<<
>>

   В. Розанов: «Апокалипсис нашего времени»

   Многие современники считали «Приказ № 1 по гарнизону Петроградского военного округа» документом, сыгравшим судьбоносную роль в полном развале русской армии и государства, что вскоре привело к гибели Февральской революции и торжеству большевизма.
В числе таких людей находился и Василий Васильевич Розанов – русский философ, критик и публицист, оставивший после себя много книг, последняя из которых называлась «Апокалипсис нашего времени». Она писалась сразу после революции, и в ней по горячим следам рассказывалось о только что произошедших событиях 1917 года.    Познакомимся с восемью фрагментами из книги «Апокалипсис нашего времени», прежде всего, с оценкой Приказа № 1. В последующих фрагментах автор объявляет главными виновниками произошедшего русскую литературу и русских интеллигентов.    Фрагмент 1-й:    «Приказ № 1, превративший одиннадцатью строками одиннадцатимиллионную русскую армию в труху и сор, не подействовал бы на нее и даже не был бы вовсе понят ею, если бы уже три четверти века к нему не подготовляла вся русская литература. Но нужно было, чтобы гораздо ранее его – начало слагаться пренебрежение к офицеру. Собственно, никакого сомнения, что Россию убила литература. Из слагающих “разложителей” России ни одного нет нелитературного происхождения. Трудно представить себе… И, однако, это так…    Когда вся эта литература прошла, – прошла в гениальных по искусству созданиях “русского пера”, – тогда присяжный поверенный Соколов снял с нее сливки. Но еще более снял сливки Германский Генеральный штаб, охотно бы заплативший за клочок писанной чернилами бумажки всю сумму годового дохода Германии.    Приказ № 1 давно готовился. Бесспорно, он был заготовлен в Берлине. Берлин вообще очень хорошо изучил русскую литературу. Он ничего не сделал иного, как выжал из нее сок… От ароматов и благоуханий он отделил ту каплю желчи, которая несомненно содержалась в ней.
Несомненно – содержалась. И в нужную минуту поднес ее России. Именно ее».    Фрагмент 2-й:    «Рассыпанное царство. Русь слиняла в два дня. Самое большее – в три. Даже “Новое время” нельзя было закрыть так скоро, как закрылась Русь (газета “Новое время”, издававшаяся в Петербурге с 1868 года, была закрыта решением Военно-революционного комитета при Петроградском совете 26 октября 1917 года в первый день существования советской власти. – В. Б.). Поразительно, что она разом рассыпалась вся, до подробностей, до частности. И, собственно, подобного потрясения никогда не бывало, не исключая великого переселения народов. Там была – эпоха, два или три века. Здесь – три дня, кажется, даже два. Не осталось Царства, не осталось Церкви, не осталось войска и не осталось рабочего класса. Что же осталось-то? Странным образом – буквально ничего.    Остался подлый народ, из коего вот один, старик лет шестидесяти, “и такой серьезный”, Новгородской губернии выразился: “Из бывшего царя надо бы кожу по одному ремню тянуть”… И что ему царь сделал, этому серьезному мужичку.    Вот тебе и Достоевский, вот тебе и Толстой, и вот тебе и “Война и мир”.    Что же в сущности произошло? Мы все жалили… Серьезен никто не был, и в сущности, цари были серьезнее всех, так как даже Павел, при его способностях, еще “трудился” и был рыцарь. И, как это часто случается, – “жертвою пал невинный”… Мы, в сущности, играли в литературе. “Так хорошо написал”, а что “написал” – до этого никому дела не было. По содержанию литература русская есть такая мерзость, – такая мерзость бесстыдства и наглости, – как ни единая литература.    В большом Царстве, с большою силою, при народе трудолюбивом, смышленом, покорном, что она сделала? Она не выучила и не внушила выучить – чтобы этот народ хотя научили гвоздь выковывать, серп исполнить, косу для косьбы сделать (“вывозим косы из Австрии” – география). Народ рос совершенно первобытно с Петра Великого, а литература занималась только, “как они любили” и “о чем разговаривали”.
И все “разговаривали” и только “разговаривали”, и только “любили” и еще “любили”…»    Фрагмент 3-й:    «Как мы умираем. Ну, что же: пришла смерть, и значит, пришло время смерти. Смерть, могила для одной шестой части земной суши. Простое этнографическое существование для былого Русского Царства и Империи… “Былая Русь”… Как это выговорить? А уже выговаривается.    Печаль не в смерти. “Человек умирает не когда он созрел, а когда он доспел”. То есть когда жизненные соки его пришли к состоянию, при котором смерть становится необходима и неизбежна.    Если нет смерти человека без воли Божьей, то как мы могли бы допустить, могли бы подумать, что может настать смерть народная, царственная без воли Божьей? И в этом весь вопрос.    Значит, Бог не захотел более быть Руси. Он гонит ее из-под Солнца: “Уйдите, ненужные люди”.    Почему мы – “ненужные”?    