<<
>>

территориальные вопросы и новые независимые государства

Все страны бывшего СССР сохранили не только свою государственность (что отнюдь не представлялось аксиомой в 1991 г.), но и в основном свою территорию.

Союзные республики, обретя независимость, в большинстве случаев закрепили за собой территорию, которой они владели в советское время.

Крайне важен тот факт, что Украина сохранила границы Украинской ССР, в формировании которых приняли участие Ленин, Сталин и Хрущев. К счастью, ни Польша, ни Венгрия, ни Словакия не предъявляют претензий на входящие в состав Украины территории, аннексированные Советским Союзом в 1939 и 1945 гг. Сухопутная граница между Украиной и Румынией, существовавшая в советские времена, была закреплена договором 1997 г. В то же время вопрос о разграничении черноморского континентального шельфа оставался нерешенным до 2009 г., когда международный суд постановил, что принадлежащий Украине остров Змеиный является скалой, а потому не должен учитываться при определении ее исключительной экономической зоны. Киев вынужден был согласиться с этим решением.

Куда более важным и взрывоопасным был вопрос о Крыме. В 1954 г. Хрущев передал этот полуостров с преимущественно русским населением из состава РСФСР в состав УССР в ознаменование трехсотлетия «воссоединения Украины с Россией», как называлось это событие в официальном советском лексиконе. Пока существовал СССР, это не имело особого значения, тем более что Севастополь — главная база Черноморского флота — был «закрытым городом» союзного подчинения. Однако после распада Советского Союза вопрос приобрел весьма сильный эмоциональный аспект: Крым был единственной территорией за пределами новых границ Российской Федерации, которую большинство россиян независимо от их политических взглядов считало «своей».

В 1991 г. Ельцин решил не настаивать на возвращении полуострова России в обмен на отказ Украины от советского ядерного оружия, дислоцированного на ее территории 16.

В 1993 г. конфликтовавший с Ельциным Верховный совет России предъявил претензии на Севастополь, утверждая, что в связи с особым административным статусом города в советские времена он не передавался Украине вместе с Крымом. Кремль оставил этот демарш без внимания. В начале 1994 г. президентом Крыма, получившего республиканский статус в составе Украины, стал представитель пророссийского ирредентистского и сепаратистского движения. Это был, пожалуй, самый опасный момент для территориальной целостности Украины. Однако напряженность вскоре сошла на нет — в октябре 1993 г. Ельцин распустил Верховный совет, а в декабре 1994-го начал кампанию против сепаратистов в Чечне. Россия не оказала ирредентистам поддержки, и Киев в 1995 г. упразднил пост президента Республики Крым, а в следующем году понизил ее статус до уровня автономии. Позднее второй президент Украины Леонид Кучма (он руководил страной с 1994 по 2005 гг.) признавал: если бы не принципиальная позиция Ельцина в 1993—1994 гг., из-за Крыма между Россией и Украиной могла бы на-

17

чаться война 17.

В 1997 г. Россия подписала с Украиной договор о взаимном признании границ в том виде, в каком они существовали к моменту распада СССР, тем самым подтвердив принадлежность Крыма соседней стране. Поскольку демаркация административных границ в составе унитарного советского государства не проводилась, поводы для территориальных споров оставались, но уже на микроуровне. Примером такого спора может служить почти комическое противостояние в 2003 г. из-за острова (косы) Тузла в Керченском проливе, соединяющем Черное море с Азовским. Тем не менее некоторые российские эксперты 18 мрачно предостерегали: в случае вступления Украины в НАТО «каждый холмик, каждый овраг» на границе может превратиться в «горячую точку».

Серьезному испытанию целостность Украины подверглась в связи с «оранжевой революцией»: некоторые региональные и местные органы власти на востоке и юге страны, недовольные происходящим в Киеве, создали координационную структуру для противодействия политике только что избранного президентом Виктора Ющенко, который считался представителем Западной Украины.

Это резко высветило различия в геополитическом положении запада Украины, ориентированного на Центральную Европу, и ее южных и восточных

регионов, в культурном отношении близких к России. Подобное различие в идентичностях грозило разорвать страну на части, если бы ей пришлось делать четкий выбор — например, относительно присоединения к НАТО.

