<<
>>

I Социокультурное развитие земель Руси в XIII—XIVвв

Для культуры это время во многом оказалось переломным. Многие исследователи считают XIII в. точкой пресечения культурных традиций, временем упадка и дезинтеграции древнерусского культурного пространства.

Материальные и природные ресурсы, послужившие основой для стремительного подъема Киевской Руси в X—XII вв. к XIII в. оказались во многом исчерпаны, а стереотипы хозяйствования и социальные механизмы, ранее обеспечивавшие рост, потеряли свою эффективность. Разрушительный монгольский удар, хронологически совпавший с периодом внутренних исторических сдвигов, обострил и ускорил их течение.

С началом монголо-татарского нашествия условия культурного творчества коренным образом изменились. Вторжение было воспринято как вселенская катастрофа, как вмешательство божественных сил: «Из-за грехов наших пришли народы неизвестные, безбожные моавитяне, о которых никто точно не знает, кто они, откуда пришли, и каков их язык, и какого они племени, и какой веры» — сообщают источники тех времен.

По данным археологов, более половины (49 из 74) известных древнерусских городов было разорено монголо-татарами, некоторые из них исчезли навсегда.

Новейшие исследования рисуют убедительную картину упадка и стагнации в целом ряде городских центров в середине XIII в. В Торжке после 1238 г. в течение полувека не возобновлялись ни фортификации (срубы крепостной стены были заменены частоколом), ни мощение улиц. Городская территория Владимира на Клязьме, подвергшегося жестокому разгрому зимой 1238 г., вплоть до конца XV в. не распространялась за пределы укреплений домонгольского времени. Археологические изыскания во Владимире свидетельствуют о запустении во второй половине XIII—XV вв. обширных участков, на которых еще в конце XII — начале XIII в. располагались богатые городские усадьбы. Симптомы кризиса просматриваются в первые десятилетия XIII в. и в развитии Пскова, оказавшегося в зоне экспансии крестоносцев.

Середина XIII в. обычно рассматривается как некая черта, разделяющая не только два периода в социально-политической истории древней Руси, но и два обособленных пласта в ее материальной культуре. Академик Б. А. Рыбаков одним из первых увидел в военной катастрофе 1237—1240 гг. важнейший фактор трансформации материальной культуры. По его словам, «после монгольского завоевания исчез ряд технических приемов, знакомых Киевской Руси; в археологическом инвентаре исчезло много предметов, обычных для предшествующей эпохи». Одни исследователи связывали заметный разрыв культурных традиций с упадком городского ремесла, для которого монгольский удар стал особенно губительным и утратой ремесленных навыков и технологий. Для других культурные изменения были обусловлены в большей мере общим ослаблением материального и демографического потенциала древнерусского общества.

Примечательна история старого центра Северо-Восточной Руси — Ростова, упадок которого в XIII—XIV вв. напрямую не связан с военными катаклизмами 1238 г. Ростов в XII в. был одним из наиболее значительных древнерусских городов. Его территория составляла 200 га. Город избежал полного разгрома в 1238 г., но в последующий период перестал расти, а некоторые ранее освоенные участки запустели. Культурный слой XIV в. в Ростове отличается слабой насыщенностью и уступает по мощности отложениям XII—XIII вв. Некоторые историки связывают упадок Ростова с военно-политической обстановкой начала XIV в., когда город стал жертвой ордынских набегов и насилия московских князей, однако столь же правомерно рассматривать эту ситуацию как следствие ослабления экономического и военного потенциала города. Пример Ростова показывает, что военные потрясения не могут рассматриваться в качестве единственной причины упадка городов после нашествия монголов.

От монгольского нашествия, безусловно, сильно пострадал и Киев, однако источники говорят о том, что и во второй половине XIII в. он продолжал оставаться важнейшим политическим центром, церковной столицей всех древнерусских земель.

В Киеве активно функционировала митрополичья кафедра (в Софийском соборе). В 1262 г. «преосвященному архиепископу Кириллу преславного града Киева» прислал из Болгарии князь Яков-Святослав Сербскую Кормчую книгу (сборник церковных и светских законов). На ее базе софийские книжники создали Киевскую кормчую. В Киеве в 1273 г. проходил общерусский съезд иерархов церкви, на котором были приняты единые для всей Руси Правила митрополита Кирилла, а Печерский архимандрит Серапион поставлен епископом во Владимир. Здесь же в 1284 г. состоялся новый собор епископов.

