<<
>>

Реорганизация кабинета: технократы вновь на коне

По мере приближения весны произошла активизация протест- ных настроений масс. На 27 марта 1997 г. профсоюзы назначили проведение общероссийской забастовки в знак протеста против политики правительства и экономического кризиса.
Опросы показали, что 61% респондентов одобрял проведение забастовки, 16% не одобряли, 11% затруднялись ответить и 12% не знали о забастовке. Доверие к Ельцину продолжало падать. В июле 1996 г. ему доверяли 37%, в равной степени доверяли и не доверяли 22%, не доверяли 35%, затруднялись ответить 6%, в марте 1997 г. — соответственно 16%, 17%, 62% и 5%. Политические и экономические кланы открыто начали борьбу за ельцинское наследство. Возникла угроза, что вновь избранные губернаторы, почувствовав паралич власти, начнут требовать больше прав или поддержат левую оппозицию. Ельцин остро ощутил, что пора вернуться в политику. Это было уже не первое его возвращение после пребывания в казалось бы безнадежном состоянии. Впрочем, вскоре эти исчезновения и появления стали обыденной практикой, и россияне начали привыкать к «мерцающей» форме правления страной, а аналитики вполне серьезно занялись расчетами периодов исчезновений и пришествий президента. Прибыв в начале марта в Кремль, Ельцин выглядел сильно похудевшим, но его голос был уже достаточно тверд, и сам он настроен решительно. Он являл собой очевидное подтверждение возможностей медицины и своего несгибаемого характера. Но чтобы убедить всех в своей способности управлять, Ельцину надо было совершить нечто эффектное. Обычных кадровых перестановок было уже недостаточно. На этот раз Ельцин заявил о намерении решительно перетряхнуть правительство. Реорганизация правительства была и в интересах окружения, в первую очередь группы Чубайса, которая, несмотря на свое влияние на президента, не имела легитимных рычагов управления. В случае очередной болезни президента его окружение хотело иметь влияние в официальных институтах. Обновление кабинета было и в интересах и усилившейся финансовой «олигархии». Прежние ее возможности обогащения за счет контроля финансовых потоков уже были исчерпаны, и дальнейшее расширение ее влияния требовало усиления позиций в правительстве. Только так можно было начать наступление на могущественные отраслевые кланы и «естественные монополии», в первую очередь «Газпром», «ЕЭС России» и транспортную систему. Кроме того, следующие выборы могли произойти в любой момент. Для их проведения и внедрения во власть своих людей также были нужны деньги, которые мог дать контроль над «естественными монополиями». На первых порах изменения в кабинете показались не столь уж революционными. Были реорганизованы три министерства (в частности, Министерство оборонной промышленности было включено в Министерство экономики), сокращено число вице-премьеров, произведены некоторые персональные замены. Так, Анатолий Чубайс и губернатор Нижгородской области Борис Немцов стали первыми вице-премьерами. В борьбе за сферы влияния схлестнулись группы Чубайса и Черномырдина. Чубайс в поисках опоры даже обратился к фракции «Яблоко», приглашая его представителей в правительство. Но «Яблоко» вновь выдвинуло свои условия, требуя формирования новой концепции реформ. Явлинский прямо заявил Ельцину: «Мы не торгуемся, мы отстаиваем свои принципы».
Однако и на этот раз никто не захотел связывать себя условиями. Было очевидно, что со стороны ельцинских соратников переговоры с «Яблоком» были лишь моментом в многоходовой игре, которую они вели с другими группировками. Впрочем, и Явлинский, выдвигая идею «антикризисного соглашения» с президентом, не надеялся, что оно будет принято. Более того, он не собирался входить в кабинет, где все, за исключением Немцова, были его политическими оппонентами. Вскоре, однако, шаткое равновесие в кабинете было разрушено. Отставка министра топлива и энергетики Петра Родионова, которого все считали человеком Черномырдина, явилась показателем того, что Чубайс быстро набирает очки. В итоге Черномырдин потерял ряд своих соратников (среди них вице-премьера Александра Заверюху) и контроль за финансовым блоком правительства, который стали курировать близкие к Чубайсу люди, в основном представители «ленинградского клана». А вскоре либералам удалось уговорить Ельцина снять министра обороны Игоря Родионова и назначить на этот пост командующего Ракетными войсками стратегического назначения генерала Игоря Сергеева, который считался более готовым к сотрудничеству с «молодыми реформаторами», как