<<
>>

СУДЬБА ПОБЕДИВШЕГО БОЛЬШЕВИЗМА

Вернёмся, однако, к проблеме долгожительства славянофильской утопии, наследниками которой стали и черносотенство и больше- визм. Можно с уверенностью сказать, что не возьмись большевики тотчас после своей победы за "собирание империи" , т.е.

не исполни они роль "бешеных" националистов, они недолго удержались бы у власти. Хотя бы потому, что у них в этом случае просто не было бы боеспособной армии. Не стали бы иначе создавать её для них ни единственный в России герой мировой войны А. Брусилов, ни бывший генерал-квартирмейстер царской армии Н. Потапов, ни бывший помощник военного министра А. Поливанов.

Любопытная статистика на этот счет есть, кстати, у того же Кожи- нора. Оказывается, что "из Белой армии в Красную перешло гораздо больше офицеров, чем наоборот". И "почти половина лучшей части, элиты русского офицерского корпуса [речь о Генеральном штабе] служила в Красной армии <...> из 100 командиров армий у красных в 1918-22 годах 82 были царскими генералами". (14) А постсоветские историки и вовсе подсчитали, что "общее количество кадровых офи- церов, участвовавших в гражданской войне в рядах регулярной Крас- ной армии более, чем в два раза превышало число кадровых офице- ров, принимавших участие в военных действиях на стороне белых". (15)

Может ли быть хоть малейшее сомнение, что именно эти кадро- вые офицеры и генералы выиграли для большевиков гражданскую войну? Или в том, что пошли они за большевиками всё по той же причине, ибо видели в них наиболее перспективных и решительных "собирателей империи"? Более того, не одно лишь "собирание импе- рии", но и новая сверхдержавность была у некоторых из них на уме в связи с размахом "всемирной пролетарской революции". Например, У крупнейшего из русских геополитиков XX века Андрея Снесарева, бессменного начальника советской Академии Генерального штаба с 1919 года, неустанно повторявшего: "Если вы хотите разрушить все- мирную капиталистическую тиранию, — разбейте англичан в Ин- Дии".

(16)

Снесарев, между прочим, предложил даже подробный план втор- жения в Индию через Афганистан и ему принадлежит популярное в тогдашнем Генштабе изречение: "Тот, кто владеет Гератом, контроли-

т

^^> I

Агония "бешеного" национализма

Патриотизм и национализм в России. 1825-1921

367

366

рует Кабул, тот, кто правит в Кабуле, контролирует Индию". (17) Правда, злые языки утверждали, что проект Снесарева всего лишь перелицованный план генерала Скобелева "пройти в Индию путем Тимура", предложенный еще в 1878 году. Но ведь большевистские ко- мандиры не только планировали, они и действовали. Едва завоевав в феврале 1920 г. ханство Хивинское (тотчас переименованное в На- родную республику Хорезм), Туркестанская комиссия во главе с Фрунзе высадила десант в иранском порту Энзели, провозгласив там, разумеется, Советскую Социалистическую республику Гилян. Коро- че говоря, у англичан в 1928 году были основания утверждать, что "сегодняшняя политика Советской России по отношению к Индии идентична политике императорской России". (18)

Как бы то ни было, в конфликте между двумя средневековыми утопиями, молодая, динамичная и лишенная предрассудков утопия большевизма победила старую, выдохшуюся и отягощенную реакци- онной политической базой утопию "бешеного" национализма. В мо- мент, когда одновременно взорвались все "бомбы", заложенные в ос- нование пореформенной России, "бешеным" оказалось нечего пред- ложить своему народу. Их политические ресурсы были исчерпаны. Едва отняли у них большевики имперскую мечту, ничего практиче- ски не осталось в их идейных закромах, кроме яростного черносотен- ства.

С ними по сути случилось то же самое, что и с их прародителями славянофилами, которые, по выражению Федора Степуна, "от Шел- линга перешли к Жозефу де Местру, от Петра Великого - к Ивану Грозному". (19) Как деликатно объяснял эту жестокую эволюцию Владимир Варшавский, автор замечательной книги о судьбе эмиг- рантской молодежи после Катастрофы, "к жертвенному и героиче- скому вдохновению Белого движения постепенно всё более приме- шивались чувства другого цвета — человеконенавистничество Чер- ной сотни".

(20) И цитировал в доказательство популярнейшую офи- церскую частушку:

Смело мы в бой пойдём За Русь святую И всех жидов побьём Сволочь такую!

Так или иначе, не смогли они предложить ни мира народам (из-за славянофильской веры в русский Царьград), ни земли крестьянам

(из-за помещичьей политической базы), ни национального самооп- ределения меньшинствам (из-за имперского национализма), ни даже однопартийной диктатуры (из-за славянофильской же ненависти к любым политическим партиям). То есть в буквальном смысле ни-че-го.

И потому, когда большевистская утопия все это России предложи- ла и, пусть ненадолго (кроме диктатуры), осуществила, "бешеные" были обречены. Прибавьте к этому очарование мессианской идеи мировой революции и стремительный темп того, что социологи на- зывают вертикальной мобильностью, т.е. практически неограни- ченную возможность для легендарного славянофильского "просто- го народа" продвигаться вверх по внезапно опустевшим служебным ступеням нового государства, и вы тотчас увидите, что не было у "бешеных" ни малейшего шанса противостоять кавалерийской ата- ке большевизма.

