<<
>>

Указы о безместии объезжих голов (1600-1643 гг.)


Надзор за полицейской службой в Москве («объезд») традиционно имел несколько «мест». Наиболее «честным» считался Кремль, затем шли Белый город, Китай-город и др. Старшие объезжие головы могли местничать и с членами боярских комиссий, оставлявшихся на случай отъезда царя из Москвы.
Местничества объезжих голов фиксируются нами с 1584 г., причем по 1599 г. включительно указы о назначении их объявлялись без безместия[737]. На 1599 г. пришелся пик местничеств по этой службе - 5[738], что, возможно, и вынудило правительство, озабоченное порядком и пожарной безопасностью столицы, объявить безмес- тие[739], регулярно затем возобновлявшееся до начала Смуты (1600- 1604 гг.) и после ее окончания (1614-1621 гг.). Данных об издании указа о постоянном безместии объезжих голов нет, местничества время от времени возникали на этой службе и в дальнейшем. Наиболее бурные события развернулись вокруг указа о безместии объезжих голов в 1648 г. В обстановке непрекращавшихся городских волнений и общего кризиса власти ряд московских дворян были назначены без мест в объезжие головы по Москве от Новой четверти (видимо, помимо обычных обязанностей на них была возложена и борьба с корчемством). Несмотря на подтверждение указом традиционного безместия, московские дворяне 18-22 сентября 1648 г. коллективно (а один из них - В. П. Отяев, представитель очень древнего, но захудавшего рода, - индивидуально) били челом о специальной записи этого безместия в Разряде[740]. Правительство реагировало на челобитья как на нарушение, и В. П. Отяев даже был посажен в тюрьму. Однако вскоре властям пришлось уступить - во-первых, дать разъяснения по каждой челобитной с подтверждением указа о безместии, а во-вторых - издать 30 октября специальный указ: «157-го октября в 30 де государь... указал московским дворянам из Приказу Новой чети быти на Москве в объездах для бережения ото всякого воровства, а в бесчестья им и в укоризну никогда тово не будет, а хто их тем учнет бесчестить и попрекать...»[741]. Далее обрыв. Но в помете на челобитной московских дворян записана, очевидно, царская резолюция: «...велел челобитье их записать в Разряде, что им у того дела быть от своей братьи не в упрек и не в укоризну; и кто в котором городе ездит - в Кремле или в Китае или в Белом или в земляном городе, и тем меж себя быть без мест. А кто их своя братья в том их учнет упрекать, а про то сыщетца, и тем быть в наказанье»[742]. По-видимому, в тревожной политической обстановке осени 1648 г. правительству было важно укрепить надзор за порядком в Москве, и оно, вероятно, согласилось на уступки. С этими же событиями связаны и законодательные акты о «знаменщиках», рассматриваемые ниже. Положение это фактически подтверждалось и в дальнейшем. Так в 1677 г. при местничестве кн. Ф. Ф. и Ф. А. Хилковых с кн. Ю. А. Долгоруким указывалось, что «тут николи мест ни с кем и челобитья ничьего ни на кого в том не бывало»[743], что было не вполне верно.
      1. Указ о назначении знаменщиков и определении их мест 1646-1648 гг.

Этот законодательный акт и связанные с ним события изучались А. А. Новосельским[744].
В связи с проведением ряда военных реформ правительство пыталось усовершенствовать одно из самых косных, но все еще очень важных в боевом отношении звеньев вооруженных сил - дворянское ополчение. Первый указ о назначении в сотни дворянского ополчения знаменщиков был объявлен в 1646 г. и сразу же вызвал бурные протесты. Первоначальная формулировка гласила: «Выбрать к сотным в знаменщики из городов лутчих людей дворян выборных лутчих людей»[745]. Было велено избирать в знаменщики из «лучших», т.е. из верхушки городовой дворянской корпорации. Пытаясь реформировать конное дворянское ополчение, власти решили придать сотне дополнительную «специализированную единицу», причем стремились приравнять ее к сотенным головам. Однако служилые люди были хорошо информированы о служебном положении знаменщика («прапорщика») в польских ротах, где знаменщик был третьим чином после ротмистра и поручика. Кроме того, челобитчики особо указывали, что до сих пор за сотенным головой знамя возил холоп[746]. До сентября 1646 г. били челом корпорации служилых городов - каширяне, коломничи, рязанцы, серпуховичи, туляне[747]. Правительство попыталось надавить на дворянство, приняв 30 ноября - 10 декабря 1646 г. указ в усовершенствованной редакции. «Выбрать в знаменщики городами из выбору лутчих и полных людей, и которым служба за обычай. А то знаменщикам велено сказать: Которые выбраны будут в знаменщики, и тем быть в чести по прежнему государеву указу». В нем развернуто аргументировалось постановление о знаменщиках, была предпринята попытка показать важность и почетность службы, подчеркивались связанные с ней привилегии - безместие с сотенными головами, допуск знаменщиков «к руке» и «к столу» впереди других городовых чинов и «в столповом списку и в служилых списках велено их писать выше всех, которые и больших окладов дослужились» - т.е. целый ряд льгот местнического характера, включая наказания за попытку местничать с теми, кто несет эту службу (ссылка в Сибирь) и опалу и прочие наказания тем, кто их будет этой службой укорять[748]. Кроме того, в этом указе была предпринята попытка сделать чин знаменщика обязательной ступенью перед сотенным головой[749]. Тем не менее дворянство не было удовлетворено, и назначения на службу на местах срывались (с 9 ноября 1646 по 17 февраля 1647 г. известно 6 челобитных). Разряд опять подтвердил все привилегии знаменщиков и угрожал ослушникам наказанием - но все было напрасно. 29 июля 1648 г. был издан указ о дополнительном испомещении голов и знаменщиков на украйне и подтверждении «честности» их службы, однако и эта попытка заинтересовать служилых людей материально не помогла[750]. И 8 октября 1648 г. правительство пошло на компромисс: «...Дворян, которые были выбраны в знаменщики, государь пожаловал, велел отставить, а быть знаменщиком молодцом добрым по-прежнему. А хто будет в знаменщиках, и тем бесчестья никакого и упреку не будет, а хто станет бесчестить, и тем людем быть в наказанье»[751]. Уступка правительства, явно связанная с политическими событиями этого года, в которых городовое дворянство принимало активное участие, повлекла за собой неожиданный эффект - городовые корпорации, принявшие назначение на новых условиях, потребовали за это... вознаграждения. В июле - августе 1649 г. владимирцы во главе с кн. С. А. Вяземским, а также каширяне и туляне били об этом челом, причем владимирцы указывали, что под их влиянием (как «старших» в иерархии городов) перестали противиться государеву указу и другие корпорации[752]: «И сотенные списки и знамена приняли наперед всех городов и своей братьи, которые были из иных городов в головах, и в знаменщиках... А иных городов головы и знаменщики списки и знамена имали, смотря на нас.. .»[753], просьба их была сочтена справедливой.
      1. Указ о подчинении стрелецких голов и полковников первым

