<<
>>

Проверка в Разряде дел по документам архивов других приказов

Местническое разбирательство велось в основном силами аппарата Разрядного приказа, однако не всегда, поскольку, в зависимости от того, кому из думных чинов была поручена комиссия, следствие могло вестись в канцелярии учреждения, которое в то время возглавлял этот думный чин, или там, где в данный момент служили местники.

Например, дело «гости - дьяки» 1659 г. велось в Приказе Большой казны, дело дьяков
  1. В. Брехова - А. И. Козлова - в Приказе сбора пятой деньги и т.д.[126] В зависимости от конкретных нужд комиссия запрашивала разные приказы о службе местников. Чаще всего запрашивался Посольский приказ, что объяснимо - строго регламентировавшееся участие в разнообразных и многолюдных посольских церемониалах позволяло определить соотношение рангов родов и лиц. Помогало и образцово ведшееся в приказе делопроизводство, посольские книги и дела, имевшиеся там практически с конца XV в. В 1623 г. по делу А. Ф. Наумов - кн. В. Р. Барятинский послана память в Посольский приказ, «чтоб выписать из посольских книг и из отпусков, 7020,29,30, 31 годов и в иных годех»... «Василей Григорьев да Федор Григорьев Наумовы в Крым в послах посыланы ли были, и в боярях и в окольничих или в дворянех...» - далее спрашивалось, посылались ли к ним В. А. Филиппов и Я. Нармацкий, и перечислялись все дипломатические случаи для проверки[127]. В 1627 г. проверялся случай И. В. Благого, «пригонял» ли в приказ от его дяди с грамотой И. Мясной в 1584/85 г., а также присылался ли к тому же дяде, Борису Благому, в 1586/87 г. на Белую с грамотой для проведывания зарубежных вестей А. И. Наумов[128]. По делу князей Буйносовых - Ф. А. Елецкого 1632-1635 гг. сохранились справки из Посольского приказа за приписью дьяка И. Грязева - очень по-дробная о разряде встречи имперского посла в Можайске 29 ноября 1576 г. с подтверждением участия в ней кн.
    Д. П. Елецкого и с сообщением об отсутствии сведений относительно того, кто был приставом при встрече Льва Сапеги в 1600/01 г.[129] В январе-феврале 1628 г. проверялись случаи дипломатической службы Волконских и Колтовских, в том числе «по Турским книгам 100-го году»[130]. В 1643 г. К. А. Трусов просил проверить по старым, хранящимся в Посольском приказе отпускам участие своего прадеда в посольствах к римскому папе Клименту VII в 1526/27 г. и к королю Сигизмунду II Августу в 1534 г., но в разбирательстве ему было вообще отказано[131].30 августа 1603 г. посольскому дьяку И. Т. Грамотину Разряд поручил выяснить, было ли на датском рубеже дело между князьями Ф. П. Барятинским и Д. Г. Аксак- Бельским[132]. Ответ не сохранился, но они действительно местничали[133]. В 1648 г. Н. А. Зюзин, местничая с окольничим Б. И. Пушкиным, заявил, что по возвращении в 1642 г. кн. А. М. Львова и Г. Г. Пушкина из посольства в Польшу стольник Ф. И. Леонтьев был прислан от царя «спрашивать о здоровье» только кн. Львова (тем самым намекая на неблаговоление ко второму послу, Г. Г. Пушкину). В Посольском приказе это проверял сам его глава, дьяк Алмаз Иванов, приславший в Разряд целых две памяти: выпись об отправлении посольства и о том, что «как велено встречать - не написано»[134] - так что ответ опытного дипломата тоже прозвучал весьма «дипломатично». В 1651-1652 гг. в связи с делом Пушкины - князья Долгорукие посылались памяти и давались на них ответы о приставах при польских послах в 1647/48 и 1650/51 гг. и при имперских послах Я. Кобенцле и Д. Принце[135]. В архиве Посольского приказа сохранился также целый ряд справок - памятей, которые, возможно, готовились для местнических разбирательств; к таковым, например, относится память о старшинстве дьяков Г. Г. Желябужского и И. Т. Софонова на посольской встрече в 1603 г.[136], в ответ на запрос 1667 г. Большая часть справок просто информирует о службах того или иного лица. Запрашивались и другие приказы, в частности подчиненный Посольскому Малороссийский.
    В 1668 г. в связи с местничеством четырех сотенных голов - Ф. Г. Засецкого, Е. Е. и Р. Е. Яковлевых и JI. Н. Кобякова против второго воеводы М. М. Дмитриева, разрядный дьяк Ф. JI. Шакловитый запрашивал Малороссийский приказ о том, кто были головами стрельцов в 1662-1663 гг.

