<<
>>

ТРУБОПРОВОДНАЯ ГЕОПОЛИТИКА

Если говорить об общих энергетических отношениях между Россией и Евросоюзом, то они отмечены фундаментальными разногласиями по поводу заключенного в 1994 г. Договора к Энергетической хартии: Москва его подписала, но отказывается ратифицировать.

В 2009 г. российская сторона заявила, что для нее это соглашение не имеет силы. По сути Россия возражает против интернационализации своей трубопроводной сети, стремясь сохранить контроль над существующей нефте- и газотранспортной инфраструктурой в Евразии. Это, однако, приводит ее к конфликту не только с ЕС, но и с другими странами СНГ.

В СССР экспортные трубопроводы, например, Уренгой — Помары — Ужгород (основная нитка для газовых поставок в Европу), обслуживали также и приграничные республики. С момента их строительства прошло уже не одно десятилетие, и все они нуждаются в ремонте и модернизации. Но для Украины, в частности, эта задача, вероятно, находится за пределами финансовых возможностей.

Газпромовская стратегия деловой экспансии предусматривает получение контроля над трубопроводной инфраструктурой соседних государств. Это необходимо также для обеспечения бесперебойного транзита энергоносителей на Запад. Концерн уже давно присматривается к украинской трубопроводной сети, при этом россияне готовы приобрести ее на паях с европейцами. Еще в 2002 г. Путин и тогдашний германский канцлер Герхард Шрёдер предложили Украине создать трехсторонний газовый консорциум. Киев отклонил предложение, боясь оказаться между молотом и наковальней. В результате Россия, как заранее предупреждал Путин, начала реализацию проекта по сооружению «Северного потока».

Не возражая против равноправного партнерства с ЕС, Россия в то же время резко выступает против любых сделок по украинским трубопроводам без ее участия. Еще в середине 2008 г. Совет безопасности России заявил, что интересы страны как энергетической державы будут обеспечены лишь в том случае, если украинская трубопроводная сеть перейдет под управление международного консорциума, вклю

чающего «Газпром»37.

В то же время кое-кто в Европе стремился взять под контроль всю трубопроводную инфраструктуру страны вплоть до российской границы. В марте 2009 г. из-за этого у Москвы произошел конфликт с ЕС. В ответ на «сепаратное» соглашение Киева и Брюсселя о модернизации украинской газотранспортной инфраструктуры премьер Путин, заявив, что оно представляет собой серьезное покушение на российские интересы, пригрозил пересмотреть все энергетические и транспортные контракты, заключенные европейскими энергетическими компаниями в России, включая ядерную энергетику и электроэнергию. Это затронуло бы целый ряд крупных компаний — в частности, ТНК-BP, BASF, E.ON, ENI, «Enel», «Total» и «Fortum». В конце концов, для России бизнес с Украиной — это больше, чем бизнес.

Двустороннее соглашение между Украиной и ЕС сорвалось. А после победы Януковича на президентских выборах 2010 г. вновь начала обсуждаться идея трехстороннего консорциума.

Газовый конфликт 2009 г. побудил ЕС активизировать усилия по диверсификации поставок. В частности, началось строительство инфраструктуры для приема сжиженного газа из таких стран, как Катар или Тринидад и Тобаго. Сооружаются и трубопроводы, соединяющие друг с другом страны Евросоюза. Наконец, новую актуальность приобрел альтернативный проект «Набукко».

Строительство газопровода «Набукко» планируется осуществить в 2011—2014 гг.: его стоимость должна составить 8 млрд евро (10,9 млрд долл.), а пропускная способность — 31 млрд кубометров. Наполняемость «Набукко» во многом зависит от газовых поставок из Центральной Азии и Ирака. Однако, чтобы добиться подлинной диверсификации импорта, европейцам необходим доступ к иранскому газу, что возможно только после урегулирования иранского ядерного кризиса, а это весьма серьезное препятствие.

В свою очередь, Москва предпринимает решительные действия, чтобы для «Набукко» оставалось как можно меньше газа. Она закупает центральноазиатский газ и даже заключила аналогичный контракт с Азербайджаном — сторонником европейского проекта.