воеводам 1676 г.
В конце XVII в. в обстановке падения роли старого полкового деления армии возник вопрос об иерархическом соотношении начальных людей
регулярных стрелецких формирований с разрядными воеводами. Ранее стрелецкие головы, с 1670 гг. ставшие именоваться полковниками и происходившие, как правило, не из «разрядных» чинов, входили в общие разряды и почти не местничали с командовавшими войсками воеводами. Ныне же в ситуации пополнения разрядов более «худородными» людьми, они, видимо, начали испытывать те же чувства, что и верхушка «служилых городов». Требование их, вероятно, сводилось к тому же, к чему и у городовых служилых людей: не подчинять их второму воеводе. Указ этот был принят 24 февраля 1676 г. и формулируется следующим образом: «В Стрелецком приказе в указе великого государя царя и великого князя Всея Великия и Малыя и Белыя Русии самодержца прошлого 184-го году февраля в 24 де за пометою думного диака Семена Титова написано. Великий государь пожаловал полковников и голов московских стрельцов (выделено нами. -Ю. Э.), велел им впредь быть на своей государеве службе в полкех и в посылках з бояры и воеводы с первыми без товарищев»[754]. П. В. Седов, обнаруживший этот указ, рассматривает его как один из актов, служивших к ограничению местничества, идея которого могла принадлежать кн. Ю. А. Долгорукому, возглавлявшему в это время Стрелецкий приказ. Князь, по мысли автора, мог быть заинтересован в модернизации местнического законодательства таким образом, чтобы старшинство, основанное на служебно-хронологическом принципе, т.е. зависящее от выслуги, определяемой первенством записи в боярских книгах и списках[755], начало превалировать над старым родовым принципом. Интересно, что, несмотря на то что конфликты городовых дворян со вторыми воеводами, неоднократно возникавшие в предыдущие годы, решались, как правило, в пользу городовых корпораций, приговоры эти не послужили основой для принятия соответственного указа, что подтверждает гипотезу об исключительно разрядной, «честной» подоплеке этих столкновений. Вероятно, в составе верхушки далеко не каждой служилой корпорации были лица, которые почитали себя «братьей» тому или иному второму воеводе. В случае же с головами вопрос об их родовитости и даже о иерархическом месте полковника или головы в боярских списках просто не возникал; речь шла всего лишь о должностном соотношении (в старых местнических формах) - любой полковник или голова подчинен только первому воеводе. Принцип этот подтвержден был через год, когда стрелецкий полковник стольник С. Ф. Грибоедов, вероятно, сын известного дьяка, попросил грамоту с подтверждением этого указа для предъявления ее боярину кн. Г. Г. Ромодановскому, в полк которого он был назначен. Челобитье
С.              Ф. Грибоедова было удовлетворено, «...и великий государь царь и великий князь Феодор Алексеевичь... пожаловал ево Семена, велел ево против того своево государева указу во всяких делех ведать боярину и воеводе князю Григорью Григорьевичи) да сыну ево стольнику князю Михаилу Григорьевичи) Ромодановским, а товарищем ево ни в каких его великого государя делах ево не ведать, и в ево государевых грамотах писать ево Семена с одним боярином и воеводою со князем Григорьем Григорьевичем, и о том к нему боярину и воеводе послать свою великого государя грамоту»[756]. Отзвуком прежней местнической традиции в цитированном решении является распространение прерогатив первого воеводы и на его сына, против чего, вероятно, сын дьяка не решился возражать.
      1.  
<< | >>
Источник: Ю. М. Эскин. Очерки истории местничества в России XVI-XVII вв. / Юрий Эскин - М.: Квадрига. - 512 с.. 2009

Еще по теме Указы о безместии объезжих голов (1600-1643 гг.):

  1. Безместие в разрядах придворных церемониалов Безместие при венчаниях на царство
  2. Безместие в административной службе Безместие в Боярской думе
  3. Указы о кабальных холопах
  4. § 2. Правительственные указы по земельному вопросу
  5. ИМПЕРАТОРСКИЕ УКАЗЫ (CONSTITUTIONES PR1NC1PUM)
  6. Указы о смотре государева двора и всеобщей отмене местничества 1680 г.
  7.   ГИДРА ТЕРРОРА ПОДНИМАЕТ ГОЛОВЫ
  8. § 110. Знак бараньей головы
  9. Голова, сердце и существо
  10. «Незрелый» городской голова