Летописи не сообщают о массовом разрушении монголо-татарами каких-либо церквей, кроме Десятинной в Киеве и Михайловской в Переяславле. У захватчиков не было причин для уничтожения православных храмов. Это противоречило их традиционному покровительственному отношению к религии в завоеванных странах. Они предпочитали «не трогать чужой религии, побудить церковнослужителей молиться за хана своему божеству по своей вере». Духовенство на Руси стало единственным сословием, которое Золотая Орда не обложила данью. Ханы считали церковь серьезной политической силой и стремились использовать в своих интересах.

На сегодня существуют сведения приблизительно о полутора десятках памятников, переживших разгром 1240 г. Это около 30 процентов известных построек X—XII вв. Постройки разрушались как во время сражений 1237—1241 гг., так и на протяжении столетий из-за отсутствия ресурсов и средств для их эксплуатации. Разрушенный Киев быстро возродился бы (как уже бывало), если бы не была уничтожена вся государственная и экономическая система страны, не была разорена главная экономическая база Киева — Среднее Поднепровье. «От ветхости» происходило разрушение храмов. Население Киева резко уменьшилось и не могло содержать все свои церкви.

Монгольское нашествие остановило восходящее развитие Киевской Руси и, наряду с другими общеевропейскими событиями, полностью изменило историческую ситуацию в Центральной и Восточной Европе. Историками еще до конца не изучены последствия изменений, затронувших в XIII в.

сельские территории. Как показывают археологические изыскания последних десятилетий, в этот период начинает формироваться новый культурный ландшафт, главными чертами которого был выход поселений на водоразделы и широкие расчистки лесов на водораздельных участках. В центральных и северных областях Руси расселение распространилось на территории, которые ранее никогда не были освоены и не использовались как сельскохозяйственные угодья. Одновременно забрасывались или меняли свое местоположение многие поселения, возникшие в X — первой половине XII в. и стабильно существовавшие в течение нескольких веков. Крупные села продолжали существовать во многих издавна освоенных районах, но именно в это время малодворная деревня становится основным типом поселения.

Менялась и материальная культура сельских поселений: скудел ассортимент бытовых вещей, сократилось количество предметов, изготовленных из цветного металла, из обихода исчезла значительная часть привозных вещей и металлических украшений костюма, являвшихся в предшествующую эпоху знаками социального престижа сельского населения. В большинстве древнерусских земель уходили в прошлое традиция курганных погребений, сложившаяся в IX — X вв. и несущая в себе память, как о языческом прошлом, так и об определенном типе общественных отношений. Прекращение функционирования старых могильников в сельских районах сопровождалось устройством новых кладбищ у приходских церквей.

Глобальный характер перемен, затронувших сельские территории, как в центральных районах Руси, так и в ряде не тронутых Батыем северных областей (в Псковской земле, на юго-западе Новгородской земли) указывает, что они были обусловлены внутренними причинами: — недостатком пахотных земель в традиционно осваиваемых зонах, потребностью увеличения пищевых ресурсов в условиях роста населения, неэффективностью традиционных систем землепользования, экологическими проблемами.

Экстремальные природные явления XIII в. нашли широкое описание в летописях. Современные дендрохронологические исследования отмечают их нарастание в первом десятилетии века.

Наиболее заметны циклы аномалий 1220—1230-х и 1270—1280-х гг. Вполне вероятно, что изменения климатической ситуации оказывали ощутимое влияние на состояние сельского хозяйства, которое столкнулось с определенными дефицитом пищевых ресурсов, недостатком продуктов питания и сырья.