Но самое главное — продолжающийся конфликт вокруг ядерной программы Тегерана исключает любое серьезное обсуждение поставок иранского газа через «Набукко». Россия, не возражающая против того, чтобы Иран (потенциально) или Туркмении (реально, с 2009 г.) экспортировали газ в азиатские страны (например, в Китай, Индию и Пакистан), полна решимости не допустить их конкуренции с «Газпромом» на весьма прибыльном рынке ЕС.

Стратегия Москвы состоит в том, чтобы влиять на исходящие потоки газа из Туркмении и Казахстана — ведь все трубопроводы, по которым он транспортируется, проходят через Россию. Политика Кремля в Прикаспийском регионе основывается на двух главных императивах: не допускать сооружения новых газопроводов в обход России или по дну Каспийского моря, а также не допускать военного присутствия на Каспии любых государств, кроме прибрежных 38. Москва обещает заблокировать любой трубопроводный проект на Каспии по юридическим основаниям: из-за разногласий между пятью прикаспийскими странами по поводу раздела акватории правовой режим этого моря по-прежнему не согласован. Москва, в частности, считает, что разделу подлежит лишь дно Каспия, а его воды должны находиться в общей собственности.

После распада СССР «Газпром» отказался делиться валютными доходами с Туркменией, утверждая, что туркменский газ, транспортируемый через Россию, поступает лишь на Украину, в Грузию и Армению. Это уже в середине 1990-х годов побудило Ашхабад к поиску альтернатив. Возможные варианты включали маршрут по суше через Иран в Турцию, сооружение трубопровода по дну Каспийского моря в Азербайджан, Грузию и Турцию и, наконец, прокладку нитки в противоположном направлении — в Пакистан и Индию через Афганистан, Иран или обе эти страны.

Россия возражала против первых двух вариантов; на руку ей играли позиция США в отношении Ирана и спор между Азербайджаном и Туркменией о морской границе, препятствовавший прокладке транскаспийского трубопровода. В то же время «Газпром» не возражал, чтобы Туркмения перекачивала свой газ в восточном направлении.

Рем Вяхирев, возглавлявший концерн в 1992—2001 гг., был в общем лишен имперских амбиций 39. Однако в глазах россиян, озабоченных вопросами геополитики, только что вышедшее на авансцену движение «Талибан» выглядело своего рода вооруженным караулом, призванным обеспечивать безопасность первой не контролируемой Москвой нитки, сооружаемой в одном из постсоветских государств. Некоторые даже утверждали, что «Талибан» был специально создан компанией «Uno- col» (при поддержке правительства США) для эксплуатации газовых ресурсов бывшего СССР. Так или иначе, идея восточного газопровода не была реализована.

В 2003 г. Путин и президент Туркмении Ниязов подписали соглашение о закупке Россией всего туркменского газа в течение следующих 25 лет. Москва расценивала эту сделку как свой большой успех.

Идея состояла в том, чтобы наложить руку на максимально возможный объем сырья. Поскольку цены на энергоносители в тот момент достигли пикового значения, «Газпром» обязался приобретать 80—90 млрд кубометров газа по 375 долл. за тысячу кубометров.

В 2009 г., когда газовые цены резко снизились, «Газпром» разорвал контракт, заявив о сокращении объема закупаемого туркменского газа и потребовав снизить на него цену. Возник кризис. С апреля по декабрь 2009 г. поставки газа из Туркмении в Россию были прекращены; затем они возобновились, но в минимальном количестве (10 млрд кубометров). В будущем Россия вряд ли сможет закупать его в больших объемах. По ее оценкам, в 2015 г. газодобыча во всей Центральной Азии составит от 57 до 82 млрд кубометров — разброс получается весьма значительный. В настоящее время рынок перенасыщен газом, но развитие ситуации в среднесрочной перспективе неясно. Кроме того, российская сторона, стремящаяся сохранить монополию «Газпрома», скорее всего не предоставит Туркмении доступа к своей трубопроводной системе.

Нынешний туркменский лидер Гурбангулы Бердымухамедов справедливо полагает, что ему есть из чего выбирать. Во-первых, существует «китайский вариант».

