<<
>>

ТЯЖЕЛЫЙ ДИАГНО

” Достаточно ли убедителен ответ на эту загадку, к которому подвела нас история русского национализма, судить, конечно, читателю. Но состоит он, похоже, в следующем. Наполеоновский комплекс, кото- рым, страдала Россия со времени разгрома в Крымской войне и по- тери статуса континентальной сверхдержавы, оказался несопостави- мо более тяжелым и острым, нежели в соседних империях (хотя бы потому, что как австрийские Габсбурги, так и Оттоманы расстались с этим статусом еще в XVII веке).

По этой причине деградация патри- отизма зашла в Российской империи дальше, чем в них. И грань ме- *ДУ национальным самосознанием и национальным самодовольст- в°м практически стерлась в ее культурной элите. Уже после револю-

360

361

Патриотизм и национализм в России. 1825-1921

Агония "бешеного" национализма

ции Пятого года патриотизмом считалась мечта о великой России, сделавшая вмешательство в смертельную для неё мировую войну не- избежным.

Самый замечательный из учеников Соловьева и единственный из них, кто подхватил эстафету борьбы с имперским национализмом (к сожалению, уже в эмиграции, где мало кто его услышал), Георгий Пе- трович Федотов так это объяснял: "Почему русская интеллигенция в XIX веке забыла, что живет не в Руси, а в империи?.. После Пушки- на, рассорившись с царями, [она] потеряла вкус к имперским проб- лемам <...> Темы политического освобождения и социальной спра- ведливости завладели ею всецело, до умоисступления. [В результате] почти все крупные исследования национальных и имперских проб- лем оказались предоставленными историкам националистического направления. Те, конечно, строили тенденциозную схему русской ис- тории, смягчавшую все темные стороны исторической государствен- ности. Эта схема вошла в официальные учебники, презираемые, но поневоле затверженные и не встречавшие корректива <...> Так укре- пилось в умах не только либеральной, но отчасти и революционной интеллигенции наивное представление о том, что русское государст- во, в отличие от государств Запада, строилось не насилием, не завое- ванием, а колонизацией".

(1)

Другими словами, оказалось, как и предположили мы во Введе- нии, что будущее страны действительно принадлежало тем, кто овла- дел ее прошлым. Российским прошлым овладел славянофильский соблазн XIX века с его неутихающей ностальгией по сверхдержавно- сти, с его имперским национализмом и средневековым утопическим мифом. И во что же всё это вылилось в веке XX? Разве не в уродливо- го и, как выяснилось, неконкурентоспособного в современном мире монстра советской империи, вдохновлявшегося всё тем же импер- ским национализмом и сверхдержавным соблазном, который так подробно и ярко описали еще за десятилетия до его возникновения Тютчев, Данилевский и Шарапов? Неважно, что руководился СССР другим утопическим мифом. Важно, что попрежнему мифом. И по- прежнему утопическим.

Были, конечно, и другие причины деградации патриотизма в Рос- сии. Например, ни Австрийская, ни Турецкая империи не были отра- влены древней и соблазнительной идеей избранничества среди на- ций, мессианским представлением о себе как о "Новом Израиле". Наконец, - и это на мой взгляд главное - ни одна из них не породи- ла ничего подобного славянофильству. В результате и не возникла в

них мощная рестроспективная утопия, как бы собравшая в одно це- лое, сфокусировавшая и мессианский синдром избранничества, и средневековую имперскую ментальность, и связанную с наполеонов- ским комплексом неутихающую ненависть к каждой из сменивших в 1850-е Россию на опасной должности сверхдержав — сначала к Фран- ции, потом к Германии, потом к Англии. В наши дни, разумеется, к Америке.

Просто не образовалось у других континентальных империй "идеи-гегемона", способной не только вдохновить националистиче- ских историков, о которых писал Федотов, но и вызывать массовые пароксизмы "патриотических" истерий. Не было, короче говоря, мо- гущественного мифа, изначально предрасположенного, как объяс- нил нам Соловьев, к вырождению в "бешеный" национализм, в оп- равдание завоевательных войн и в Черную сотню.

Но опаснее всего в этой средневековой утопии была ее способ- ность воспроизводить себя, подобно Протею, в самых неожиданных формах — не только в черносотенстве и даже не только в евразийстве, но и в самом большевизме (в "революционной интеллигенции", по словам Федотова). Странным образом жила она - и более того, чув- ствовала себя как дома — и в безбожном, словно бы поправшем все её святыни антиподе. В конце концов коммунисты с их коллективист- ской догмой, с их мессианством, с их презрением к правовому госу- дарству и сверхдержавной "третьеримской" ментальностью оказа- лись плотью от плоти той же средневековой утопии, что и породив- шее их славянофильство.

Вот это, собственно, и следовало в порядке "политического вос- питания" разъяснить российской интеллигенции её веховским - или хотя бы уже после Катастрофы — сменовеховским критикам. К сожа- лению, оставаясь "национально-ориентированными" интеллигента- ми, критики об этом и не подозревали.

<< | >>
Источник: Янов А.Л.. Патриотизм и национализм в России. 1825—1921. — М.: ИКЦ “Академкнига”. — 398 с.. 2002

Еще по теме ТЯЖЕЛЫЙ ДИАГНО:

  1. 23. «Диагностика кармы» и диагностика совести
  2. 3.1. ДИАГНОСТИКА ДЕЗАДАПТАЦИИ ЛИЧНОСТИ
  3. Психология диагностического процесса
  4. Первая встреча врача и больного (этапы диагностического процесса).
  5. Приложение 3 ПАТОХАРАКТЕРОЛОГИЧЕСКИЙ ДИАГНОСТИЧЕСКИЙ ОПРОСНИК (ПДО)
  6. ВОПРОСЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙДИАГНОСТИКИ И КОРРЕКЦИИ ПРИДИЗОНТОГЕНИЯХ ПО ТИПУ РЕТАРДАЦИИ ИДИСФУНКЦИИ СОЗРЕВАНИЯ[49]
  7. ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ДИАГНОСТИКА И КОРРЕКЦИЯ ПРИ ТЯЖЕЛЫХНАРУШЕНИЯХ РЕЧИ У ДЕТЕЙ
  8. ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯДИАГНОСТИКАДЕТЕЙ ПРИ НАРУШЕНИЯХ ФУНКЦИЙ ОПОРНОДВИГАТЕЛЬНОГО АППАРАТА И КОРРЕКЦИЯ ЭТИХ НАРУШЕНИ
  9. ДИАГНОСТИКА И КОРРЕКЦИЯ ДИСГАРМОНИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ
  10. ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ДИАГНОСТИКА И КОРРЕКЦИЯ ПРИ СЛОЖНЫХ НАРУШЕНИЯХ РАЗВИТИ
  11. ОБЩИЕ ВОПРОСЫ ПСИХОЛОГО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ДИАГНОСТИКИ
  12. ТЯЖЕЛЫЙ ДИАГНО