пресса окрестила группу Чубайса — Немцова. В итоге перевес в ожесточенной борьбе между различными группами интересов и прежде всего между отраслевиками, «естественными монополиями», которых представлял Черномырдин, и либерал-технократами, идеологом которых был Чубайс, закончилась в пользу последнего. Руководство правительства состояло теперь из Черномырдина и его двух первых замов — Чубайса и Немцова, причем последние явно затмевали премьера. Чубайс получил широкое поле для наступления на «естественные монополии», используя при этом, как таран, Немцова. Чубайса подстраховывали и в ближайшем ельцинском окружении. Наступление технократов породило слухи, что отставка Черномырдина — дело решенное. Его положение на первый взгляд дейст вительно не выглядело устойчивым. Он терял влияние в правительстве и оказался отодвинутым от президента. Ельцин вновь начал делать в отношении Черномырдина критические замечания. Многие считали, что премьер становится декоративной фигурой, и сохранение им поста объясняли лишь тем, что Ельцин не хотел оставлять новое правительство без прикрытия. Ведь отставка Черномырдина означала бы, что новый глава кабинета должен был быть одобрен Думой, а Дума никогда бы не поддержала премьера-реформатора. Согласно данным фонда «Общественное мнение» одобрили введение Немцова в правительство 55% опрошенных, 12% не одобрили, затруднились ответить 26%, ничего не знали о его назначении 7%, введение Чубайса — соответственно 16%, 59%, 21% и 4%. Сохранение Черномырдина на посту премьера одобрили 39%, не одобрили 36%, затруднились ответить 21%, не знали о событиях 4% опрошенных. Эти цифры свидетельствовали о существовании в обществе довольно большого числа людей, не желавших в верхах никаких перемен 38. В целом оформление нового кабинета особых надежд в обществе не вызвало. Проведенный ВЦИОМ в конце марта опрос 1600 жителей страны дал следующие результаты: только 12% надеялись на улучшение работы правительства, 34% считали, что его реорганизация призвана лишь создать видимость активности президента, 19% полагали, что новое правительство только породит новые проблемы и лишения, 15% ничего не знали об изменениях, 19% затруднились ответить. Только 29% опрошенных рассчитывали на изменения к лучшему, 57% считали, что правительство не справится с кризисом, 14% затруднились ответить 39. Какова была популярность основных политических игроков непосредственно после реорганизации кабинета? Согласно данным опросов (март 1997 г.) в случае досрочных президентских выборов результаты голосования были бы приблизительно следующими: если бы Ельцин не принял в них участия, 31% проголосовал бы за Зюганова, 18% — за Лебедя, 14% — за Немцова, 11% — за Лужкова, 5% — за Явлинского, 4% — за Черномырдина, 4% — за Жириновского40. Таким образом, Лебедь и Зюганов по-прежнему удерживали первенство в списках популярности. Но Лебедь все больше терял качество, которое так привлекает избирателей, — новизну. На этот раз очередным «новеньким» стал Немцов. На вопрос: «Будет ли Немцов реальным кандидатом в президенты в 2000 г.?» 17,6% ответили «скорее да», 30,6% — «скорее нет», 8,7% — «наверное, нет», затруднились ответить 39,7% опрошенных 41. Но, как бы то ни было, Немцов быстро превратился в третьего по значимости политика. Он сумел стать любимцем журналистов и обзавелся многочисленными сторонниками. Он привлекал к себе прямотой, умом, динамизмом, простотой и неподкупностью. Немцов начал с ярких популистских жестов — он пересадил федеральных чиновников с западных автомобилей на отечественные «Волги». Потом оказалось, что это мероприятие вместо экономии принесло казне убытки. Но каков жест! Дальше Немцов действовал в том же духе. Он публично рассказал о своей зарплате, начал отчитывать чиновников за разгильдяйство перед телекамерами. Потом он предложил президенту сделать обязательным для чиновников декларирование доходов. Он быстро приобрел немалую популярность и даже получил прозвище «Борис Второй». «Молодые реформаторы», не теряя времени, выдвинули программу «Семь главных дел». Основные цели, которые ставили перед собой реформаторы, таковы: выплатить долги по зарплате, помочь нуждающимся, добиться подъема промышленности и оживить село, дать простор развитию на местах, начать решительную борьбу с коррупцией, сократить расходы государства, разъяснять свою работу. В поисках путей разрешения бюджетного кризиса Чубайс с Немцовым решили сделать то, чего до них не рисковал делать никто, — вытрясти налоги из «естественных монополий». Иных