<<
>>

   Василий II Васильевич Темный

   От деда к внуку

   Дедом Василия Васильевича по отцовской линии был Дмитрий Донской, а по материнской – великий князь Литвы Витовт. По-видимому, в нем сошлись лучшие качества двух этих династий – Рюриковичей и Гедиминовичей.    Легенда сообщает, что когда Великая княгиня Софья Витовтовна, жена сына Донского – Василия Дмитриевича, «не скоро разрешилась от бремени и терпела ужасные муки», взволнованного супруга успокоил один старец: «Не тревожься! Бог дарует тебе сына и наследника всей Руси». В это же время духовник великого князя, молившийся в своей келье, услышал голос: «Иди и дай имя великому князю Василию». Священник удивился, вышел из кельи, никого рядом не обнаружил, прибыл во дворец и узнал радостную весть: княгиня родила сына!    Это случилось 10 марта 1415 года. Ему не было и десяти лет, когда умер его отец, и через два года, после смерти старших братьев, он оказался претендентом на трон, который был никем не занят, но возле которого находился регентский совет, состоявший из его матери, митрополита Фотия и боярина И. Д. Всеволожского. В руки этих людей и была передана его судьба и судьба принадлежавшего ему по праву крови Великого Московского княжества.

   Детство и юность Василия Васильевича

   После смерти Василия Дмитриевича, разумеется, началась борьба за опустевший московский престол. И конечно же первым претендентом на него оказался брат покойного, второй сын Дмитрия Донского, пятидесятилетний Юрий. Митрополит Фотий пытался убедить Юрия не воевать за Москву, но тот не внял совету и стал собирать войско. Блюстители трона ответили тем же и пошли к Костроме. Юрий не вступил в бой с московской ратью и бежал сначала в Нижний Новгород, а потом – в Галич Мерьский, расположенный в 120 верстах к северо-востоку от Костромы.    Вскоре в Галич приехал на переговоры с Юрием Фотий, но переговоры ни к чему не привели, и митрополит поехал в Москву. И тут, если верить летописям, случилось чудо: сразу после отъезда Фотия на Галич налетела страшная болезнь. Она нещадно косила людей и сильно напугала Юрия. Он догнал митрополита, уговорил его вернуться в Галич и благословить народ. Согласно летописным легендам, Фотий исполнил просьбу, болезнь из Галича ушла, а Юрий замирился со своим племянником до окончательного решения вопроса о великокняжеском престоле в Орде.    На следующий год на Русь, в том числе и на Москву, в очередной раз налетела моровая язва, и дедушка малолетнего Василия, Витовт, пользуясь слабостью десятилетнего внука, собрал крупное войско, в котором были «даже богемцы, волохи и дружина хана татарского, Махмета», и напал на город Опочку. Лишь удивительная воинская смекалка русских и страшная буря вынудили Витовта отступить. Однако по пути на родину он осадил Порхов, жители которого, а следом за ними и новгородцы решили откупиться от воинственного старца.    То был последний поход Витовта. В 1430 году он, видимо предчувствуя скорую кончину, пригласил к себе в гости всех знаменитых правителей Восточной Европы. В Троку (Тракай) – резиденцию князей литовских – приехали Василий II Васильевич и митрополит Фотий, многие русские князья, послы императора Византии, великий магистр прусский, польский король Ягайло, другие знатные и венценосные особы. Каждый из них старался перещеголять всех в роскоши, но Витовт, восьмидесятилетний седой старик, удивил их роскошью пиров. «Ежедневно из погребов княжеских отпускалось 700 бочек меду, кроме вина, романеи, пива, – а на кухню приводили 700 быков и яловиц, 1400 баранов, 100 зубров, столько же лосей и кабанов.

