<<
>>

   Распутин и кризис власти

   В начале осени 1914 г. в Петроград вернулся Распутин, уверявший всех, что его выздоровление – доказательство божественного покровительства. И вскоре по приезде, словно ошалев от радости, что он остался жив, старец «пустился во вся тяжкая».1    Существует множество свидетельств необычайной сексуальной мощи Распутина, но находится и немало противников такой точки зрения.
Некоторые серьезные ученые-историки утверждают, что старец Григорий Ефимович Распутин был добродетельным и все, что о нем говорили, было сведением счетов с царем и царицей, ибо при дискредитации близкого им человека, подвергались дискредитации и они сами. Наиболее ярко эта точка зрения отражена в одной из лучших книг по истории России начала XX века «Сумерки монархии» А. Н. Боханова.    В книгах серии «Неофициальная история России», вы, уважаемые читатели, уже сталкивались со множеством фаворитов, обладавших выдающимися любовными качествами, однако ни один из них не может сравниться с Григорием Ефимовичем Распутиным. В романе «Хождение по мукам», сравнивая фаворитов XVIII века с Распутиным, Алексей Толстой писал: «Как сон прошли два столетия: Петербург, стоящий на краю земли, в болотах и пусторослях, грезил безграничной славой и властью; бредовыми виденьями мелькали дворцовые перевороты, убийства императоров, триумфы и кровавые казни; слабые женщины принимали полубожественную власть; из горячих, измятых постелей решались судьбы народов; приходили ражие парни с могучим сложением и черными от земли руками и смело поднимались к трону, чтобы разделить власть, ложе и византийскую роскошь. С ужасом оглядывались соседи на эти бешеные взрывы фантазии. С унынием и страхом внимали русские люди бреду столицы. Страна питала и никогда не могла напитать кровью свои петербургские призраки.    И вот во дворец, до императорского трона, дошел и, глумясь и издеваясь, стал шельмовать над Россией неграмотный мужик с сумасшедшими глазами и могучей мужской силой».    Разумеется, не только фанатичные поклонницы окружали Распутина.
Очень часто многие из них были связаны с двором, правительством, генералитетом, банкирами и иерархами Церкви. Одной из таких дам была уже упоминавшаяся фрейлина Лидия Владимировна Никитина – любовница старика Б. В. Штюрмера, который при настоятельнейшей поддержке Распутина 20 января 1916 года стал председателем Совета министров. Другой была Ольга Валерьяновна Пистолькорс – жена великого князя Павла Александровича, просившая царя и царицу о даровании ей княжеского титула. И дело это успешно завершилось, когда она из графини Гогенфельзен была переименована в княгиню Палей. И таких примеров заступничества и протежирования со стороны Распутина было очень много.    К тому времени вокруг старца возник тесный кружок «распутинцев», объединенный личной приверженностью к Распутину и стремлением сделать карьеру или же получить материальные выгоды для себя и своих ближних.    Когда 22 августа 1916 года Николай II выехал в Ставку, переместившуюся вследствие отступления из Барановичей в Могилев на Днепре, наступило серьезное изменение внутриполитической обстановки. Царь уже не мог уделять такого внимания многочисленным и многообразным государственным делам, ибо бо2льшую часть времени должен был отдавать делам военным. Кроме того, он немалое время проводил в пути между Могилевым и Петроградом, и из-за всего этого необычайно возросла роль Александры Федоровны, а, следовательно, Распутина и «распутинцев». По утверждению Мориса Палеолога, пристально следившего через своих агентов за Распутиным и его окружением (более всего из-за того, что старец все чаще стал говорить о сепаратном выходе России из войны, что поставило бы Францию перед катастрофой), подлинными демиургами политики были стоящие за спиной временщика следующие «кукловоды»: банкир Манус, князь Мещерский, сенатор Белецкий, председатель Государственного совета Щегловитов и петроградский митрополит Питирим. Все эти люди стали творцами политики потому, что, по словам министра внутренних дел А. Д. Протопопова, занявшего этот пост при активнейшем участии Распутина, «всюду было будто бы начальство, которое распоряжалось, и этого начальства было много, но общей воли, плана, системы не было и быть не могло при общей розни среди исполнительной власти и при отсутствии законодательной работы и действительного контроля за работой министров».    Кризис власти был налицо.
Особенно ярко это проявилось, когда 20 января 1916 года премьер-министром стал Б. В. Штюрмер. Перемена эта не дала ровным счетом ничего, ибо в начале 1916 года измотанная, истекающая кровью армия, потерявшая убитыми, ранеными и пленными около четырех миллионов человек, отступившая на сотни верст в глубь страны, перестала верить в победу и не понимала, почему и за что идет война. В равной мере ненавистной война становилась и для всего общества.    