Многие вещи на самом деле продолжали производиться и использоваться во второй половине XIII — первой половине XIV в. Так, время расцвета производства и употребления стеклянных браслетов в Новгороде — 1230—1270-е г., а окончательное прекращение их использования относится к середине XIV в. Установлено, что шиферные пряслица употреблялись в Новгороде, по меньшей мере, до конца XIII в. Вплоть до середины XIV в. продолжалось изготовление перегородчатых эмалей. До начала XIV в. в состав парадного убора горожанок, по крайней мере, в Новгороде и Пскове, входили литые колты (подвески) и створчатые браслеты, изготовлявшиеся из свинцово-оловянистых сплавов по образцу золотых и серебряных украшений с зернью, сканью и чернью, широко представленных в кладах домонгольского времени.

Разумеется, новейшие исследования не ставят под сомнение известный тезис о прямом воздействии монгольского нашествия на состояние древнерусского ремесла и торговли. Однако нельзя считать, что монголо-татарское нашествие полностью уничтожило торговые связи, хотя, разумеется, общая интенсивность торговли в этот период снизилась, а круг людей, являвшихся в своей повседневной жизни потребителями импорта и продукции квалифицированного городского ремесла, существенно сузился. Столь же характерен и факт изменения содержания берестяных грамот, относящихся к хозяйственной деятельности. Доминирующая в документах XI—XIII в. тема денег, денежных расчетов и ростовщических операций в позднейший период отходит на второй план, уступая место земледельческим проблемам.

Таким образом, очевидны глубокие качественные различия между древнерусской культурой начала XIII и первой половины XIV в.: во-первых, исчезла из обихода значительная часть повседневных вещей, составлявших материальный мир древней Руси и являвшихся яркими свидетельствами ее культурного своеобразия и экономического достатка; во-вторых, угасали ряд ремесел и производств, в том числе тех, продукция которых предназначалась для элиты древнерусского общества; в-третьих, произошел отказ от целого ряда культурных традиций, важных для общественных отношений и религиозного сознания предшествующей эпохи: стала складываться новая организация сельского расселения.

Сложным является вопрос о монгольском влиянии на становление российской государственности. Исследователи не выработали единого мнения по этой проблеме. Н. М. Карамзин утверждал, что «Москва обязана своим величием ханам», один из основоположников евразийской теории эмигрант «первой волны» Н. С. Трубецкой писал: «Московское государство возникло благодаря татарскому игу … Русский царь явился наследником монгольского хана». Эту же мысль поддержал современный исследователь из США, профессор Гарвардского университета Маршалл По: «монголы и Русь были частями одной имперской системы… Монголы передали русским механизмы функционирования имперской администрации …».

С. М. Соловьев же не видел никаких причин признавать сколь-нибудь значительное влияние монголов на внутреннюю администрацию Северо-Восточной Руси. Видимо, истина лежит посредине.

Тенденции к объединению древнерусских земель и созданию единого государства проявлялись не сразу. Первые десятилетия после нашествия Золотой Орды стали периодом максимального политического дробления Руси, появилось множество мелких, но вполне самостоятельных удельных княжеств. Одним из них было Московское княжество, образованное в конце XIII в. Его усиление было связано с рядом факторов: выгодное географическое положение, поддержка князей Золотой Ордой, пополнение княжеских дружин за счет людей из княжеств Южной Руси и др. Важную роль в укреплении позиций московских князей сыграла православная церковь. Митрополит Петр стал святым покровителем Москвы: он в 1325 г. заложил первую каменную московскую церковь — Успения Пресвятой Богородицы, основал митрополичью кафедру, благословлял все действия князя Ивана Калиты. По мнению В. О. Ключевского «… сочувствие церковного общества, может быть, более всего помогло московскому князю укрепить за собой национальное и нравственное значение в северной Руси».

С XIV в. московские князья все более демонстративно подчеркивали роль Москвы как национального лидера в борьбе с внешними врагами. Победа в 1380 г. на Куликовом поле под руководством князя Дмитрия Ивановича (Донского) и окончательное освобождение от ига Золотой Орды («Стояние на Угре», 1480 г.) во времена Ивана III стали переломными вехами в превращении Москвы в политический центр Руси.