у Дмитриева, тогдашнего воеводы в Нежине. Выяснилось, что «ис переписной книги и ис столпа прошлого 173-го году по указу и памяти великого государя... в Нежине стольник и воевода Михайло Дмитриев, а с ним были во 171-м и во 172-м годах головы стрелецкие Михайло Полянской, Борис да Павел Глебовы, а во 180-м году со стольником... Михайлом Дмитриевым те головы были ль, того в Приказе Малыя России не сыскано»[137]. В 1677 г. в том же приказе наводились справки по делу Т. Б. Булгаков - окольничий И. И. Ржевский, которые заместничали на воеводстве в Переяславе[138]. Если речь в тяжбе шла о воеводствах в Поволжье и Сибири, то Разряду приходилось наводить справки в приказах Казанского дворца и Сибирском. В 1620 г. Я. А. Демьянов говорил про своего соперника И. П. Писемского: «А он... меня моложе, и у государевых дел не бывал. А как послан в Сибирь, и ему дан наказ ис Казанского дворца без воевоцкой имени, з замаранным “вичом”, по ево молотчеству, да о том ево и челобитья не было»[139]. В доказательство своих слов местник приводил упомянутую грамоту, а также свои наказ и память на воеводство в Березов 1620 г.[140]; сведений же о проверке дела в приказе не сохранилось.

Б. И. Пушкин, местничая в 1648 г. с Н. А. Зюзиным, привел случай воеводства своего родственника в Тобольске в начале XVII в.: «И та память в Приказе Казанского дворца за дьячьей приписью и ныне есть», - утверждал он. Однако за истекшие годы возник новый приказ, к которому перешло управление Сибирью, туда из Казанского дворца был передан относящийся к этой территории архив. И действительно, из Сибирского приказа пришел ответ: «В нынешнем 7156-м году апреля в 9 де в памяти в Разряд к диаком из Сибирского приказа за приписью дьяка Гришрья Протопопова написано: в 109 году из Тобольска воеводам Федору Ивановичю Шереметеву да Остафью Михайловичю Пушкину да дьяку Тимофею Кудрину велено князя Василья Масальского да голову Савлука Пушкина отпустить в Мангазею на князь Мироново место Шаховского...

и наказ дати подлинной против государева указу»[141]. Другой факт проверки в Казанском приказе имеется в том же деле. И. Н. Пушкин и Н. О. Зюзин были посланы, по словам

Б. И. Пушкина, переписывать дворы на территориях, подведомственных Казанскому дворцу. По проверке это подтвердилось: «я7156-ш апреля в 8 де в памяти в Розряд к диаком ис Казанского дворца за приписью диака Томилы Перфильева написано: “казанец Микита Зюзин в 154-м году из Казани от стольника и воеводы князя Михайлы Пронского да от Ивана Пушкина посылали на Самару, и в Самарском уезде переписывал на посаде всяких жилецких, и в уезде в вотчинах и поместьях, в селах и деревнях крестьянских и бобыльских дворов и всяких людей, и те книги из Казани присланы к государю к Москве за Микитиной рукою Зюзина”»[142]. Таким образом, была подтверждена не только подчиненность Зюзина, но и его статус как городового дворянина. В 1666 г. из того же приказа в Разряд посылалась память в связи с местничеством И. Ф. Бутурлина, назначенного вторым воеводой в Астрахань, с тамошним первым воеводой боярином кн. И. С. Прозоровским[143]. Дворцовый Конюшенный приказ запрашивали в связи с делом дьяков

В.              В. Брехова- А. И. Козлова в 1664 г.: «А в списках Конюшенного чину стремянные конюхи Артемей Козлов, Василей Брехов писаны по окладом, а статьями первой и меньшой не расписаны»[144]. По этому же делу запрашивались Иноземский, Монастырский, Челобитенный приказы, где служили местники[145]. В связи с представлением документов о службе губных старост запрашивался Разбойный приказ. В 1623 г. А. Ф. Наумов утверждал, что предок кн. В. Р. Барятинского был губным старостой на Кашире. Когда же глава судебной комиссии боярин кн. Н. И. Одоевский велел уточнить время этой службы, местник просил искать сведения в Разбойном приказе, однако у нас нет данных, что справка эта наводилась[146]. И. П. Писемский в 1620 г. ссылался на Поместный приказ, где в старых писцовых и переписных книгах должны были быть данные о двоюродном брате его местника, Я.

