<<
>>

   Спасение Франции и балканских народов

   Между тем события в Европе развивались таким образом, что уже весной 1875 года царь вынужден был поехать в Берлин. К тому времени Франция уже выплатила Германии чудовищную контрибуцию в 200 млн золотых франков и, более того, сумела не только восстановить, но и значительно увеличить свою военную мощь.
Этим чрезвычайно обеспокоился Бисмарк, полагавший, что если Германия еще раз не разгромит Францию, то сама станет ее жертвой. Чтобы такого конфликта не произошло, Александр в конце апреля и направился в Берлин. Екатерина Михайловна поехала вместе с ним. Царь остановился в русском посольстве на Унтер-ден-Линден, а княжна поселилась в соседнем отеле.    Первым делом Александр явился к кайзеру и решительно заявил старику Вильгельму, что он не потерпит нападения на Францию. Вильгельм, не признаваясь в агрессивных замыслах, закончил беседу тем, что переадресовал царя к своему канцлеру. Приняв Бисмарка на следующий день, Александр столь же категорично заявил ему, что Россия в случае войны Германии с Францией не останется нейтральной. Бисмарк понял всю серьезность этого заявления и не только пообещал оставить Францию в покое, но и на самом деле прекратил по отношению к ней враждебные действия. Однако, не дав затянуться одному узлу международных противоречий, Александр не смог предотвратить затягивания другого узла – многовекового русско-турецкого соперничества на Балканах, где Россия традиционно выступала защитницей, а Оттоманская Порта – угнетательницей православных славян и греков.

   Освобождение Болгарии

   Все началось с того, что в апреле 1875 года почти стихийно поднялось крестьянское восстание в Болгарии, которое к лету было безжалостно подавлено турками. Это вызвало необыкновенно сильное сочувствие к братьям-болгарам, а затем и к другим славянским народам Балкан – сербам, черногорцам, боснийцам. Видный французский историк и крупный дипломат Жорж Морис Палеолог писал: «Красноречие Аксакова, Самарина, Каткова, Тютчева взволновало общественное сознание и оживило идеи панславизма.

