<<
>>

   Путь на Восток: от Гатчины до Киото

   По стародавней традиции, все русские наследники, начиная от Павла I и до Александра III, завершив курс наук, отправлялись в путешествие. Чаще всего их путешествий было два: большое – по России, чуть поменьше – по Европе.
На сей раз решено было предпринять совершенно необычное, грандиозное, морское и сухопутное турне, которое объединило оба путешествия. Причем и та, и другая части поездки должны были проходить по территориям, где раньше не бывал ни один цесаревич, исключая только последнюю часть пути.    Путешествие цесаревича готовилось продуманно и тщательно, ибо его расценивали не просто как вояж знатного туриста в экзотические страны, но как важное государственное мероприятие. Программу готовили Г. Г. Данилович, адмирал И. А. Шестаков, знаменитый путешественник и географ А. И. Воейков и капитан первого ранга Н. Н. Ломен, который стал командиром фрегата «Память Азова», оборудованного для путешествия цесаревича и его свиты. Николая сопровождали руководитель всего путешествия генерал-майор свиты князь В. А. Барятинский и три офицера – князь Н. Д. Оболенский, князь В. С. Кочубей и Е. Н. Волков. Для создания книги о путешествии был прикомандирован чиновник Министерства внутренних дел князь Эраст Эрастович Ухтомский.    21 октября 1890 года Николай и пять его спутников отстояли в Гатчине воскресную обедню, а через 2 дня тронулись в путь. Родители, братья и сестры проводили Николая до первой после Гатчины станции и возвратились обратно, а он со свитой двинулся на юго-запад.    Почти не задержавшись в Варшаве, Николай поехал в Вену, где его встретили император Франц-Иосиф и шесть эрцгерцогов. Посетив резиденции Габсбургов – роскошные дворцы Хофбург и Шенбрунн, Николай провел вечер в венской опере и прямо оттуда уехал на вокзал, чтобы отправиться в Триест – город и порт, принадлежавший Австрии, но расположенный в Италии на берегу Адриатического моря.    На рейде триестской бухты Николая ждали три русских корабля – фрегаты «Память Азова» и «Владимир Мономах» и канонерская лодка «Запорожец». Он еще издали увидел не только корабли, но и ожидавшие его и свиту катера, увидел фотографа с треногой и своего брата – 18-летнего мичмана Георгия, который должен был продолжать отсюда путешествие вместе с ними. Здесь же к ним присоединился и художник Н. Н. Гриценко, оставивший после путешествия сотни акварелей и карандашных рисунков1.    Объехав корабли эскадры, которой командовал адмирал В. Г. Басаргин, Николай с любопытством осмотрел «Память Азова» – трехтрубный, трехмачтовый фрегат, спущенный на воду всего 2 года назад, и 26 октября пустился в путь. 30 октября корабли бросили якоря в бухте маленького греческого городка Патрас, где, по преданию, был распят и похоронен апостол Андрей Первозванный – покровитель России и ее флота. Бело-голубой флаг, названный «Андреевским», стал военно-морским флагом России.    Николай, конечно же, не мог пройти мимо этого святилища, и, посетив храм апостола Андрея, отправился далее по железной дороге в Олимпию – родину Олимпийских игр, которую А. К. Толстой назвал «отчизной пламени и слова». В 1890 году здесь уже действовал музей, наполненный сотнями экспонатов, добытых археологами разных стран у подножия горы Олимп и вокруг храма Зевса.
