<<
>>

Сельсовет

Кроме колхозного начальства, которое управляет хозяйством, в деревне есть административный орган местной власти — сельсовет. Под управлением описанного в повести сельсовета — Красномаковского — находятся четыре колхозных деревни (одна из них подробно описана в повести «Добросельцы») и несколько примыкающих к ним поселков, со всеми теми предприятиями и учреждениями, которые находятся на территории сельсовета (молочным пунктом, кооперативом, школой и медицинским пунктом).
Председателем сельсовета является колхозник, житель села Добросельцы, кандидат партии Леонтий Мокрут. Власть он расценивает прежде всего, как «хлебную должность», «кормление». Смотря на печать сельсовета, он произносит восторженный гимн в ее честь: «Печаточка ты моя... Что бы я делал без тебя? Кормишь ты меня теперь и поишь... Будешь кормить, поить и одевать! Она у меня волшебница, все сама умеет и все может. И никому другому она в руки не попадет, пока я сам ее не отдам». Начальственный пост не только «кормит, поит и одевает» председателя и его семью, но он также удовлетворяет ненасытное властолюбие председателя сельсовета. Еще с подросткового возраста Леонтий Мокрут, единственный сын у матери, своенравный и непослушный, проявлял свой крайний эгоизм, пренебрежение ко всем людям, стремление главенствовать и обижать других. Повесть об этом рассказывает: «Если бы кто-нибудь заявил, что он не первый, Леонтий, наверное, плюнул бы ему в глаза... Любил Мокрут, чтобы на него смотрели, и еще больше, чтобы его боялись... Любил смотреть на перепуганных и ожидающих какого-либо несчастья людей»... Сам он однажды сказал так: «Жизнь у меня шла только в одну сторону, в свою». Замечал он только тех людей, которые для него были чем-либо полезны: девушку, какая ему понравилась, или человека, ему во всем послушного. Но особенно Мокрут замечал тех, кто {438} в чем-либо мешал ему. «Замечал я только тех людей, — говорил он, — которые, желая этого или не желая, иногда становились на моей дороге.
И я их легко сталкивал с дороги»... В этом «сталкивании с дороги» неугодных ему лиц Леонтий Мокрут был беспощаден. Главное средство, которое применял он для этой цели: клевета, политический донос. Так на одного крестьянина он написал ложный донос о том, что тот будто был когда-то церковным старостой, и районные органы власти сняли этого человека с поста колхозного председателя. По его же доносу другой односельчанин был арестован, сидел в тюрьме, заболел. Не взлюбив секретаря своей партийной организации, директора средней школы, председатель сельсовета Мокрут и о нем намеревается собрать порочащие сведения (не жил ли он на оккупированной трритории?...) и «убрать с дороги»... Девушке Даше, которая изображена в повести как «коммунистка-идеалистка», отрыто борющаяся с несправедливостями председателя, Мокрут угрожает: «Хочешь жить со мной в мире..., так давай будем работать. Если же ты выбрала себе другой путь, то говорю по чистой совести — берегись! В порошок сотру»... Так людей, мешающих ему, председатель сельсовета «сталкивал с дороги» или даже «стирал в порошок». А по отношению ко всем остальным он держался высокомерно, с презрением и любил ругать, «распекать» всех: и колхозников и своих служащих. Он любил производить описи и обыски у колхозников: пугать, «нагонять страх» на людей... В повести нарисована типичная картина повседневной деятельности председателя сельсовета: «Леонтий Мокрут сидел в старом дубовом кресле с высокой спинкой... Это кресло было принесено в сельсовет из поповского дома... Против председателя, около стола, опираясь на палочку, стояла сухонькая, маленькая старушка. — «Так все ясно? — кончая разговор, спросил у бабушки Мокрут и постучал пальцем по краю стола. — Если через два дня не внесешь... — и председатель не сказал больше ничего, только стучал пальцем... «Что означал этот стук и какие слова заменял, догадывалась бабушка: она заплакала и еще ниже нагнулась над своей палочкой... {439} — «Из чего же я вносить буду? — сквозь слезы сказала она жалобно.
— «Не знаю, — ответил Мокрут. — «И если бы хоть было за что, — тянула старушка, — а то ведь за какое-то дуплистое дерево. — «Мне это все равно, — повторил председатель. — «... Пускай бы пришли и посмотрели. Три груши стоят. Старые, сучья наполовину засохшие. Еще отец моего покойника, когда молодым был, посадил, принес дичку из лесу... — Можешь, старуха, идти, — сказал Мокрут. «Взгляд у него был такой, как будто он оказывал старушке большую услугу. — А деньги все-таки готовь. Вот так»... Начальственно-грозно и бюрократически бездушно обращается председатель не только с крестьянами, но и со служащими сельсовета. Средства, отпущенные на содержание уборщицы канцелярии, председатель расходует на содержание лошади, а работу уборщицы возлагает на канцелярских служащих. Он использует их также в качестве своих кучеров и дровоколов. Одного служащего сельсовета, хромого юношу, председатель посылает за несколько километров от канцелярии, в свой дом: колоть там дрова для семьи начальника... Произвол и деспотизм председателя по отношению к служащим дошел до того, что начальник напоил пьяным своего юного секретаря сельсовета и приказал ему: ночью украсть у вдовы-колхозницы теленка со двора, чтобы организовать для компании пьянствующих начальников, по выражению председателя, «мировую закуску»... Вор был пойман в пути, с теленком, и рассказал о том, кто послал его на это преступное дело. Для юного секретаря сельсовета дело это закончилось трагически: этот «вор поневоле» от тумаков, которыми его попотчевали юноши-колхозники, от долгого лежания на снегу после этих побоев и от сильных моральных переживаний — заболел и умер. Широкая огласка этого дела среди населения, скандальное положение, в которое была поставлена местная партийная организация, — привели к тому, что сельский председатель был в конце концов исключен из кандидатов партии и снят со своего поста. Председателю сельсовета, злобному доносчику и грозному начальнику, колхозники дали меткие прозвища: «князек» и «собака». {440} Его помощник по сельсовету, финагент, в повести обрисован кратко, но очень наглядно. «...Финагент с утра совсем в сельсовете не показывался и появлялся тогда, когда руки его с трудом нащупывали дверную ручку, а ноги еле переступали по лестнице»... Таковы были сельсоветские начальники в деревне Добросельцы и в селе Красные Маки, в Белоруссии, в послесталинский период, в период политической «оттепели», коммунистического «либерализма»...
<< | >>
Источник: Чугунов Т.К.. Деревня на Голгофе. Летопись коммунистической эпохи: от 1917 до 1967 г. 1968

Еще по теме Сельсовет:

  1. ИСПРАВИТЕЛЬНО-ТРУДОВОЙ КОДЕКС РСФСР 1933 г.10
  2. 1930 год. Резвое жесткое начало решающего штурма
  3. Конец Гражданской войны в СССР
  4. 13.24. Інструкція усім партійно-радянським працівникам і усім органам ОДПУ, суду і прокуратури (8 травня 1933 р.)
  5. Глава 26 ПРОТИВОРЕЧИЯ И ТРУДНОСТИ ПРОЦЕССА СБОРКИ СОВЕТСКОГО НАРОДА
  6. В. В. Рубан аспирант ФОРМИРОВАНИЕ ПРАВОВОГО СТАТУСА СААМОВ В СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД
  7. БОРЬБА ПРОТИВ КОЛЛЕКТИВИЗАЦИИ
  8. «Вождь районного масштаба»
  9. «Соломенные вдовы»...
  10. 15. СЕЛЬСКАЯ ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ Культурные учреждения в селе