Когда в апреле 2008 г. Путин, как передавали, заявил в Бухаресте натовским лидерам, что Украина «даже не государство» и может прекратить существование в качестве такового 19, он, вероятно, хотел подчеркнуть хрупкость единства страны, ее неспособность пережить серьезное испытание. Это не означает, что у Москвы не было четкой позиции по данному вопросу. В тот момент было очевидно: Россия продолжит поддерживать единство Украины лишь до тех пор, пока страна останется нейтральной. Решение Киева о присоединении к НАТО побудит Москву как минимум к поддержке крымских ирредентистов. Словно в подкрепление этого тезиса в Крыму в 2008 г. (после данного в Бухаресте принципиального обещания принять в НАТО Украину и Грузию, а также Августовской войны) вдруг произошел новый всплеск сепаратистских настроений. Впрочем, в 2009 г., когда вопрос о членстве в НАТО утратил остроту, он тихо сошел на нет, а годом позже, после избрания президентом Виктора Януковича, сепаратисты совершенно присмирели.

На границе России и Белоруссии не существует контрольных постов и проверок документов. Минск, однако, занят не столько сохранением своей территории — как и в случае с Украиной, Польша не претендует на белорусские земли, утраченные в 1939 г., — сколько утверждением самостоятельности по отношению к Москве. В 1990-х многие аналитики считали, что Белоруссия — страна, не обладающая ярко выраженной идентичностью, с почти полностью русскоязычным населением — не сможет сохранить независимость и попросту присоединится к России. Если бы тогда Москва захотела такого объединения, оно бы состоялось. Александр Лукашенко, ставший президентом Белоруссии в 1994 г., хотел воссоединить ее с Россией, метя в преемники Ельцина.

Подобный вариант, однако, категорически отвергала российская элита, заинтересованная не в новых территориях, а во власти и ресурсах, которыми она не желала делиться с «выскочкой-провинциалом».

В рамках российско-белорусского Союзного Государства, провозглашенного в 1999 г., было создано на бумаге «единое таможенное пространство», но это не привело к возникновению новой федерации или хотя бы конфедерации. В 2003 г. Путин изложил условия, на которых Москва готова объединяться: по сути это был аншлюс по об

разцу поглощения ФРГ шести восточногерманских земель в 1990 г. Белоруссии предлагалось войти в состав Российской Федерации в виде шести областей. Это было абсолютно неприемлемо и для Лукашенко, и для подавляющего большинства представителей белорусской элиты, в течение двенадцати лет наслаждавшейся вкусом собственной государственности и сопутствующими этому благами.

С тех пор российско-белорусские отношения становились все хуже, и в результате Белоруссия постепенно отдалялась от России, от которой поначалу она была почти неотличима. Парадоксально, но факт: Лукашенко, самый «советский» из постсоветских лидеров, стал отцом-основателем белорусского государства. Повернувшись на восток и получив от ворот поворот, он добился того, чего пытались достичь белорусские националисты в начале 1990-х годов, повернувшись на Запад, — и потерпели полный провал. Белоруссия независима от России в политическом плане не только де-юре, но и де-факто — пусть даже ее государственный флаг представляет собой слегка измененный вариант флага Белорусской ССР советских времен, а не «римейк» красно-белого знамени Великого княжества Литовского, которому отдают предпочтение националисты. Экономическая зависимость страны от России, однако, по-прежнему велика.

Латвия, Литва и Эстония, вышедшие из состава СССР сразу после путча в августе 1991 г., полностью сохранили свою территорию советского времени. Польша не ставит вопрос о возвращении Вильнюса (Вильно), а Германия не требует Клайпеды (Мемеля), которыми они владели в 1920—1930-х годах.

Эти регионы были возвращены Литве Москвой после аннексии Восточной Польши в 1939 г. и поражения Германии в 1945-м.

Наряду с Украиной Литва больше всего выиграла от сталинского территориального переустройства на востоке Европы. Когда она в 2004 г. вошла в состав ЕС, Москва и Брюссель смогли договориться о военном и гражданском транзите между Россией/Белоруссией и Калининградской областью через литовскую территорию. Переговоры были трудными, но согласованная в конце концов схема работает без серьезных сбоев.

Единственные существующие у прибалтийских государств территориальные проблемы касались сравнительно небольших приграничных районов 20, принадлежавших в межвоенный период Латвии и Эстонии. После аннексии прибалтийских государств Советским Союзом в 1940 г. эти районы были переданы РСФСР, и сейчас в них преимущественно русскоязычное население. После распада СССР

причин требовать их возврата не было, поскольку это лишь усугубило бы проблему межэтнического баланса в двух странах Балтии, где представители титульных наций составляют немногим больше половины населения. Рига и Таллин были готовы смириться со статус-кво 21.

Загвоздка, однако, заключалась в том, что прежние границы фиксировались в договорах между прибалтийскими государствами и Советской Россией, заключенных в 1920—1921 гг., по которым она признавала независимость Латвии и Эстонии. Для Риги и Таллина это признание было одним из главных доводов в поддержку их утверждений о том, что в 1940 г. СССР оккупировал оба государства, и что Россия как его правопреемница также несет за это ответственность. Это, в свою очередь, было неприемлемо для Москвы. В результате ратификация пограничного договора с Латвией затянулась надолго, а аналогичное соглашение с Эстонией не ратифицировано по сей день.