Статуи богов и героев Древней Эллады, элементы и детали архитектурных сооружений – все было в состоянии первозданного хаоса, изломанное, покрытое трещинами и выбоинами, но сохранившее следы прежней гармонии, благоухающее прежней красотой…    А дальше были Афины с их Акрополем и встреча с родственниками из греческого королевского дома – великая княжна Ольга Константиновна (двоюродная сестра Александра III) с 1867 года была королевой Греции; Николай в последний раз за все путешествие почувствовал себя здесь почти дома, потому что Греция была на его маршруте последней православной страной. Забрав с собой троюродного брата Николая, греческого принца Георгиоса, путешественники отправились дальше.    А дальше был Египет с его «воротами» – Порт-Саидом, Суэцкий канал и сказочно-гостеприимный Каир, где экипажи русских 3 часа засыпали цветами. Путешественники поднялись на пирамиду Хеопса, а потом на пароходе дошли по Нилу до его порогов. 21 ноября пароход повернул обратно и через 4 дня Николай снова пришел в Каир, откуда его путь лежал по Красному морю в Индию.    Переход от Египта до Бомбея занял 2 недели. Николай много читает и живет так же, как и почти 600 матросов и офицеров фрегата. Великие князья – оба Георгии и оба мичманы – живут в том же режиме, что и их сослуживцы: они занимают маленькие каюты на корме, стоят наравне с прочими вахты, в любую погоду и в любое время суток питаются из одного котла с командой и в кают-компании сидят вместе с мичманами экипажа. Свита цесаревича, доктор и художник столуются за одним столом с офицерами, и лишь Николаю накрывают отдельный стол на четыре куверта. Одно место постоянно принадлежит ему, а три других занимают по очереди офицеры корабля. По очереди оказываются за его столом и августейшие мичманы.    11 декабря 1890 года русские корабли подошли к архипелагу соединенных друг с другом островов, на которых раскинулся гигантский Бомбей. Когда катер с гостями оказался у пристани, то Николай и его спутники сразу же поняли, что они попали в совсем иной мир: в огромном шатре-павильоне их приветствует губернатор Бомбея лорд Гаррис, генералы британской армии, члены Верховного суда, консулы Австрии, Франции, Италии, Испании, Турции, Швеции, Персии, Дании и множества других стран, а вместе с ними мусульманские шейхи, магараджи и раджи, правители и вожди бесчисленных индийских племен, усыпанные золотом и бриллиантами и окруженные местными и европейскими красавицами в парижских туалетах и туземных нарядах, не менее дорогих и изысканных. Во дворце губернатора Бомбея, на Малабарском холме, цесаревича удивило множество слуг, подобных безмолвным, хорошо смазанным механическим манекенам, и смешение экзотического Востока и рационального Запада, начиная от блюд и напитков и кончая интерьерами зал и комнат. На официальном приеме было более 600 приглашенных, но ни одного индийца среди них не было.    Путешествие по Индии заняло 50 дней – с 11 декабря 1890 до 30 января 1891 года. Князь Ухтомский подсчитал, что и началось оно на пятидесятый день после отъезда из Гатчины.    Николай и его свита пробыли в Бомбее четыре дня, а затем уехали к Эллорским пещерным храмам, где Николай и увидел настоящую Индию – оборванных, одетых в одну полуистлевшую набедренную повязку и даже совершенно голых людей, худых и изможденных, но улыбчивых и добрых, без страха подходивших к экипажам; увидел стариков-аскетов с дико всклокоченными волосами и бородами до пояса; увидел сонмы крестьян-землепашцев – «безобиднейший, безответнейший, крайне воздержанный, терпеливый, трудящийся и невежественный элемент края», как писал Ухтомский, которые «обликом, цветом одежды, вообще всякими неуловимейшими подробностями… напоминают русских крестьян». Он отметил также, что они, «несмотря на любовь к земле, плохо ее возделывают, небрежно пашут и не противодействуют появлению плевелов».    Осмотрев множество храмов и дворцов в Гуджарате, побывав в доисторическом Джодкуре – городе Рамаяны и Махабхараты, путешественники в ночь под новый, 1891-й год прибыли в Дели, а оттуда по железной дороге уехали в Лахор, напомнивший «родной Север», как записал князь Ухтомский. 5 января они осмотрели «жемчужину Индии» – мавзолей Тадж-Махал.    