В опьяняющей атмосфере Московского Кремля говорили лишь о Византии, о Царьграде, Золотом Роге, Святой Софии и об исторической миссии русского народа. Вскоре все слои общества – от дворянства до крестьян и от интеллигенции до купцов – были охвачены националистическим бредом. Немногие уцелели от этой заразы. Еще меньше было тех, кто открыто с ней боролся». К числу тех, кто долго противостоял этому панславистскому дурману, принадлежал и Александр II. Однако сила общественного мнения была столь велика, что царь не мог более ей противиться, и 12 апреля 1877 года, во вторую годовщину начала Болгарского восстания, Россия объявила войну Турции.    В этот же день Бессарабская армия, находящаяся под командованием великого князя Николая Николаевича Старшего, перешла Прут и двинулась к Дунаю. Одновременно с ней в Армению вступила Кавказская армия, которой командовал другой брат царя – великий князь Михаил. В день начала войны Александр прибыл в Кишинев, где находились штаб его брата и его собственная Ставка и где проживали тысячи бессарабских болгар. Он сам подписал приказ о выступлении против турок и провожал войска, двинувшиеся в поход. А на следующий день к нему приехала Екатерина Долгорукова. Они провели вместе полтора месяца. 24 мая царь выехал к городу Зимнице на Дунае, где на следующий день должна была состояться переправа русских войск. Но состоялась она лишь через три недели – в ночь на 15 июня. Это объяснялось тем, что из-за сильнейших дождей, каких не было сорок лет, уровень Дуная поднялся на пять метров, и нужно было ждать, когда река войдет в свое русло и вернется к ординару.    Накануне переправы русских войск здесь же произошло сражение, которое многие суеверные солдаты и офицеры заранее считали обреченным на неудачу. Сражение у Зимницы происходило 13 июня, в нем участвовало 13 генералов, да и сам бой под Зимницей длился 13 часов. Однако в опровержение суеверных предположений сражение закончилось победой русских. И десантная операция, затем последовавшая, была хорошо подготовлена и не менее хорошо проведена.
Александр переправился через Дунай вместе со вторым эшелоном, а уже через четыре дня саперы стали строить два гигантских моста – «Нижний», длиной в 1215 метров, и «Верхний» – в 1268 метров. 28 июля по обоим мостам началось интенсивное движение войск, которые через союзную Румынию шли на освобождение Болгарии.    Царь назначил командующим передовым отрядом генерала И. В. Ромейко-Гурко, показавшего себя выдающимся полководцем. Столь же блистательным военачальником был и командующий западным отрядом генерал Н. П. Криденер.    Передовой отряд генерала Гурко, состоявший всего из 12 тысяч солдат и офицеров, перейдя Дунай, стремительно бросился вперед и, разбив под Карабунаром турецкую конницу, 25 июня освободил древнюю столицу Болгарии Тырново, а еще через неделю прорвался через Балканы, пройдя Хайнкейским перевалом. Вскоре был занят и другой перевал – Шипкинский, ставший ареной длительных и тяжелых боев с быстро подошедшими сюда турецкими силами.    Александр шел по Болгарии вместе со своей армией. Английский военный атташе полковник Веллеслей, участник этого похода, доносил своему министру: «Царь Александр живет в разрушенном болгарском доме с земляным полом и земляными стенами. Он целые дни посещает раненых, появляясь лишь во время завтраков с двумястами своими офицерами в обширной военной палатке, воздвигнутой посреди поля… Александр выглядит усталым и осунувшимся. И хотя его заставило предпринять эту войну общенародное рвение, не было у него к ней личного вдохновения и был он глубоко озабочен оборотом, который принимала военная кампания».    Находясь рядом с боевыми порядками войск, Александр ежедневно писал Екатерине Михайловне обо всем, что с ним происходит, давая более откровенные оценки событиям, чем в других своих депешах. Так, в одном из писем он сообщал о величайших беспорядках, царивших в войсках благодаря великому попустительству Николая Николаевича, откровенно признаваясь: «Все эти недосмотры заставляют мое сердце обливаться кровью, и я с трудом сдерживаю слезы».    Царь плакал, а русская пресса захлебывалась от верноподданнического восторга, превознося успехи армии и применяемые ею новшества.    Например, в газете «Новое время» так описывались особенности русско-турецкой войны 1877–1878 годов: «Можно с уверенностью сказать, что теперешняя русско-турецкая война окажется, с научной точки зрения, не менее интересною, чем все предыдущие. Насколько можно судить наперед, крупную роль в ней суждено играть конным пионерам. В конные пионеры предполагается брать лишь самых смелых, ловких и решительных солдат. Легко вооруженные, верхом на быстрой лошади, они имеют при себе в мешке за поясом несколько фунтов пироксилина для динамита. Ничтожное количество последнего, положенное на рельсы и зажженное, достаточно, чтобы отнести несколько фунтов железа на большое расстояние и таким образом в одно мгновение испортить всю линию железной дороги. Всадник может слезть с коня, положить заряд под телеграфный столб, зажечь его и снова сесть на лошадь, – все это в течение одной минуты. Несколько бесстрашных наездников могут таким образом в самое короткое время порвать телеграфные проволоки и приостановить всякое сообщение в неприятельской стране».    Но официозная проправительственная пресса скрывала правду о ходе этой войны, когда речь шла о таких событиях, как бои на Шипкинском перевале или под крепостью Плевна. После переправы через Дунай корпус генерала Радецкого подошел к Шипкинскому перевалу. Бои за него были очень тяжелыми и продолжительными, но в сообщениях из штаба Радецкого встречалась постоянная фраза: «На Шипке все спокойно», – хотя из других газет явствовало, что отряд Радецкого обстреливается турками с трех сторон, а солдаты голодают, мерзнут и терпят великие мучения. Однако русская армия в боях за Болгарию проявляла массовый героизм и отличалась высокими чувствами гуманизма и сострадания к угнетенным турками христианам.    В действующей армии находился и храбрый и талантливый офицер – принц Александр Баттенбергский, доводившийся императору племянником по его жене Марии Александровне. В 1877 году Александру Баттенбергу было 20 лет, и он делал на военном поприще первые шаги. Родившись в Германии, он там же получил и военное образование, едва успев к 1877 году закончить офицерское училище в Дрездене. В русскую армию он пошел не просто добровольцем, а ревностным поборником идеи освобождения Болгарии, поэтому храбро дрался и на Шипке, и под Плевной, где русскую армию постигла первая неудача. Осман-паша разбил войска великого князя Николая Николаевича, после чего турки, овладев инициативой, нанесли еще один сильный удар. Александр отдал приказ об отступлении и перенес свою ставку в деревню Горний Студень, лежавшую в 25 километрах от Дуная. Отошли на север и штаб-квартира Николая Николаевича, и войска Гурко, оставившие перевалы.    