Последние дни Отечественной войны 1812 года
  4. II. Последние дни на Кубани перед ледяным походом. Генералы Корнилов и Деникин
  5.    ПОСЛЕДНИЙ ГОД ЖИЗНИ ИМПЕРАТОРА
  6.   ПОСЛЕДНИЕ ПЯТЬ ЛЕТ ЖИЗНИ ИМПЕРАТОРА
  7.  ПОСЛЕДНИЕ МЕСЯЦЫ ЖИЗНИ ИМПЕРАТОРА И ЕГО СМЕРТЬ
  8. Вольдемар Балязин. Последний император. Неофициальная история России, 2009
  9. 1.1. «Вертинские аналы» о прибытии Руссов к императору Людовику I Благочестивому в составе посольства византийского императора Феофила (839 г.)2
  10. Философия Гегеля есть последнее прибежище, последняя рациональная опора теологии.
  11. Дни рождения
  12. Обычные дни