В 2009 г. КНР приобрела тот объем газа, который отказалась забирать Россия. Китай также планирует увеличить пропускную способность трубопровода, построенного им в 2009 г., и получать по нему 60 млрд кубометров газа из Туркмении, Узбекистана и Казахстана. Это в десять раз превысит первоначальную пропускную способность газопровода Туркмения — Китай. Второй вариант — иранский. Тегеран готов проложить еще одну нитку до территории Туркмении и увеличить закупки с 8 до 20 млрд кубометров 40. Возможно и сотрудничество со странами Южной Азии. Ашхабад не отказался от идеи сооружения газопровода ТАПИ (Туркмения — Афганистан — Пакистан — Индия) с пропускной способностью 30 млрд кубометров. Иран, в свою очередь, рассматривает вариант с маршрутом ИПИ (Иран — Пакистан — Индия); интерес к этому проекту выражает и «Газпром»41.

Еще одна идея заключается в строительстве трубопровода через Персидский залив и Аравийское море в Саудовскую Аравию. Наконец, несмотря на давление Москвы, Туркмения не повернулась спиной и к «Набукко». Кроме того, Ашхабад прокладывает нитку к каспийскому побережью, и даже если продолжить ее по дну моря не удастся, он сможет поставлять в Азербайджан газ в сжиженном виде.

Озвученная в 2007 г. российская альтернатива «Набукко» — газопровод «Южный поток» — представляет собой куда более дорогостоя

щий проект. Его пропускная способность должна составить 63 млрд кубометров, а стоимость работ — 20 млрд евро (27,2 млрд долл.). Для реализации проекта «Газпром» создал стратегический альянс с итальянской ENI: обе компании должны иметь в нем равные доли. Кроме того, российское правительство заключило соответствующее соглашение с Турцией, участвующей и в «Набукко»: с помощью этих двух проектов Анкара надеется превратить страну в крупный энергетический транспортный узел. Заручившись согласием Италии и Турции, Россия убеждает страны Юго-Восточной Европы, многие из которых в свое время были сателлитами Москвы, также присоединиться к проекту.

Далее, «Газпром» присматривается и к южному направлению: он намерен продлить действующий газопровод «Голубой поток», пока заканчивающийся в Турции, вплоть до Израиля.

Хотя перспективы «Южного потока», как и «Набукко», пока неясны, другой проект «Газпрома» — «Северный поток», о котором было объявлено в 2005 г., реализуется довольно успешно. Этот газопровод должен пройти по дну Балтийского моря, соединяя Россию и Германию; его пропускная способность составит 55 млрд кубометров, а стоимость превышает 7 млрд евро (9,5 млрд долл.). Строительство двух ниток должно завершиться в 2013 г. Первоначально это был совместный российско-германский проект: «Газпром» владел 51% акций, а BASF и E.ON — остальным. Затем состав консорциума был расширен — в него вошли голландская «Gasunie» и французская «Gaz de France», но контрольный пакет «Газпрома» это не затронуло.

Оба «потока» представляют собой элементы схемы, которой Россия следует с конца 1990-х годов, когда она прекратила экспорт нефти через иностранные прибалтийские порты — латвийский Вентспилс и эстонский Таллин. Взамен них были построены терминалы в Приморске и Усть-Луге. Казалось, что таким образом Москва наказывает страны Балтии за нежелание предоставить гражданство всему их русскоязычному населению, но у этого решения была более глубокая стратегическая подоплека. Так, примерно в то же время возможности реэкспортировать российскую нефть лишилась Финляндия. Российская Федерация хотела, чтобы между нею и ее главными клиентами в Западной Европе стояло как можно меньше посредников, в идеале ни одного. Просто первым пришел черед Прибалтики; следующими оказались Украина и Белоруссия.

Еще до того, как страны ЕС занялись устранением чрезмерной зависимости от российского газа, Россия приступила к диверсификации нефтегазового экспорта, ища варианты за пределами все менее дина

мичного европейского рынка. В качестве новых многообещающих направлений сбыта российские компании и российское государство рассматривали США и Азию. В начале 2000-х годов в России были разработаны предложения о строительстве двух новых крупных нефтепроводов — автором обоих был глава ЮКОСа Михаил Ходорковский. Первая идея состояла в соединении нефтяных месторождений на российском Крайнем Севере с портовым городом Мурманском на Кольском полуострове. Оттуда планировалось танкерами доставлять нефть на Восточное побережье США. Другой трубопровод был предназначен для транспортировки сибирской нефти в северные регионы Китая.