В борьбе с иноземными и иноверными соседями Московское княжество достигло национально-культурного самоопределения и самосознания в духе основных черт средневекового мировоззрения. Эти представления получили свое выражение в древнерусской словесности и архитектуре. В литературном процессе Русь осмысливалась как непосредственная носительница божественной благодати. Эта идея звучала в княжеских житиях («Сказание об убиении в Орде кн. Михаила Черниговского», «Повесть о Михаиле Ярославовиче Тверском», «Житие св. Александра Невского», «Повесть о Довмонте»), в воинских повестях («Слово о погибели Русской земли», «Повесть о разорении Рязани Батыем», «Повесть о Шевкале», «Задонщина», «Сказание о Мамаевом побоище» и др.).

Многообразие явлений жизни средневековой Руси по-прежнему фиксировали летописи. К концу XIV в. они объединяются в летописные своды. Так, в конце XIV в. в Москве была создана Лаврентьевская летопись, в начале XV в. — Большая московская (Троицкая) летопись. Возник новый вид исторического сочинения — хронографы. О месте древней Руси в мировой истории повествует «Хронограф», составленный в 1442 г. выходцем из Сербии Пахомием Лагофетом на основе южнославянских и древнерусских сочинений.

С конца XIII в. в Северо-Западной Руси возобновилось каменное строительство. В Новгороде местные мастера создали новый тип сравнительно небольшого приходского храма — церкви Николы на Липне (1292); Успения на Волотовом поле (1353). Во второй половине XIV в. были сооружены церкви Федора Стратилата на Ручье (1360 — 1361), Спаса на Ильине улице (1374): стройные, удлиненных пропорций, они совмещали живописность и пластическое богатство архитектурного декора с компактностью общей архитектурной композиции. Большим своеобразием отличались приходские церкви Пскова. Окружающие их галереи, приделы, крыльца, открытые звонницы придавали этим одноглавым, приземистым храмам особую живописность (церкви Василия с Горки, Успения с Пароменья, Косьмы и Дамиана с Примостья и др.). В Северо-Западной Руси велось строительство мощных оборонительных сооружений — каменных кремлей в Новгороде и Пскове, крепостей в Копорье, Изборске, Острове, Порхове.

В первой половине XIV в. постепенно начала проявляться роль московской школы архитектуры. Усиление Московского княжества обусловило широкий размах церковного (возведение в Московском Кремле Успенского и Архангельского соборов), а затем и крепостного строительства (белокаменные стены и башни Кремля). На основе переработки архитектурных традиций владимиро-суздальской школы во второй половине XIV в. утвердился сугубо московский тип белокаменного храма: компактный, 4-столпный, одноглавый, с декоративными резными поясами на фасадах (Успенский собор на Городке, Рождественский собор Саввино-Сторожевского монастыря в Звенигороде, Троицкий собор Троице-Сергиева монастыря). Живописно-праздничный, динамичный характер композиции этих построек нашел наиболее полное воплощение в Спасском соборе Спасо-Андроникова монастыря в Москве. Распространение в московском зодчестве в конце XIV в. получил и иной тип храма — небольшого, скромно декорированного, с внутренними пристенными опорами (церковь в с. Каменское под Нарофоминском, конец XIV — начало XV в.).

В связи с подъемом общерусской культуры в середине XIV в. наметилось некоторое оживление художественного ремесла. Восстанавливалось мастерство ковки, скани, чеканки, украшавших как массовые изделия, так и вещи, изготовленные по специальным заказам (оклады икон, переплеты книг, потиры и панагии). Большой интерес представляет серебряный оклад Евангелия, созданный в 1392 г. по заказу боярина Федора Кошки. В окружении тончайшего ажура гибких завитков сканого орнамента помещены массивные литые фигурки святых. В центре композиции — Христос, сидящий на престоле, по углам оклада — евангелисты. Драгоценный оклад Евангелия Ф. Кошки определил во многом художественное оформление евангелий вплоть до XVI в.

<< | >>
Источник: О. А. Яновский, Л. Л. Михайловская, С. В. Позняк и др.. История Руси, России и Украины (с древнейших времен до конца XVIII в.): Учеб. пособие / Под ред. О. А. Яновского. — Мн.: БГУ,. — 1007 с.. 2005

Еще по теме I Социокультурное развитие земель Руси в XIII—XIVвв:

  1. I Социокультурное развитие земель Руси в XIII—XIVвв