Праздновали около семи недель в Троках и в Вильне…» – писал Н. М. Карамзин.    Старик Витовт, поражая всех великолепием и богатством, не забывал, однако, о политике. Он пытался уговорить венценосцев разрешить ему называться королем литовским. Ягайло был категорически против этого, боясь, как бы Литва не отделилась от Польши. Нунций папы римского стоял на стороне интересов Польши. Витовт, завоевывая земли на востоке, вполне мог войти в тесный контакте православными русскими и отойти от католиков – поляков. Праздник для Великого князя Литовского был загублен. Он загрустил, занемог. Гости разъехались. Лишь митрополит Фотий еще некоторое время оставался при больном Витовте, надеясь, видимо, получить у Великого князя разрешение на присоединение Киевской митрополии к Московской.    Витовт вскоре умер. Государство Литовское пережило вместе с ним апофеоз могущества и славы. Князья Тракая и Вильно, потомки Витовта, долгое время представляли грозную силу, но того могущества они уже не имели, того громадного влияния на дела русских князей уже никогда не оказывали.    В 1431 году исполнилось шесть лет со дня заключения договора между Василием II и Юрием Дмитриевичем, не позабывшим, на беду русским людям, о великокняжеском престоле и заразившим этой мечтой своих упрямых сыновей. В 1428 году дядя и племянник продлили договор, но по прошествии трех лет Юрий объявил великому князю войну. Тот не хотел кровопролития и предложил дяде решить спор в Орде. Претендент на великокняжеский престол охотно согласился с этим и отправился в Сарай.    Василию II помог московский боярин Иван, который смог убедить хана Махмета оставить ярлык на великое княжение внуку Дмитрия Донского. Счастливый Василий Васильевич вернулся в Москву, и здесь ордынский царевич Улан посадил его на трон. После этого город Владимир окончательно потерял статус столичного.    В том же 1433 году состоялась свадьба великого князя и Марии Ярославны, правнучки Владимира Андреевича Храброго, княжны Серпуховской и Боровской. И здесь, на свадьбе, вдруг воскресла, казалось бы, давно и основательно забытая история о похищенном много лет назад драгоценном поясе Дмитрия Донского.    Вот как описывает этот эпизод А. П. Торопцев:    «Давно утерянный, подмененный еще на свадьбе Дмитрия Донского, золотой, красивый, с цепями, осыпанными драгоценными каменьями и жемчугом, забытый многими (но не всеми!), он вдруг появился на свадьбе Василия II Васильевича и Марии, правнучки серпуховского князя Владимира Андреевича. В 1367 году тысяцкий Василий, видимо, надеялся на то, что суздальский князь Дмитрий Константинович либо его дети победят в борьбе за власть, и тогда драгоценный пояс поможет возвыситься, приблизиться к вершинам власти ему либо его сыну Николаю, женатому на дочери князя суздальского, которому вор и подарил драгоценную безделушку.    Уже тысяцких в Москве давно не было, ликвидировал их Дмитрий Донской, но история с подмененным поясом, начатая ими, еще не закончилась.    На свадьбу Василия II прибыли сыновья Юрия, Дмитрий Шемяка и Василий, который явился во дворец, опоясанный дивным поясом. Не скрывая восхищения, все смотрели на богатую, исполненную прекрасным мастером игрушку, но вдруг Петр Константинович, наместник Ростовского княжества, старый человек, подошел к матери жениха, Софии, шепнул ей на ухо: „Это тот самый пояс, который подменили на свадьбе великого князя Дмитрия Ивановича“. София, неравнодушная, как и большинство женщин, к такого рода изделиям, гордой походкой подошла к Василию Юрьевичу, медленным движением сняла с него пояс.    Василий от неожиданности опешил. Несколько секунд он стоял молча. Пояс достался ему по наследству. Лично он его не подменивал. Значит, он носил его по праву. София опозорила, унизила его. Такое мужчины не прощают. Никому. Ссора вспыхнула вмиг. Василий и Дмитрий Шемяка попытались силой отобрать пояс, но слуги великого князя были начеку. Обиженные и злые, сыновья Юрия крикнули в один голос: „Мы отомстим! И месть наша будет жестокой!“ – и покинули хоромы великого князя.    Повод – это не причина. Повод – это последняя капля. Повод – приманка для слабых и для сильных».