Первый проект воплощал собой нарождающееся энергетическое партнерство между Россией и США. Он сорвался, когда выяснилось, что российская и американская стороны вкладывают в это партнерство совершенно разный смысл. Россияне хотели создать плацдарм на внутреннем энергетическом рынке США, т. е. не только получить прибыль, но и придать двусторонним политическим отношениям прежде не существовавшую «экономическую основу», а американцы присматривались к российским энергетическим активам. Ходорковский, стремившийся выйти на политическую арену, начал переговоры с американскими нефтяными мейджорами «ExxonMobil» и «Shell» о продаже своей компании. Когда об этом узнал президент Путин, судьба нефтяного магната была решена.

Впрочем, второй его проект пережил крах ЮКОСа. Государственная компания «Роснефть», которая приобрела основные активы демонтированной компании, начала прокладку трубопровода до китайской границы, а затем до Японского моря. В плане укрепления позиций России в Азии этот проект сравнивали со строительством Транссибирской магистрали в конце XIX в.42 Нефтепровод ВСТО (Восточная Сибирь — Тихий океан) с пропускной способностью 30— 80 млн т в год должен обеспечить стране доступ на азиатский рынок и ослабить ее зависимость от европейских клиентов, как предписывает «Энергетическая стратегия России на период до 2030 года». Поначалу между потенциальными клиентами существовала определенная конкуренция в отношении конечной точки маршрута (Китай или Япония), но в итоге Москва решила охватить оба направления — при этом Китай должен был получить сибирскую нефть первым. В 2009 г. КНР и Россия подписали контракт на импорт 300 млн т «черного золота» в течение двадцати лет 43 (поставки начались в 2011 г.), хотя «Газпрому» пока не удалось договориться о цене на газ, который он намеревается поставлять китайской стороне.

Энтузиазм Японии относительно ВСТО несколько угас, но она по-прежнему заинтересована в этом проекте. Японское правительство установило максимальную квоту на российские нефть и газ в размере 10% общего объема импорта, чтобы не попасть в слишком большую зависимость от соседа. Москва, в свою очередь, рассматривает страны Тихоокеанского региона — не только Японию, но и Южную Корею с Соединенными Штатами — как рынки сбыта для нефти и газа с сахалинских месторождений. Если россиянам удастся завоевать долю этих рынков, они смогут диверсифицировать экспорт энергоносителей, в настоящее время все еще завязанный на Европу. Европейцы тем временем ищут способы снизить зависимость от российских поставок.

На Крайнем Севере крупнейшим энергетическим проектом стала разработка Штокмановского газового месторождения в Баренцевом море. Первоначально планировалось реализовать ту же цель, что и в рамках злополучного проекта Ходорковского: выйти на американский рынок, но с газом, а не с нефтью, и руками государственного «Газпрома», а не частного ЮКОСа. Когда эта задача была сочтена малоосуществимой, направление будущих поставок было изменено на Европу. В качестве первых партнеров российская сторона выбрала норвежскую «Statoil» и французскую «Total». Из-за сложности разработки и местонахождения Штокмановский проект скорее всего станет одним из важных элементов энергетического сотрудничества России и ее европейских соседей.

Хотя в недрах Арктики, как считается, имеются большие запасы углеводородов, а Россия стремится еще больше расширить свою исключительную экономическую зону в Северном Ледовитом океане, разработка этих ресурсов — дело далеко не ближайшего будущего. Когда же этот момент наступит, наиболее целесообразной схемой, учитывая суровость природной среды в регионе, вероятно, станет международное сотрудничество. Надо сказать, что это идет в русле общей тенденции, благодаря которой прежде автаркическое экономическое пространство бывшего СССР уже интегрируется в глобальную экономику.

<< | >>
Источник: Тренин Д.. Post-imperium: евразийская история. 2012

Еще по теме ТРУБОПРОВОДНАЯ ГЕОПОЛИТИКА:

  1. § 1. Пограничные процессы на постсоветском пространстве
  2. § 3. Гуманитарные и экологические проблемы
  3. ПРЕДИСЛОВИЕ
  4. ТРУБОПРОВОДНАЯ ГЕОПОЛИТИКА
  5. Поиск идей пространственного развития современной России.