Что же касается Молдавии, то ей, несмотря на Приднестровский конфликт, удалось сохранить суверенитет перед лицом соседней Румынии. Здесь можно провести интересную параллель с российско-белорусскими отношениями.

Первая волна юнионизма (движения за присоединение к Румынии) поднялась сразу после распада Советского Союза, вторая — после того, как Румыния в 2007 г. стала членом Евросоюза. Новый импульс она получила в 2009-м, когда Либеральная и Демократическая партии Молдавии победили на выборах и сформировали основу Альянса за европейскую интеграцию. Хотя у многих пожилых молдаван остались не лучшие воспоминания о межвоенном периоде (1918—1940 гг.) и годах Второй мировой войны (1941—1944 гг.), когда Молдавия официально входила в состав Румынии, молодое поколение стремится быть если не румынами, то европейцами. В рядах молдавской элиты на этот счет нет единства мнений, но большинство ее представителей скорее заинтересованы в том, чтобы управлять собственным, пусть и небольшим государством, чем бороться за место под солнцем в качестве одной из румынских провинций.

Прорумынские тенденции в Молдавии спровоцировали сепаратистское движение в Приднестровье. С тех пор как регионы, расположенные на левом берегу Днестра, де-факто отделились от еще советской Молдавии в 1990 г., отчасти в ответ на прорумынский юнионизм, самопровозглашенная Приднестровская Молдавская Республика (ПМР) приобрела все атрибуты суверенного государства. Однако, несмотря на военно-политическую поддержку и материальную помощь, которую Москва оказывает Тирасполю, она воздерживается

от официального признания ПМР. Эта позиция сохраняет силу и после российско-грузинской войны 2008 г.

На Южном Кавказе сложилась куда более серьезная ситуация. Грузия во всех отношениях пострадала больше других. В начале 1990-х годов Тбилиси утратил контроль над большей частью Абхазии и Южной Осетии. Его власть над еще одной провинцией, Аджарией, больше десяти лет была в лучшем случае номинальной. В 2004 г. президенту Саакашвили удалось вернуть Аджарию в подчинение центру без единого выстрела с молчаливого согласия Москвы. Россия, с 1878 г. державшая военный гарнизон в столице Аджарии Батуми, охранявшая близлежащую грузинско-турецкую границу и имевшая деловые интересы в этом регионе, управлявшемся местным «удельным князем», не только не стала противодействовать восстановлению контроля Тбилиси, но даже не выразила протест.

Однако когда Саакашвили попытался провести такую же молниеносную акцию в отношении Южной Осетии, он получил отпор со стороны осетин и утратил доверие Путина. Следующая его непродуманная попытка взять под контроль регион спровоцировала войну с Россией, которую Грузия проиграла и которая побудила Кремль официально признать две самопровозглашенные республики. И хотя за два с лишним года примеру России последовали лишь Никарагуа, Венесуэла и Науру, Тбилиси вряд ли стоит ожидать, что Москва пересмотрит свое решение. Эта ситуация весьма травмирует грузинскую элиту, не способную смириться с утратой этих провинций.

Впрочем, как и в случае с Молдавией, на деле это «фантомные боли»: с первого дня официального провозглашения независимости ни Тбилиси, ни Кишинев не контролировали полностью той территории, что принадлежала их республикам в советское время. Отделение Абхазии от Грузии — такой же результат распада Союза, как отделение самой Грузии от СССР. Это в полной мере относится и к Азербайджану.

Азербайджан утратил контроль над Нагорным Карабахом в самом начале 1990-х годов и стал суверенным государством уже без этого населенного в основном армянами анклава. Тем не менее Баку категорически настаивает на восстановлении границ Азербайджанской ССР на начало 1991 г. Компромиссное соглашение, заключенное в 2001 г. в Ки-Уэст (Флорида) президентами Гейдаром Алиевым и Робертом Кочаряном, провалилось из-за нежелания азербайджанской элиты согласиться, как это сделал глава государства, на горизонтальные отношения между Степанакертом и Баку в рамках формально единого государства, а фактически на отказ Азербайджана от Нагорного

Карабаха (за исключением Шуши), который должен был управляться международной администрацией 22. Естественно, то, что потерял Азербайджан, приобрела Армения, хотя по дипломатическим причинам Ереван утверждает, что сторонами конфликта являются только Баку и самопровозглашенная Нагорно-Карабахская Республика.