Другое дело, что средневековая военная империя не перестала с победою большевиков быть средневековой военной империей. Разве что роль Официальной Народности исполнял в ней теперь атеисти- ческий марксизм, а роль самодержца — генеральный секретарь пар- тии. Нам, однако, важно другое. А именно, что, как всякая средневе- ковая утопия, большевизм тоже был обречен на вырождение. Он то- же одряхлеет, как николаевская Официальная Народность, и тоже окажется в плену у политического идолопоклонства. Он тоже даст в свцих рядах приют черносотенству. Не зря же Москва 1951 -го напо- минала скорее о пророчестве Шарапова, нежели о видении Ленина. Короче говоря, не мог большевизм при всем своем догматическом интернационализме стать альтернативой Черной сотне. "А это зна- чит, - говорит Федотов, - что опять, как и в царские времена, на ок- раинах скопляются центробежные силы, готовые взорвать мнимофе- деративную империю.

И чем более они сдавлены прессом НКВД, тем эффективнее должен быть взрыв после освобождения". (21)

Более того, точно так же, как "бешеный" национализм видел все беды России в смутьянстве инородцев, "для всех меньшинств отвра- щение от большевизма сопровождается отталкиванием от России, его породившей". И точно так же, как евреи были для черносотенцев в большевистских рядах воплощением мирового зла, большевистская Россия выглядела абсолютным злом в глазах многих евреев. "Велико- русе не может этого понять. Он мыслит: мы все ответственны в рав- ной мере за большевизм, мы пожинаем плоды общих ошибок. Но хо- тя и верно, что большевистская партия вобрала в себя революцион-

369

368

Патриотизм и национализм в России. 1825-1921

дгония "бешеного" национализма

но-разбойничьи элементы всех народов России, но не всех одинако- во. Русскими преимущественно были идеологи и создатели партии. Большевизм без труда утвердился в Петербурге и в Москве, Велико- россия почти не знала гражданской войны; только окраины оказали ему отчаянное сопротивление". (22) Если бы Федотов даже не напи- сал ничего, кроме этих строк, читатель всё равно признал бы в нем ученика Соловьева.

Так или иначе, когда пробил час большевизма, его идейные и по- литические ресурсы оказались так же исчерпаны, как ресурсы само- державия в 1917-м. Продлить свои дни мог он теперь лишь обратив- шись все к тому же дряхлому славянофильскому мифу о незыблемой "народной ментальности" и николаевскому "государственному пат- риотизму". Обратите внимание на замечательную иронию истории. Придя к власти на костях Русской идеи, ничего лучшего, уходя от неё в августе 1991-го, нежели поднять на стяг все ту же побитую им когда- то Русскую идею, придумать большевизм оказался не в состоянии.

Справедливости ради заметим, впрочем, что, в отличие от выро- дившегося славянофильства, деградировавшие коммунистические элиты (во всяком случае какая-то их часть) нашли в себе все-таки силы для жестокой самокритики, по крайней мере, для открытого разрушения собственного культа политического идолопоклонства. Значит что-то от декабризма хоть в некоторых из них все-таки со- хранилось. Благодаря чему и отбыли они с исторической сцены с некоторым достоинством. Во всяком случае без гражданской вой- ны, которой так страшился Федотов. Но это уже другая тема, и мы к ней еще вернемся.

<< | >>
Источник: Янов А.Л.. Патриотизм и национализм в России. 1825—1921. — М.: ИКЦ “Академкнига”. — 398 с.. 2002

Еще по теме СУДЬБА ПОБЕДИВШЕГО БОЛЬШЕВИЗМА:

  1. Оссендовский в Сибири
  2. КОММЕНТАРИИ 1.
  3. 6. Ведущие газеты русского зарубежья (Г. В. Жирков)
  4. 2. ГОСУДАРСТВЕННОЕ И ХОЗЯЙСТВЕННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО НА УКРАИНЕ
  5. 2. Мифотворчество и информационный   потенциал  газетной  прессы
  6. 3. История Октябрьской революции и советской власти на страницах газет
  7. ОТ АВТОРА Несколько слов о втором издании ОЧЕРКОВ ИСТОРИИ РУССКОГО НАЦИОНАЛИЗМА. 1825-1921
  8. СУДЬБА ПОБЕДИВШЕГО БОЛЬШЕВИЗМА
  9. 2. Великая смута, действие второе
  10. Приложение 3. Библиография
  11. Глава 26 ПРОТИВОРЕЧИЯ И ТРУДНОСТИ ПРОЦЕССА СБОРКИ СОВЕТСКОГО НАРОДА
  12. ГЛАВА 4 Гитлер
  13. ОБЗОР КОЛЛЕКЦИИ ДОКУМЕНТОВ Г.В. ВЕРНАДСКОГО В БАХМЕТЕВСКОМ АРХИВЕ БИБЛИОТЕКИ КОЛУМБИЙСКОГО УНИВЕРСИТЕТА В НЬЮ-ЙОРКЕ