<<
>>

НА ПУТИ К ВОЙНЕ

А события на Балканах шли тем временем своим чередом. 30 июня 1876 года Сербия, обманутая Игнатьевым, объявила Турции войну. Продолжалась она, впрочем, недолго. Уже 17 октября войска Черня- ева были наголову разбиты под Дьюнишем.

Турки шли на Белград. Князь Милан умолял прислать ему хоть две русские дивизии. Но Иг- натьев ограничился лишь ультиматумом султану. И тут-то проклятая славянофилами Европа Россию поддержала. До такой степени, что "Дейли ньюс" в Лондоне писала: "Если перед нами альтернатива - предоставить Боснию, Герцеговину и Болгарию турецкому произволу или дать России овладеть ими, то пусть Россия берет их себе — и бог с ней". (85)

Оставшись в одиночестве, Турция уступила. Сербия была спасена. Но что делать дальше, никто не знал. Александр II, сопротивлявший- ся войне с самого начала, сделал неожиданный ход, обратившись к посредничеству Лондона и предложив созвать европейскую конфе- ренцию. Беседуя с английским послом, царь заверил его, что прави-

тельство России не только не поощряет "лихорадочное возбуждение" в обществе, на которое жаловался посол, а напротив, стремится "по- гасить его струей холодной воды". Во всяком случае он честным сло- вом поручился, что никаких завоевательных планов у него нет: "Рос- сии приписывают намерение покорить Индию и завладеть Констан- тинополем. Есть ли что нелепее этих предположений? Первое из них совершенно неосуществимо, а что касается до второго, то я снова торжественно подтверждаю, что не имею ни этого желания, ни этого намерения". (86)

Содержание беседы, да и сам факт обращения царя к посредниче- ству Лондона, а не Берлина, делают совершенно очевидным, что две точки зрения и две, условно говоря, партии боролись внутри импера- торской администрации, и лишь одна из них руководилась сценари- ем Бисмарка. Это противоречие еще не раз, как мы увидим, проявит- ся в российской политике и приведет в конечном счете к тому, к че- му и должно было привести: к конфронтации с Германией.

Но пока что и высокопоставленные "патриоты" из Аничкова дворца, и славя- нофильская старая гвардия продолжали, как по нотам, разыгрывать бисмарковскую музыку. И турки им по-прежнему подыгрывали. И все вместе они — лютые и непримиримые враги — звучали как один слаженный оркестр.

Англия предложила программу международной конференции. И царь, который, по замечанию французского историка, "искренне и честно стремился обеспечить успех последней попытки к примире- нию" (87) принял её. Вот эту-то Константинопольскую конферен- цию турки и сорвали, неожиданно объявив, что султан "жалует импе- рии конституцию", открывая "новую эру благоденствия для всех от- томанских народов". Иными словами, что отныне нет нужды ни в ка- ких реформах. Все европейские послы покинули Константинополь. Это означало войну. Сопротивление "партии мира" в Петербурге бы- ло сломлено.

Единственное, что теперь оставалось, — это обратиться за помо- щью к другу Бисмарку, который два десятилетия клялся в любви к России. В союзе с ним можно было не только без труда усмирить Тур- Цию, но и взять, быть может, Константинополь. По меньшей мере, поскольку его слово было законом для Австрии, он мог, если б захо- Тел, запросто обеспечить её нейтралитет, без которого наступление РУССКОЙ армии за Дунай было немыслимо. Вот тут-то и показал ста- РЫи друг в первый раз зубы. О непосредственном вмешательстве Гер- Мании в восточный конфликт и речи, оказалось, быть не могло. "В

219

крущениеретроспективной утопии

Патриотизм и национализм в России. 1825-1921

218

миссию Германской империи, — ответил он челобитчикам, — не вхо- дит предоставлять своих подданных другим державам и жертвовать их кровью и имуществом ради удовлетворения желаний наших сосе- дей". (88)

Горчакову бы так ему ответить в 1870 году, когда он умолял Россию прикрыть тыл и фланги наступающей прусской армии! Мало того, Бисмарк наотрез отказался даже воздействовать на Австрию. Теперь, когда он загнал Россию в тупик и выйти из него без потери лица бы- ло уже невозможно, он не хотел помогать ей вообще.

И сожалеть о прошлых ошибках было уже поздно. Россию с голо- вой выдали "самому коварному врагу славянства". А тот, ясное дело, назначил за свой дружественный нейтралитет цену — Боснию и Гер- цеговину. И поставил жесткое условие: ни при каких обстоятельствах на Балканах не должно быть создано одно "сплошное" славянское государство. Так, не пролив ни капли крови, Австрия достигала всех своих целей и вдобавок приобретала еще изрядный кусок славянских Балкан.

Александр II мог теперь перефразировать то, что сказал он в 1871 году о депеше Горчакова: мы оказались больше австрийцами, чем са- ми австрийцы. Только сказать этого вслух он не посмел бы. Соглаше- ние с Австрией должно было оставаться секретом от славянофилов Они бы никогда ему такого предательства не простили. Так или ина- че, 12 апреля 1877 года Россия объявила войну Турции.

<< | >>
Источник: Янов А.Л.. Патриотизм и национализм в России. 1825—1921. — М.: ИКЦ “Академкнига”. — 398 с.. 2002

Еще по теме НА ПУТИ К ВОЙНЕ:

  1. Как было найдено тело Распутина
  2. Феномен Распутина
  3.    Распутин и кризис власти
  4. 1928 год - «год коллективизации». Продразверстка, переходящая в войну
  5. Конец Гражданской войны в СССР
  6. 4. Противостояние негативному влиянию западной идеологии. Пути спасения
  7. § 1. ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АППАРАТ РОССИИ В ПЕРВЫЙ ГОД ВОЙНЫ. СОЗДАНИЕ ПЕРВЫХ ОБЩЕРОССИЙСКИХ БУРЖУАЗНЫХ ОРГАНИЗАЦИИ
  8. 3. Отношение различных политических партий России к войне.
  9. КОНЕЦ ВОЙНЫ В ИНДОКИТАЕ. БОРЬБА ВОКРУГ «ЕВРОПЕЙСКОГО ОБОРОНИТЕЛЬНОГО СООБЩЕСТВА»
  10. ГЛАВА 3 ГОЛ 1905-Й. Муклен. Цусима. Портсмутский финал Японской войны
  11. ОТ ЗАМОРОЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ К ПЯТИДНЕВНОЙ ВОЙНЕ: ГРУЗИЯ
  12. РАЗНОГЛАСИЯ ВОКРУГ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
  13. На пути к переделу мира