Все страны Южного Кавказа внимательно наблюдали за развитием событий вокруг Косово. Сторонники независимости сепаратистских республик выдвигают в качестве аргумента признание крупнейшими западными державами в 2008 г. суверенитета этого региона, прежде входившего в состав Сербии. Существует, однако, и противоположный пример — Турецкая Республика Северного Кипра, существующая с 1983 г., но признанная на сегодня лишь Анкарой.

Казахстан сумел закрепить свои границы с крупнейшими соседями — Россией и Китаем. Кстати, в советские времена — в 1960—1970-х годах — на его границе с Китаем происходили военные столкновения. Переговоры о ее демаркации начались в 1991 г., когда еще существовал СССР, и были завершены в 1996 г. С тех пор казахстанско-китайская граница полностью делимитирована и демилитаризована.

Граница Казахстана с Россией зафиксирована в договоре 2004 г. Это самая длинная сухопутная граница в мире — ее протяженность превышает 7500 километров. Она проходит по степи, недалеко от крупных российских промышленных городов Астрахани, Волгограда, Саратова, Самары, Оренбурга, Челябинска, Тюмени и Омска, а также от транспортных путей, соединяющих европейскую часть России с Сибирью и Дальним Востоком. На казахстанской стороне во многих городах — Актобе (Актюбинске), Петропавловске, Павлодаре, Усть- Каменогорске — преобладает русскоязычное население. Со времен обретения независимости Казахстан связывают с Россией в целом хорошие отношения, и лишь горстка русских националистов возмущается тем фактом, что «хребет России» — пути сообщения между ее европейской частью и Сибирью — находится в опасной близости от «мусульманского государства»23.

Другим странам Центральной Азии также удалось сохранить свою территорию, и границы между ними, произвольно проведенные Сталиным в 1924—1925 гг., похоже, обрели окончательный характер. Напряженность существует лишь в густонаселенной Ферганской долине, где сходятся территории Узбекистана, Киргизии и Таджикистана. Киргизия и Таджикистан договорились о своих границах с Китаем в 1996 г., одновременно с Казахстаном и Россией. Возникшие было в 1990-х ожидания относительно возможного распада Аф

ганистана и возникновения рядом с Узбекистаном и Таджикистаном государств, населенных узбеками и таджиками, не стали реальностью. Туркмения тоже существует в тех же пределах, что и в советские времена. Она не только сохранила свои границы, но и закрепила их. Таким образом, межгосударственные границы в Центральной Азии, казавшиеся в начале 1990-х годов искусственными и зыбкими, обрели прочность и постоянство. Проблемы возникают внутри новых независимых государств, а не вдоль их рубежей.

<< | >>
Источник: Тренин Д.. Post-imperium: евразийская история. 2012

Еще по теме территориальные вопросы и новые независимые государства:

  1. Британские колонии и зависимые государства (Dependencies) в 1900 г.
  2. §3. Установление на Кипре режима ограниченной независимости (1959-60 гг.)
  3. КОНСТИТУЦИЯ РФ - ОСНОВНОЙ ЗАКОН ГОСУДАРСТВА. ОСНОВЫ КОНСТИТУЦИОННОГО СТРОЯ РФ
  4. § 2 . Пограничные проблемы Российской Федерации. Фактор «новых границ»
  5. Лекция 1 Государство как политико-правовая форма существования общественных отношений
  6. СОЮЗНОЕ ГОСУДАРСТВО РОССИЯ - БЕЛАРУСЬ В КОНТЕКСТЕ МОДЕРНИЗАЦИИ И ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ Я.С. Яскевич
  7. 2. Завершение объединения русских земель и образование Российского государства.
  8. Вопрос 35. Внешняя политика Екатерины II. Русско-турецкие войны конца XVIII в.
  9. Имидж государства как инструмент идеологической борьбы
  10. территориальные вопросы и новые независимые государства
  11. § 1. Государство, государственное образование, территориальная автономия и административно-территориальное деление
  12. Б. О. ДОЛГИХ и М. Г. ЛЕВИН ПЕРЕХОД ОТ РОДОПЛЕМЕННЫХ СВЯЗЕЙ К ТЕРРИТОРИАЛЬНЫМ В ИСТОРИИ НАРОДОВ СЕВЕРНОЙ СИБИРИ
  13. 4. Реформы образования — важный аспект социальной политики современных государств
  14. Лекция 9. Эпоха Новейшего времени
  15. Становление новой институциональной структуры
  16. 7.3.2. Территориально-политическое устройство государств
  17. Государство как политический институт
  18. ФИЛОСОФИЯ ПРАВА. ПОЛИТИКА, ИДЕОЛОГИЯ, ГОСУДАРСТВО. ГЕОПОЛИТИКА: КЛАССИЧЕСКАЯ И НЕКЛАССИЧЕСКАЯ МОДЕЛИ