источников пополнения бюджета не было. В обществе «семь дел» были восприняты довольно холодно. Анализируя выполнимость поставленных реформаторами задач, Николай Шмелев считал, что у нового курса есть очевидные социальные и политические пределы и вряд ли этот курс принесет ощутимое улучшение жизни людей. «Наиболее вероятно одно улучшение — прекращение массовых задержек пенсий и других социальных выплат», — говорил Шмелев. Впрочем, и это было бы хорошо. Но в то же время, по его мнению, военная, коммунальная, социальная реформы, реформа предприятий по крайней мере в ближайшие 3—5 лет приведут к неминуемому росту напряженности. Реформаторы же смогут сохранить власть, говорил Шмелев, только если им удастся установить авторитарный режим 42. Между тем команда Чубайса — Немцова продолжала наступление и, казалось, была готова опровергнуть пессимистические прогнозы. Уже к 1 июля правительству удалось в основном выплатить задолженности по пенсиям, что было сделано в первую очередь за счет налогов, выплаченных «Газпромом». Реформаторам также удалось добиться одобрения Думой нового Налогового кодекса (правда, в первом чтении). Пока это было все. После нескольких месяцев деятельности реформаторов проявились их сильные и слабые стороны. По некоторым параметрам у них в 1997 г. было больше преимуществ, чем у правительства Гайдара. Молодые члены кабинета фактически монополизировали влияние на президента, вытеснив все другие группы давления, и сформировали самый мощный блок внутри исполнительной центральной власти. На стороне группировки Чубайса была президентская администрация, прочное влияние в семье президента, средства массовой информации, в первую очередь три основных телеканала. Реформаторы-технократы имели поддержку международных финансовых организаций. У них был также опыт аппаратных баталий и политическая воля. Появился и харизматический лидер — Немцов, которого можно было начать «раскручивать» как кандидата на следующих президентских выборах. Однако чтобы продолжить наступление, группа Чубайса должна была действовать быстро и решительно. Необходимо было сокращать государственные расходы, ограничивать аппетиты лоббистских групп, в первую очередь прикормленных «олигархов». Нужно было переходить к политике жесткого государственного давления и расчистки стихийно возникшего рыночного поля. Сама логика выживания заставляла реформаторов превращаться в государственников. Чубайс и Немцов единодушно начали говорить о необходимости укрепления роли государства, в том числе и в сфере экономики. Вместо прежних призывов реформировать «естественные монополии» они все чаще стали призывать к укреплению государственного регулирования монополиями. Столкнувшись со своеволием различных группировок, в том числе и с растущей самостоятельностью региональных лидеров, они начали серьезно задумываться о необходимости укрепления государства. А это означало, что они должны были потерять поддержку «олигархов». Контратака против Чубайса и Немцова со стороны мощных лобби не заставила себя ждать. Почувствовав, что реформаторы не оправдывают возложенных на них надежд, забеспокоились придворные банкиры. Возникла угроза, что новый виток реформ захлебнется не столько из-за сопротивления консервативных сил, сколько из- за действий недавних сторонников новой команды, которые стали требовать от реформаторов удовлетворения своих групповых и личных интересов. А тут еще усилилась критика реформаторов со стороны демократической оппозиции, которая начала обвинять Чубайса с Немцовым не просто в половинчатости осуществляемых мер, но и в том, что они не смогли (не сумели, не захотели) отодвинуть от кормушки придворные банки. Не прекратилась приватизация дружественными к реформаторам группами «естественных монополий» по бросовым ценам. Отношение к Немцову после его вхождения в правительство стало меняться. «Он на глазах начинает приобретать черты Системы», — говорили его недавние сторонники. Весной 1997 г. «Яблоко» выступило за недоверие кабинету, несмотря на то, что личный друг Явлинского Немцов был одним из его руководителей. Объясняя, почему он занял такую позицию, Явлинский говорил: правительство не может собрать налоги, не в состоянии создать бюджет, не может остановить опасный развал Вооруженных сил, не обеспечивает безопасности граждан, не в состоянии преодолеть стагнацию, не платит пенсии и зарплаты, ответственно за десятки тысяч людей, уничтоженных в Чечне. «Младореформаторы» оказались под ударами со всех сторон. Но еще осенью они держались уверенно. Чубайс