Историк, литературовед и издатель М. К. Лемке, ушедший на фронт в звании штабс-капитана и волею судьбы оказавшийся в Ставке, писал в своем дневнике 27 января 1916 года: «Когда сидишь в Ставке, видишь, что армия воюет, как умеет и может; когда бываешь в Петрограде, в Москве, вообще в тылу, видишь, что вся страна ворует. “Черт с ними со всеми, лишь бы сейчас урвать” – вот девиз нашего массового и государственного вора. Страна, в которой можно открыто проситься в тыл, где официально можно хлопотать о зачислении на фабрику или завод вместо отправки в армию, где можно подавать рапорты о перечислении из строя в рабочие роты и обозы, – такая страна не увидит светлого в близком будущем… такая страна обречена на глубокое падение. Страна, где каждый видит в другом источник материальной эксплуатации, где никто не может заставить власть быть сколько-нибудь честной, – такая страна не смеет мечтать о почетном существовании. Вот к чему привели Россию Романовы! Что они погибнут, и притом очень скоро, – это ясно».    «Так что же делать?» – спрашивал Лемке. И отвечал: «Надо мужественно вступать в борьбу за спасение страны от самой себя и нести крест ради молодого поколения». Что дела обстоят именно так, понимали многие – и будущие «белые», и будущие «красные», вот только ответ на вопрос: «Кого и как спасать в этой стране?» – они давали совершенно по-разному.    То же самое – «мужественно вступать в борьбу за спасение страны от самой себя» – исповедовали и другие русские патриоты. У многих из них спасение России напрямую связывалось с уничтожением главного «демона зла» – Распутина.
Против него, против группировавшихся вокруг него министров и против императрицы, изображавшейся немецкой шпионкой на русском троне, сплотились почти все оппозиционные самодержавию силы. 1 ноября 1916 года на заседании Государственной думы лидер кадетской партии и так называемого «Прогрессивного блока», состоявшего из 300 депутатов правого крыла, приват-доцент по русской истории П. Н. Милюков открыто обвинил Штюрмера в пособничестве неприятелю и был поддержан всей Думой. Николай II пошел на уступки и уволил Штюрмера как человека не способного отстоять не только линию правительства, но и самого себя. Премьер-министром был назначен А. Ф. Трепов, доказавший еще в 1905 году, что чего другого, а твердости ему не занимать. Но оказалось, что одной твердости недостаточно, а других необходимых качеств у Трепова не было. Довольно неожиданно для царя союзниками Думы стали его собственные родственники – великие князья. Богобоязненная и милосердная Елизавета Федоровна, никогда не остававшаяся в стороне, если видела какую-нибудь несправедливость, в начале декабря 1916 года сказала Николаю II: «Распутин раздражает общество и, компрометируя царскую семью, ведет династию к гибели». Присутствовавшая при разговоре Александра Федоровна решительно попросила сестру никогда более этого вопроса не касаться. Эта встреча оказалась последней в их жизни.    И уж совсем непредвиденным оказалось для Николая письмо из Лондона от великого князя Михаила Михайловича – мужа графини Меренберг (внучки А. С. Пушкина): «Я только что возвратился из Бэкингемского дворца. Жорж (король Англии Георг V, двоюродный брат Николая II – В. Б.) очень огорчен политическим положением в России. Агенты Интеллидженс Сервис, обычно очень хорошо осведомленные, предсказывают в России революцию. Я искренне надеюсь, Никки, что ты найдешь возможным удовлетворить справедливые требования народа, пока еще не поздно».    Великий князь Николай Михайлович, по просьбе Марии Федоровны и сестер императора – Ольги и Ксении – тоже обратился к царю с письмом.
«Ты находишься накануне эры новых волнений, скажу больше – накануне эры покушений. Поверь мне, если я так напираю на твое собственное освобождение от создавшихся оков, то я это делаю не из личных побуждений, а только ради надежды и упования спасти тебя, твой престол и нашу дорогую Родину от самых тяжких и непоправимых последствий».    Из письма следует, что и мать Николая II, и его сестры Ольга и Ксения, и муж Ксении великий князь Александр Михайлович (а значит, и все другие «Михайловичи») тоже разделяют эту озабоченность.    Не остался в стороне и брат Николая II – Михаил, который в 1916 году вернулся с фронта в Гатчину, сдав свою дивизию князю Д. П. Багратиону и заняв должность генерал-инспектора кавалерии. И Михаил, и его уже принятая при дворе жена, тоже были противниками Распутина. Однако Николай II, как и прежде, все эти просьбы, наставления, заклинания и поучения оставил без внимания. Тогда среди его родственников нашлись смелые молодые люди, которые решились на убийство Распутина.

<< | >>
Источник: Вольдемар Николаевич Балязин. Неофициальная история России. Крушение великой империи М.: Олма Медиа Групп. 2007

Еще по теме    Распутин и кризис власти:

  1. 12. «Оттепель» в духовной жизни. Творческая интеллигенция и власть
  2. Феномен Распутина
  3.    Распутин и кризис власти
  4. Государство и культура России накануне и после революции 1917 года.
  5. Тема 10. Истоки, основные этапы, последствия кризиса международных отношений первой половины ХХ века
  6. § 3. ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТРОЙ РОССИИ НАКАНУНЕ ПАДЕНИЯ САМОДЕРЖАВИЯ
  7. 3. История Октябрьской революции и советской власти на страницах газет
  8. 3. Отношение различных политических партий России к войне.
  9. Новые условия, формы и тактика революционной борьбы. Крах системы «полицейского социализма»
  10. Глава 34 ВОЗРОЖДЕНИЕ РОССИИ И РУССКОГО НАРОДА: ПРОЕКТ ЭТНОНАЦИОНАЛИЗМА