После этого были еще дворцы и города, залы приемов, шпалеры почетных караулов, пестрая форма различных полков британских и «туземных» войск, а еще – охоты и пляски баядерок, выступления фокусников и магов и… все чаще подступающая к сердцу тоска по России… Особенно сильной она стала, когда путешественники прибыли в Бенарес – «Рим индусов, самый священный их город и средоточие браминской учености», как называли его в то время европейцы. А князь Ухтомский удостоил Бенарес еще более пышной и торжественной тирады: «Бенарес! Имя, благоговейно повторяемое и чтимое сердцами сотен миллионов! Окаменелый прообраз страны, рядом с которым Дели – один день бытия обитающих над Гималаями богов!». Но еще интереснее то, что именно в Бенаресе Николай и его спутники сошлись на том, что прошлое России и Индии сходно и родственно, и это служит надежным залогом того, что их ждет и одинаковое будущее.    И все же не дворцы и кумирни поразили их воображение в Бенаресе, а священная река Ганг, избавляющая от болезней и бесплодия, хранительница пепла тех, кому посчастливилось сгореть при погребальной церемонии на ее берегах.    Следующим после Бенареса городом была Калькутта – центр колониальной администрации Индии, крупнейший торговый и промышленный город и порт Индостана, второй после Лондона в Британской империи. Ухтомский, склонный к обнаружению исторических параллелей между Индией и Россией, считал Калькутту индийским Петербургом. «Сама судьба обеих столиц отчасти сходна, – писал он. – Основанные приблизительно в одно время и в разгар борьбы великих народов за преобладание в мире, они параллельно возникли на болотно-миазмической почве, около устья двух исторически важных рек, являясь очагами бодрой мысли и стремления вперед в национальном смысле слова». Отыскалась в Калькутте и приятная русскому сердцу сюжетная ниточка, связанная с единственным в городе православным храмом Преображения Господня: его создал в 1780 году генерал-губернатор Уоррен Гастингс, женатый на уроженке Архангельска и ставший первым пожертвователем на храм весьма изрядной суммы – 2000 рублей.    Посетив затем Цейлон, Сингапур, остров Яву и королевство Сиам (ныне Таиланд) и остановившись в Бангкоке (столице Сиама), корабли взяли курс на Китай и вскоре бросили якоря в Гонконге – «Восточном Гибралтаре». Отсюда было рукой подать до Поднебесной империи, ибо китайский порт Кантон лежал в 85 милях от Гонконга. 25 марта 1891 года цесаревича принял вице-король Кантона Ли Хан Чжан – пожилой человек, покоривший Николая умом, предусмотрительностью, вежливостью и необычайным достоинством, в котором не чувствовалось и тени гордыни.    3 апреля эскадра бросила якоря в устье реки Янцзы, а отсюда на маленьком русском пароходе «Владивосток» путешественники отправились к городу Ханькоу, где разместилась русская чаеторговая компания, вывозящая около трети всего китайского чая – на 10–12 млн золотых рублей в год. Отсюда этот чай перевозили в Россию через Северный Китай, Монголию и первый русский город Кяхта, русские называли его «Кяхтинским».    6 апреля «Владивосток» дошел до Ханькоу, и здесь после встречи с местным губернатором путешественники отправились в небольшую православную церковь Александра Невского, построенную на средства русских купцов-чаеторговцев. Особенно много денег дали на строительство храма православные купцы-буряты Старцев и Малыгин, которых представили Николаю после богослужения. Из церкви русские гости пошли к своим землякам, и там встречены были хлебом-солью по обычаям их родины. А потом Николаю показали выставку 200 сортов чая и чаепрессовочную фабрику. Ежегодно в мае и июне сюда доставлялось до 150 сортов чая, но закупались лишь те, которые проходили дегустационную экспертизу и были признаны лучшими.    Тем же вечером Николай устроил прощальный ужин на 40 персон, а 8 апреля нанес визит губернатору Ханькоу.    9 апреля Николай распрощался с гостеприимной русской колонией, и на следующее утро «Владивосток» отправился обратно, к устью Янцзы, где цесаревича ожидала эскадра, чтобы идти к берегам Японии. 13 апреля путешественники взошли на борт фрегата «Память Азова» и 15 апреля увидели берега Японии. «Розовые вершины вереницей встают перед нами над окутанным светлой мглою горизонтом, – писал Ухтомский. – Скалы и густая зелень по сторонам. Узкий, длинный залив, открывающий доступ в Нагасаки, до такой степени оригинален и декоративно красив под нависающею над ним грядою тенистых возвышенностей, что на первых порах он даже кажется искусственным: точно не воочию видишь все это, а на привезенном с Дальнего Востока рисунке, на изящно лакированном шкапчике или подносе, вообще на каком-нибудь тамошнем предмете роскоши, передающем характерный японский пейзаж».    