был признан лучшим министром финансов мира, Немцов вошел в группу президентских кандидатов. Сам Ельцин излучал оптимизм — он верил правительству и его обещаниям. В сентябре после очередного затворничества, выбравшись в Орел показаться народу, Ельцин решительно заявил, что Россия вновь претендует на роль сверхдержавы. Он подчеркнул свою роль в возрождении российского государства, без ложной скромности сравнив себя с Петром Великим и неожиданно назвавшись Борисом Первым, очевидно, запамятовав, что в России уже был Борис Годунов. Президент не шутил, он говорил серьезно. Примечания 1 Независимая газ. — 1997. — 30 янв. 2 Комсом. правда. — 1997. — 19 февр. Интервью Б. Березовского см.: Freelaand C., Thornhill J., Gowers A. Mocow Group of Seven // Financial Times. — 1996. — Nov. 1. 3 Чубайс начал говорить о пользе восстановления номенклатурной практики советского периода, чем поверг многих в замешательство. «Многое из того, что было наработано в советской системе, в партийной системе, требует восстановления», — говорил Чубайс (Известия. — 1996. — 18 сент.). 4 Моск. новости. — 1998. — 11—18 авг. 5 Бархатов А. Александр Лебедь. — М.: Изд-во «Политбюро», 1998. — С. 56. 6 Моск. новости. — 1998. — 18—25 окт. 7 Павловский Г. Арьергардные бои четвертой власти // Независимая газ. — 1996. — 10 сент. 8 Независимая газ. — 1996. — 10 февр. 9 Куликов А. Черная дыра России // Моск. новости. — 1996. — 8—15 сент. 10 Александр Лебедь: Я предпочел бы иметь дело... [Интервью] // Моск. комсомолец. — 1996. — 29 сент. 11 Независимая газ. — 1996. — 9 сент.; 29 сент. 12 Сам Чубайс стал свидетелем по делу о нелегальном выносе полумиллиона долларов из Дома правительства, но постоянно уклонялся от дачи показаний. 13 Завтра. — 1997. — 12 февр. 14 Независимая газ. — 1996. — 18 окт. 15 Там же. 16 Генерал на фоне штатских // Моск. новости. — 1996. — 22—27 окт. 17 См.: Godfather of the Kremlin? // Forbes. — 1996. — Dec. 30. 18 Виноградов З. А московский-то король голый // Независимая газ. — 1996. — 26 нояб. 19 Васильчук Е. Россия заглядывает в бездну общенационального кризиса // Финансовые изв. — 1996. — № 112. 20 В 1995 г. было запланировано продать на 4,6 трлн руб., а было продано в 2,9 раза больше, — 13,3 трлн руб. Уровень золотых запасов России упал с 9 до 1 млрд долл. (Большая распродажа // Известия. — 1996. — 27 нояб.). 21 Трагичное и секретное письмо Ясина Черномырдину // Независимая газ. — 1996. — 26 нояб. 22 Минкин А. Кому я должен? // Новая газ. — 1996. — 23—29 сент. 23 Из доклада Н. Римашевской 12 февраля 1997 г. в Московском Центре Карнеги. 24 Римашевская Н., Овсянников А., Рудин А. Социальное дно — драма реальностей и реальность драмы // Лит. газ. — 1996. — 4 дек. 25 Шмелев Н. Чего мы хотим — исчезнуть с карты мира? // Лит. газ. — 1996. — 4 дек. 26 Коротченко И. Родионов о кризисе в армии // Независимая газ. — 1996. — 26 окт. 27 О ходе выполнения Федеральной программы развития образования // Моск. комсомолец. — 1996. — 2 дек. 28 Известия. — 1996. — 24 окт. 29 Доклад Куликова «О состоянии и мерах по усилению борьбы с экономической преступностью и коррупцией в РФ» (Независимая газ. — 1997. — 17 янв.). 30 Левада Ю. Год неоплаченных долгов // Моск. новости. — 1997. — 29 дек.—5 янв. 31 Известия. — 1996. — 31 дек. 32 Моск. комсомолец. — 1996. — 26 дек. 33 Известия. — 1996. — 25 дек. 34 Независимая газ. — 1997. — 16 янв. 35 Ковалев С. Война закончилась. Есть ли в ней победители? // Рыцари без страха и упрека. — М.: Независимое изд-во ПИК, 1998. — С. 217. 36 Там же. — С. 222—223. 37 Российская власть опять на перепутье: Номенклатурная сделка или санитарная чистка // Независимая газ. — 1997. — 25 февр. 38 Независимая газ. — 1997. — 10 апр. 39 Там же. 40 Моск. новости. — 1997. — 23—30 марта. 41 Независимая газ. — 1997. — 10 апр. 42 Шмелев Н. Тупики и перспективы // Независимая газ. — 1997. — 24 июля.
<< | >>
Источник: Лилия Шевцова. Режим Бориса Ельцина. 1999

Еще по теме Реорганизация кабинета: технократы вновь на коне:

  1. Отставка кабинета технократов
  2. Гимн технократам
  3. Ошибка технократов
  4. «Олигархи» против технократов
  5. Отставка кабинета Судзуки
  6. Агрессивная политика кабинета Танака
  7. «ГЕНЕРАЛ НАДЕЖДЫ» И ТЕХНОКРАТЫ. ЧИЛИ В 50-е гг. XX в.
  8. § 2.4.1. ШКОЛЬНЫЙ ХИМИЧЕСКИЙ КАБИНЕТ И ЕГО НАЗНАЧЕНИЕ
  9. § 2.4.2. ВОПРОСЫ ОХРАНЫ ТРУДА И ТЕХНИКИ БЕЗОПАСНОСТИ В ХИМИЧЕСКОМ КАБИНЕТЕ
  10. Статья 57. Реорганизация юридического лица
  11. Реорганизация оппозиции
  12. Изменение посредством реорганизации и перерождения