А. Демьянова, у которых с ним «вопче» было поместье в Курмышском уезде, причем один из этих кузенов Демьянова якобы был попом, а принадлежность к белому духовенству считалась серьезной «потерькой» дворянской чести[147]. Сведений о проверке в Поместном приказе также не сохранилось. В доказательство своего высокого происхождения Писемский предъявил, в частности, грамоту Ивана IV С. К. Писемскому на вотчину, выданную в Александровой слободе в 1575 г.[148] В Холопьем приказе проверялись сведения по обвинению жильцом Г. Б. Врасским жильца К. Ф. Пашкова в том, что после Смуты потомки известного Истомы Пашкова «стали в рассеянье и закосненье», о чем ему поведал некий боярский холоп, заявивший, что он сам член этого рода[149].

Роль приказного аппарата не ограничивалась пассивной выдачей справок по требованию судей. Хотя большинство дел велось в Разрядном приказе, но целый ряд конфликтов, особенно связанных с дипломатическими назначениями, разбирался сразу в Посольском приказе. Даже сейчас в фондах-коллекциях, на которые разделился архив приказа, хранится не менее 15 местнических дел и их фрагментов. Так, в нем разбиралось дело JI. Г. Сумина-Курдюкова с кн. В. Г. Ромодановским (особенно известное по фрагменту - голословному обвинению кн. Д. М. Пожарского в том, что он в 1613 г. претендовал на престол)[150]; бояр кн. Ю. А. Сицкого- М. М. Салтыкова (назначенных к встрече посла)[151]; Ф. И. Колтовского - кн. Ф. Ф. Волконского 1660 г. (назначенных в посольство)[152]; и даже мелких служилых людей, игравших весьма незначительную роль в переговорах того же года, - Ф. Отрослева и Д. Остафьева, готовивших место для встречи с польской делегацией[153]. Известное дело С. И. Кашкаров - С. Ф. Муравьев разбиралось сначала в Новгородской четверти, поскольку местники относились к новгородской городовой корпорации, а затем во Владимирском судном приказе - городовое дворянство рассматривалось властями все же как объект и субъект скорее «отеческого бесчестья», чем местничества[154]. То же можно сказать и о деле коломенских служилых людей Огалиных и С. В. Норова 1648 г., проходившее по Московскому судному приказу и затребованное оттуда в Разряд в июне 1651 г.[155] Перешло в Разряд и вышеупомянутое дело дьяков А. И. Козлова и В. В. Брехова, проходившее сначала в Приказах денежного сбора и Монастырском.

С повышением удельного веса регулярных воинских формирований появляются аналогичные конфликты, разбиравшиеся уже в Стрелецком приказе. В 1677 г. стрелецкий полковник стольник С. Грибоедов бил челом о выполнении указа от 24 февраля 1676 г. о том, что полковники и головы московских стрельцов ведаются «в полкех и в посылках з бояры и воеводы с первыми без товарищев». Грибоедов просил выдать ему аналогичную грамоту, каковую он бы мог предъявить первому воеводе боярину кн. Г. Г. Ромодановскому. Разрядный приказ удовлетворил просьбу Стрелецкого приказа и грамоту выдал[156].

<< | >>
Источник: Ю. М. Эскин. Очерки истории местничества в России XVI-XVII вв. / Юрий Эскин - М.: Квадрига. - 512 с.. 2009

Еще по теме Проверка в Разряде дел по документам архивов других приказов:

  1. ВВЕДЕНИЕ
  2. Проверка в Разряде дел по документам архивов других приказов
  3. Родовые архивы местников и их использование в тяжбах и для пополнения Разрядного архива