   Начало последней междоусобной распри

   Последняя распря русских князей продолжалась почти двадцать лет.    Ею могли бы воспользоваться соседи – Литва и Орда. Но именно в эти годы в Литве началась своя распря между наследниками Витовта, а также с другими соискателями богатейшего приза – государства Литовского. Да и в Орде наметившаяся было во времена правления Едигея стабильность пошатнулась: Золотая Орда в тридцатые годы XV столетия распалась на Сибирское, Казанское, Крымское, Астраханское ханства, а затем и на другие ханства. Ханы этих государств еще представляли собой могучую силу, но влиять на состояние дел в Восточной Европе уже не могли. Может быть, поэтому последняя распря на Руси продолжалась так долго.    В апреле 1433 года Василий II Васильевич, узнав о стремительном продвижении к Москве войска Юрия Дмитриевича и его сыновей, наскоро собрал рать и встретил противника на Клязьме. Увидев огромное войско дяди, племянник насмерть перепугался, бежал из Москвы с матерью и молодой женой сначала в Тверь, а затем в Кострому, где был пленен победителем.    Юрий объявил себя великим князем, дал Василию в удел Коломну. Бывшие недруги по-родственному обнялись, Василий уехал в Коломну. И тут-то началось нечто необычное для всех русских распрей прошлого: в удел племянника со всех сторон потянулись бояре, князья, народ – сказалась соответствующая идеологическая обработка населения окружением князя, Юрия называли хищником, давали другие нелестные определения. Самозваный великий князь тоже не дремал, только слушали его плохо. Особенно жители столицы – бояре, которых Юрий лишил их постов, и простолюдины, по неясным причинам проявившие вдруг жалость и любовь к внуку Донского, – встали единодушно в его защиту. «В несколько дней Москва опустела: горожане не пожалели ни жилищ, ни садов своих и с драгоценнейшим имуществом выехали в Коломну, где не доставало места в домах для людей, а на улицах для обозов. Одним словом, сей город сделался истинно столицею великого княжения, многолюдною и шумною. В Москве же царствовали уныние и безмолвие; человек редко встречался с человеком, и самые последние жители готовились к переселению. Случай единственный в нашей истории и произведенный не столько любовью к особе Василия, сколько усердием к правилу, что сын должен быть преемником отца в великокняжеском сане!» – писал Н. М. Карамзин.    С этим выводом Н. М. Карамзина могут согласиться далеко не все, но сам факт исхода жителей Москвы из любимого города говорит о многом и главным образом о том, что на рубеже XIV–XV веков действительно (как об этом писал в XIX веке И. Е. Забелин) «вокруг Москвы-города уже существовал Москва-народ, именно та сила, которая впоследствии заставила именовать и все народившееся Русское Государство – Москвою, Московским Государством».    В этом действе обитателей окрестностей Боровицкого холма впервые столь ярко проявилась одна из главных, определяющих русский дух черт московского характера: невоинственное упрямство, которое можно с большой степенью точности определить всем хорошо знакомым русским «не замай!». Справедливости ради следует отметить, что подобные открытые проявления какого-либо недовольства для московского люда были в последующие века чрезвычайной редкостью. Москва-народ «выступал» исключительно редко. Хотя бунтов всевозможных бывало здесь предостаточно, новгородским духом на Москве и не пахло. Но с виду спокойный, этакий трудяга Москва-народ внутренне всегда готов был устроить нечто подобное «исходу в Коломну».    Посидел князь Юрий в Москве, понял, что управлять пустыми домами, улицами очень трудно, просто невозможно, уехал в Галич, перед этим уведомив соперника в том, что он уступает ему Москву, «где Василий скоро явился с торжеством и славою, им не заслуженною, сопровождаемый боярами, толпами народа и радостным их криком. Зрелище было необыкновенное: вся дорога от Коломны до Москвы представлялась улицею многолюдного города, где пешие и конные обгоняли друг друга, стремясь вслед за государем, как пчелы за маткой, по старому, любимому выражению наших летописцев», – писал Н. М. Карамзин.    Московский люд всегда был щедрым на авансы всем своим законным правителям. Но далеко не всегда эти авансы шли в дело.    