Мы умираем, как фанфароны, как актеры. Ни креста, ни молитвы. Уж если при смерти чьей нет креста и молитвы, то это у русских. И страшно. Всю жизнь крестились, богомолились: вдруг – смерть – и мы сбросили крест. Переход в социализм и, значит, в полный атеизм совершился у мужиков, у солдат до того легко, точно “в баню сходила и окатились новой водой”.    Собственно, отчего мы умираем? Мы умираем от единственной и основательной причины: неуважения себя. Мы, собственно, самоубиваемся. Не столько солнышко нас гонит, сколько мы сами гоним себя: “Уйди ты, черт!”».    Фрагмент 4-й:    «Нигилизм… Это и есть нигилизм, – имя, которым давно окрестил себя русский человек, или, вернее, – имя, в которое он раскрестился.    – Ты кто? Блуждающий в подсолнечной?    – Я нигилист.    – Я только делал вид, что молился.    – Я только делал вид, что живу в Царстве. На самом деле – я сам себе свой человек. Я рабочий трубочного завода, а до остального мне дела нет.    – Мне бы поменьше работать.    – Мне бы побольше гулять.    – А мне бы не воевать.    И солдат бросает ружье. Рабочий уходит от станка.    – Земля – она должна сама родить.    И уходят от земли: известно, земля Божия.
Она всем поровну.    Да, но не Божий ты человек. И земля, на которую ты надеешься, ничего тебе не даст. И за то, что она не даст тебе, ты обагришь ее кровью.    Земля есть Каинова, и земля есть Авелева. И твоя, русский, земля есть Каинова. Ты проклял свою землю, и земля прокляла тебя.    Вот нигилизм и его формула.    Одна шестая часть суши. Нигилизм. Но что же растет из тебя? А ничего. Мы не уважали себя. Суть Руси, что она не уважает себя… Россия похожа на ложного генерала, над которым какой-то ложный поп поет панихиду. На самом же деле это был беглый актер из провинциального театра».    Фрагмент 5-й:    «Что такое совершилось для падения Царства? Буквально, – оно пало в буддень (будничный день). Шла какая-то середа, ничем не отличаясь от других. Ни – воскресенья, ни – субботы, ни хотя бы мусульманской пятницы. Буквально, Бог плюнул и задул свечку. Не хватало провизии и около лавочек образовались хвосты.    Да, была оппозиция. Да, царь скапризничал.    Но когда же на Руси хватало чего-нибудь без труда еврея и без труда немца? Когда же у нас не было оппозиции? И когда царь не капризничал? О, тоскливая пятница или понедельник, вторник…    Можно же умереть так тоскливо, вонюче, скверно. Да, уж если что “скучное дело”, то это – падение Руси.    Задуло свечку. Да это и не Бог. А шла пьяная баба, спотыкнулась и растянулась. Глупо. Мерзко. “Ты нам трагедий не играй, а подавай водевиль”».    Фрагмент 6-й:    «Как падала и упала Россия. Нобель – угрюмый тяжелый швед, и который выговаривает в течение трех часов не более трех слов, скупил в России все нефтеносные земли. Открылись на Ухте (Урал) такие    же – он и их купил и закрыл. “Чтобы не было конкуренции наследникам”.    Русские все зевали. Русские все клевали.    Были у них Станиславский и Немирович-Данченко. И проснулись они. И основали Художественный театр. Да такой, что когда приехали на гастроли в Берлин, – то засыпала его венками. В фойе его я видел эти венки. Нет счета. Вся красота.    И записали о Художественном театре.
Писали столько, что в редкой газете не было. И такая, где “не было” – она считалась уже невежественною.    О Нобеле никто не писал.    Станиславский был так красив, что и я загляделся. Он был естественный король во всяком царстве, и всех королевских тронов на него не хватило бы. Немирович же был так умен, что мог у лучшего короля служить в министрах».    Фрагмент 7-й:    «Совет юношеству. Ни от кого нищеты духовной и карманно-русского юношества не пошло столько, как от Некрасова. Это – диссоциальные писатели, антисоциальные. “Все – себе, читателю – ничего”. Но ты, читатель, будь крепок духом. Стой на своих ногах, а не:    “Что ему книжка последняя скажет,    То на душе его сверху и ляжет”.    И помни: жизнь есть дом. А дом должен быть тепел, удобен и кругл.    Работай над “круглым домом”, и Бог тебя не оставит на небесах. Он не забудет птички, которая вьет гнездо».    Фрагмент 8-й:    «Божественная комедия. С лязгом, скрипом, визгом опускается над Русскою Историей железный занавес.    – Представление окончено.    Публика встала.    – Пора одевать шубы и возвращаться домой.    Оглянулись.    Но ни шуб, ни домов не оказалось».

 

<< | >>
Источник: Вольдемар Николаевич Балязин. Неофициальная история России. Крушение великой империи М.: Олма Медиа Групп. 2007

Еще по теме    В. Розанов: «Апокалипсис нашего времени»:

  1. ОБ ОНТОЛОГИЧНОСТИ. К ЛЕКЦИЯМ 1921. VIII. 23.Москва
  2. 7. ИМЕСЛАВИЕ КАК ФИЛОСОФСКАЯ ПРЕДПОСЫЛКА
  3. V. СЕМЬ ТАИНСТВ
  4.    В. Розанов: «Апокалипсис нашего времени»
  5.    Василий Васильевич Розанов
  6. I
  7. 17. О нашем поражении
  8. Понятие национального характера
  9. Литература
  10. Миропонимание В. В. Розанова
  11. Н. Л. Елисеев*: Философия - это Европа —