<<
>>

ТРЕТИЙ ПУТЬ

Совершенно же ясно, что именно из-за этого, говоря о политическом рабстве, декабристы и славянофилы имели в виду совершенно раз- ные вещи. Одни восстали против авторитарного произвола, другие - против тоталитарного душевредительства.

Предмет ненависти декаб- 'ристов должен был казаться славянофилам милосердным правлени- ем. (Так глубоко врезалось, заметим в скобках, с тех пор это различие в политическую ментальность русского общества, что и в наше ведь время даже пламенные противники тоталитаризма коммунистиче- ского вполне могут оказаться, допустим, поклонниками пиночетов- ского авторитаризма. Только самые дремучие вожди нынешней не- примиримой оппозиции, вроде Зюганова, позволяют себе роскошь открыто оправдывать Сталина. Но даже апостол возрождения нико- лаевского "государственного патриотизма" Алексей Подберезкин, и тот решительно декларирует: "Старое государство умерло и мечтать о его реставрации могут только люди, абсолютно лишенные чувства реальности". 18. Что ничуть не помешало ему, впрочем, вдохновлять авторитарные амбиции генерала Стерлигова).

Смутные переходные годы в тогдашней Европе тоже, как мы зна- ем, не располагали к декабристскому оптимизму. "Было время, - пи- сал Герцен, — когда полусвободный Запад гордо смотрел на Россию, раздавленную императорским троном, и образованная Россия, взды- хая, смотрела на счастие старших братии. Это время прошло. Равен- ство рабства воцарилось <...> даже страны, где остались еще свобод- ные учреждения, и те напрашиваются на деспотизм". (19)

"Равенство рабства" служило славянофилам неопровержимым видетельством, что юридические ограничения власти, не сумевшие безопасить Европу, не работают в принципе. Что, как выразился овременный "национально-ориентированный" московский интел- лигент, "Россия не нуждается в избираемом парламенте - неэффек- тивном вообще и особенно в России". (20)

Короче, если опыт декабристов убедил славянофилов в экстраор- динарной опасности революционной попытки свержения самодер- жавия, то "равенство рабства" сделало для них очевидной тщету за- падного парламентаризма. "Посмотрите на Запад, - восклицал Иван Аксаков, младший брат Константина и будущий лидер второго поко- ления славянофилов. - Народы увлеклись тщеславными побуждени- ями, поверили в возможность правительственного совершенства, наделали республик, настроили конституций - и обеднели душою, готовы рухнуть каждую минуту". (21)

Потому и сделали славянофилы в этой, как им казалось, безвы- ходной ситуации то, что всегда в таких обстоятельствах делали не- мецкие и русские интеллигенты - изобрели "третий путь". В русском варианте, однако, отрицал он как "вмешательство государства в нравственную жизнь народа" (душевредный деспотизм), так и "вме- шательство народа в государственную власть" (парламентаризм). "Первое отношение между правительством и народом, — провозгла- сил К. Аксаков, - есть отношение взаимного невмешательства". (22)

Эта формула, ставшая первым в современной русской истории интеллектуальным оправданием самодержавия, и оказалась главной политической заповедью славянофильства. А заодно и главной "бом- бой", заложенной в основание пореформенной России. Это был классический пример германского Sonderweg, изобретательно адап- тированного к российской самодержавной реальности. И тут пути славянофилов и декабристов разошлись окончательно.

<< | >>
Источник: Янов А.Л.. Патриотизм и национализм в России. 1825—1921. — М.: ИКЦ “Академкнига”. — 398 с.. 2002
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме ТРЕТИЙ ПУТЬ:

  1. Путь видения и путь созерцания
  2. РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ
  3. Вопрос третий.
  4. РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ
  5. РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ
  6. РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ
  7. ТРЕТИЙ РАЗДЕЛ
  8. ТРЕТИЙ РАЗДЕЛ
  9. ТРЕТИЙ РАЗДЕЛ
  10. ТРЕТИЙ РАЗДЕЛ
  11. РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ
  12. ТРЕТИЙ ОТДЕЛ НЕОПЛАТОНИЗМ
  13. ТРЕТИЙ РАЗДЕЛ Действительность
  14. ОТДЕЛ ТРЕТИЙ. ОБ УМОЗАКЛЮЧЕНИЯХ