В Нагасаки Николай провел 9 дней – с 15 по 23 апреля. Первые 7 дней шел Великий пост, и глубоко верующий Николай, который постоянно был на виду у сотен матросов, свято выполнял все правила, стоял все церковные службы на батарейной палубе и, как и все, благоговейно внимал текстам Евангелия и проповедям судового священника. В один из дней Великого поста он съездил в близкую от Нагасаки деревню Инаси, где находилось кладбище русских моряков, похороненных вскоре после Крымской войны. Тогда парусный русский фрегат «Аскольд» попал в жестокий шторм и нашел пристанище в этой деревне, где долго простоял на ремонте. За это время умерло несколько десятков матросов и офицеров, и их похоронили в земле Японии. Русские моряки очень сдружились с местными жителями, и некоторые из них даже научились говорить по-русски.    Когда Николай приехал в Инаси, он увидел там ресторацию под вывеской «Кабак Кронштадт», где его угостили крымскими винами, поповской водкой, щами и кашей. Он нашел русское кладбище в полном порядке и щедро одарил местного буддийского монаха Окамуру, который ухаживал за ним. Николай выпил у него в доме чаю и на прощание подарил монаху свой портрет.    А в первые дни Пасхи цесаревич начал официальный визит в Японию, высадившись в Нагасаки. Отдав должное церемониалу, Николай осмотрел затем окрестные исторические достопримечательности и направился в древнюю столицу Японии – город Киото, а оттуда 29 апреля поехал в городок Оцу, лежащий так близко от Киото, что туда решено было ехать не поездом, а в колясках рикш. Там решили не задерживаться, а проехать дальше. Когда кортеж колясок проезжал по заполненной народом улице, из толпы вдруг выскочил человек, одетый в форму полицейского и ударил Николая саблей по голове. Цесаревич выскочил из коляски, принц Георгиос подоспел к нему на помощь и вместе с двумя рикшами свалил покушавшегося на землю. Им оказался самурай Тсуда Санцо – фанатик-националист, попытавшийся убить русского цесаревича. За его спиной никто не стоял, и этот дикий поступок был совершен им по его собственному замыслу без всякой подготовки.    Николай отделался неглубокой раной и уже вскоре почувствовал себя вполне хорошо. На следующий вечер он записал о случившемся так: «В это время, во время проезда по улице Оцу, я получил слабый удар по правой стороне головы над ухом, повернулся и увидел мерзкую рожу полицейского, который второй раз на меня замахнулся саблей в обеих руках. Я только крикнул: „Что тебе?“ – и выпрыгнул через джен-рикшу на мостовую».    Помощь Георгиоса (Джорджи) он высоко ценил всю жизнь. Даже через 5 лет, когда Николай готовился в 1896 году к коронации, он записал в дневнике: «29 апреля. Понедельник. Оцу. После прогулки пошли к молебну в красной гостиной; горячо благодарил Бога за спасение, ниспосланное Им рукою Джорджи в Японии!». В этот день Николай каждый год стоял на благодарственных молебнах.    В то же время многие в России считали, что его неприязнь к Японии определилась инцидентом в Оцу, хотя сам микадо – земное божество для японцев – уже на следующий день приехал в Киото, чтобы выразить потерпевшему свое искреннее соболезнование, и назвал день 29 апреля «самым печальным в его жизни». Он встретился с Николаем и очень жалел, что цесаревичу велено прервать путешествие и возвращаться на родину. Император проводил Николая до фрегата, ожидавшего в Кобэ. А 6 мая, в день рождения Николая, сюда пришли 3 японских парохода, заваленных подарками – так Япония выражала ему сочувствие и приносила извинения в связи со случившимся.

<< | >>
Источник: Вольдемар  Балязин. Конец XIX века: власть и народ / М.: Олма Медиа Групп.. 2007

Еще по теме    Путь на Восток: от Гатчины до Киото:

  1.    Путь на Запад: от Владивостока до Петербурга
  2. Глава II Дипломатическая служба на Востоке. Экзотика Востока и буржуазность Запада. Повести «Из жизни христиан в Турции», «Египетский голубь». Греко-болгарский вопрос. Религиозный переворот. Афон. Возвращение в Россию
  3. Глава 1 ДРЕВНИЙ восток
  4. Лекция 10: Предэллинизм на Востоке.
  5. Дальний Восток
  6. Раздел Первый ПУТИ ВОСТОКА
  7. Часть первая Древний Восток
  8. Часть вторая Средневековый Восток
  9. Глава 3 Культура Древнего Востока
  10. Восток
  11. Индия и восток
  12. События на Востоке
  13. 3.1 «ВОСТОК#x2011;2»
  14. Глава 2. История государств Древнего Востока
  15. Глава 7. Государства Востока в Средние века
  16. ГЛАВА ВОСЬМАЯ ИСХОД К ВОСТОКУ (ШОПЕНГАУЭР)