Занятый с рассвета до глубокой ночи, Александр тем не менее почти каждый день писал Долгоруковой. Его письма к ней – убедительное свидетельство того, что их отношения стали не только серьезнее и глубже, но приобрели и новое качество: Екатерина Долгорукова была для Александра тем же, чем Екатерина I для Петра Великого в Прутском походе – его опорой, надеждой и хранительницей его откровений. Вечером 8 июля 1877 года, когда первый приступ русских был отбит, царь писал Екатерине Михайловне. «Величайшая ошибка заключалась в том, что генерал Крюденер, зная численное превосходство турок, решился все-таки их атаковать, исполняя полученный приказ». Истинным виновником был Николай Николаевич, отдавший приказ, но Александр даже Долгоруковой не признался в этом. «Если бы он, – продолжал Александр, – имел мужество ослушаться приказа, то он сохранил бы более тысячи человеческих жизней и избавил нас от полного поражения».    Сообщив Долгоруковой о военных делах, царь делится с ней и новостями дипломатическими: «Сегодня утром я получил более удовлетворительные известия из Лондона… Англичане совершенно изменили тон и готовы оказать давление на Турцию, чтобы заставить ее просить у нас мира на условиях, которые мы предложим. Боюсь только, что разгром под Плевной даст им возможность вновь изменить тон и сделает турок еще более заносчивыми».    После второго неудачного приступа Плевны, произошедшего 18 июля и еще более кровавого, чем первый, пришлось просить о помощи румын, тут же приславших 40-тысячный корпус под командованием князя Карла Гогенцоллерна, правившего Румынией с 1866 года под именем Кароля I. Это стабилизировало положение, но не переломило xoд войны. Стремясь к победе, русские войска 31 августа начали третий штурм Плевны, но и он был отбит с огромными для русских потерями. Удрученный этим, Александр писал Долгоруковой: «Господи, помоги нам окончить эту войну, обесславливающую Россию и христиан. Это крик сердца, который никто не поймет лучше тебя, мой кумир, мое сокровище, моя жизнь!»    1 сентября Александр созвал военный совет, который принял решение продолжить войну. Расчет строился на том, что осажденный турецкий гарнизон Плевны рано или поздно сдастся на милость осаждавших, так как у него на исходе было продовольствие, а подвоз давно уже был перекрыт русскими войсками. Правда, приближавшаяся зима ставила и русских в очень тяжелое положение, но русское командование рассчитывало, что у его солдат терпения и способностей пережить голод и холод больше, чем у кого бы то ни было. Время показало, что генералы Александра II оказались правы. 28 ноября 38-тысячный гарнизон Плевны вышел из крепости, предпочтя смерть в бою смерти от голода. Они пошли на прорыв русских и румынских позиций, но были остановлены и подвергнуты мощнейшему артиллерийскому обстрелу. И лишь тогда их тяжело раненный Осман-паша согласился на капитуляцию. Осман-пашу отправили в Бухарест, а Александр приказал отслужить в крепостной цитадели благодарственный молебен и после этого щедро осыпал победителей орденами и другими наградами.    После взятия Плевны стало ясно, что в войне наступила новая фаза. Наиболее трудное, как правильно считал Александр, осталось позади, и он мог позволить себе оставить армию. Накануне нового, 1878-го года Александр и Екатерина Михайловна отправились в Петербург. А русские войска в 20-градусный мороз, сбивая турок с хорошо укрепленных позиций, перешли Балканы и вступили в Центральную и Южную Болгарию. Через месяц турки запросили перемирия, но Александр приказал продолжать наступление, и 19 января 1878 года передовые отряды Гурко и молодого генерала М. Д. Скобелева оказались всего в 30 километрах от Константинополя, реально угрожая вторжением в столицу Турции.    35-летний генерал Скобелев отличался необыкновенным хладнокровием и большой храбростью. Рассказывали, что как-то раз он писал приказ, сидя на открытом воздухе вблизи неприятельских позиций. Он уже подписал приказ и хотел наклониться, чтобы, по старому обычаю, засыпать чернила песком, как вдруг совсем рядом разорвался турецкий снаряд, и бумагу засыпало песком. «Что-то нынче турки особенно внимательны ко мне: на каждом шагу стараются оказать мне какую-нибудь услугу», – проговорил Скобелев весело.    19 февраля, через месяц после того как войска Гурко и Скобелева остановились у стен Константинополя, в местечке Сан-Стефано, расположенном в окрестностях турецкой столицы, русские уполномоченные граф Н. П. Игнатьев и А. И. Нелидов и турецкие уполномоченные Сафвет-паша и Саадулла-бей подписали мирный договор. Согласно ему, Сербия, Румыния и Черногория получали полную независимость, а Болгария, Босния и Герцеговина становились автономными территориями. Болгария освобождалась от присутствия турецких войск и получала право избрать собственного князя. Россия возвращала себе земли и города, отошедшие к Турции по Парижскому договору 1856 года. В тот же день Николай Николаевич послал царю телеграмму, в которой, поздравляя брата с заключением мира, писал: «Господь сподобил Вас окончить начатое Вами святое дело: в самый день освобождения крестьян Вы освободили христиан от мусульманского ига».    Однако все великие державы (кроме Франции) были напуганы результатами Сан-Стефанского мира. Чтобы низвести успехи России до минимума, Англия, Австро-Венгрия и Бисмарк, не простивший Александру его позиции по отношению к Германии в 1875 году, развили бешеную инициативу. 1 июня 1878 года они созвали в Берлине Конгресс, на котором присутствовали представители Германии, Англии, Австро-Венгрии и России. Франция, Италия и Турция были приглашены в Берлин без права решающего голоса.    Инициаторы созыва Конгресса расчленили Болгарию, отняли у Румынии часть Бессарабии и свели дело к тому, что глава русской делегации канцлер Горчаков должен был с горечью констатировать: «Мы потеряли сто тысяч солдат и сто миллионов золотых рублей в этой кампании, и все наши жертвы были напрасными». Такой итог переговоров объяснялся тем, что в российской казне на ведение войны не было денег, а ряды армии беспощадно косила эпидемия тифа. Но еще за 12 дней до начала Конгресса канцлер Горчаков вынужден был подписать с англичанами тайное соглашение, предопределявшее содержание заключительного документа, а 23 и 25 мая Англия подписала конвенции с Турцией и Австрией, зафиксировавшие общую политическую линию в переговорах с Россией. Так как все предварительные переговоры велись в глубокой тайне, то результаты Конгресса оказались для русских неожиданными и ошеломительными. И когда в России и Болгарии узнали о произошедшем, то у множества даже далеких от политики людей это вызвало не просто разочарование, но сильнейшую ненависть к правительству и самому императору Александру, которого считали виновником нового национального позора России.

 

<< | >>
Источник: Вольдемар  Балязин. Конец XIX века: власть и народ / М.: Олма Медиа Групп.. 2007

Еще по теме    Спасение Франции и балканских народов:

  1. Балканский полуостров, его природа
  2. Тирания в Балканской Греции.
  3. Полисы и союзы городов Балканской Греции.
  4. ДЖОН БУШНЕЛЛ Д. МИЛЮТИН И БАЛКАНСКАЯ ВОЙНА: ИСПЫТАНИЕ ВОЕННОЙ РЕФОРМЫ
  5. VII ДВА ПУТИ СПАСЕНИЯ
  6. 1. Мудрость и символ спасения
  7. 5.4 АВАРИЙНОЕ СПАСЕНИЕ
  8. Основные образы спасения
  9. Мистическое спасение от социальных кризисов
  10. Глава III ДАННЫЕ ПО АНТРОПОЛОГИИ НАРОДОВ СОПРЕДЕЛЬНЫХ СТРАН И ВОПРОС О СТЕПЕНИ ИХ УЧАСТИЯ В ЭТНОГЕНЕЗЕ НАРОДОВ СРЕДНЕЙ АЗИИ
  11. 11. Гармония противоположностей и христианская идея спасения
  12. ДА. Баранов ОБРАЗ СОВЕТСКОГО НАРОДА В РЕПРЕЗЕНТАТИВНЫХ ПРАКТИКАХ ГОСУДАРСТВЕННОГО МУЗЕЯ ЭТНОГРАФИИ НАРОДОВ СССР ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX в.*
  13. 7. Освобождение от противоположностей как путь спасения
  14. § 3. Творчество как залог человеческого спасения. Антроподицея
  15. 4. Противостояние негативному влиянию западной идеологии. Пути спасения