В 1434 году Юрий одержал полную победу над войском Василия, тот позорно сбежал в Нижний Новгород, а победитель после недолгой осады столицы вошел в Москву. Внук Донского в отчаянии решил бежать в Орду, но вовремя подоспела весть о кончине 6 июня 1434 года Юрия Дмитриевича, и распря вспыхнула с новой силой. Взаимное озлобление было столь великим, что Василий Васильевич приказал ослепить собственного племянника – князя Василия Юрьевича, сына своего родного брата и главного соперника – Юрия. А между тем в 1437 году изгнанный из Орды Махмет отошел со своим войском в Белев, в то время принадлежавший литовцам. Василий Васильевич, когда-то получивший из его рук ярлык на великое княжение, теперь послал на бывшего благодетеля войско во главе с Шемякой и Дмитрием Красным, еще одним сыном Юрия (некоторые ученые считают, что был лишь один сын у Юрия с именем Дмитрий, а именно Шемяка).    Братья шли к Белеву как по чужой стране: грабили местное население нещадно. Но когда дело дошло до битвы с Махметом, они проявили бездарность и трусость. Русские потерпели жестокое поражение. Василий II Васильевич перестал доверять Шемяке, хотя спустя три года вновь заключил с ним дружественный союз. Махмет покинул Белев – бывший хан был человеком энергичным и упорным, он откочевал в Казань, разрушенную несколько лет назад, восстановил город и основал ханство. Обиду на русского князя он не забыл.    В 1440 году умер Дмитрий Красный; Шемяка после смерти младшего брата стал еще опасней, будто перешла к нему от родственника непримиримость по отношению к Василию Васильевичу.    Они воевали друг с другом в 1441 году. Игумен Троицкий, Зиновий, примирил их, но ненадолго.    В 1444 году русские воевали уже трижды. Сначала обменялись налетами с Литвой. Войско, посланное Василием на Брянск и Вязьму, дошло чуть ли не до Смоленска, вернулось с богатой добычей. Затем семь тысяч литовцев ворвались в Русскую землю, очистили окрестности Козельска, Калуги, других городов, разгромили наспех собранный русский отряд и ушли домой.    Организовать серьезное сопротивление литовцам помешали ордынцы, вторгшиеся во главе с царевичем Мустафой на Русь с юга. Мустафа шел быстро. Ограбил Рязанскую землю, взял за пленных большой выкуп, отправился на юг, но ранняя зима остановила его. Он понял, что домой ему не добраться, попросил у жителей Переяславля-Рязанского приюта до весны. Переяславцы, не желая лишних осложнений, впустили ордынцев в город, но тут подоспела рать Василия Васильевича, подкрепленная мордвинами, у которых были великолепные для глубокого снега лыжи. Мустафа оказался меж двух огней: жители Переяславля могли взбунтоваться, но выходить на бой в поле, покрытое глубоким снегом, было самоубийством. Царевич, понимая всю безрассудность своего решения, вывел войско к берегу реки Листени и дал последний в жизни и свой лучший бой. Ордынцы дрались самоотверженно и без единого шанса победить. Был у них еще один шанс спастись – смириться с пленом. Ордынцы в тот день выбрали бой вместо плена и погибли почти все.    В тот же год войско хана попыталось отомстить за поражение Мустафы. Рязанцы и мордва встретили ордынцев во всеоружии. Противник отошел на юг, а с востока налетел на Русь хан Махмет. Василий Васильевич моментально собрал рать, выступил на врага, тот благоразумно отступил. Русское войско было распущено.    Тяжелый год прошел, но не прошли тяжелые времена. Ранней весной разведчики доложили Василию Васильевичу о том, что Махмет вновь ворвался в Русскую землю.    На этот раз Шемяка не подал руку помощи великому князю. Василий Васильевич выступил в поход, сразился с превосходящим войском Махмета. В том бою русский князь превзошел самого себя. Дрался он, как былинный богатырь. Но ордынцы выиграли битву и взяли его в плен. В Москву были доставлены лишь золотые кресты Василия.    Расчет ордынцев был гениально прост. Они знали, как благоговейно относятся к законному великому князю жители Москвы, и были уверены в том, что известие о его пленении вызовет в городе панику. Ордынцы не ошиблись. Слухи о силе их войска, явно преувеличенные, и, главное, весть о пленении Василия сделали свое дело. Паника волнами страха прокатилась по окрестностям Москвы. В город со всех сторон устремились люди, покидая родные очаги. Пришла ночь. Город еще не уснул, как в Кремле вспыхнул страшной силы пожар. Вырвавшись из Кремля в город, он сгубил около трех тысяч человек, все деревянные постройки сгорели, даже каменные стены церквей рухнули. Не выдержали мать и жена великого князя. От ужаса пожара, от страха они бежали в Ростов Великий. В это время к Москве подошли ордынцы, но, не решаясь на штурм, командовавший ими хан Махмет решил нанести удар с другой стороны. Он отправил послов к Шемяке. Тот очень обрадовался подвернувшемуся случаю и согласился на все предложенные ему условия. В обмен на великое княжение согласился отдать в вечную зависимость от Орды всю Русь.    Переговоры велись не так быстро, как хотелось бы Махмету. Не имея точных сведений об их результатах, он заволновался, поверил слухам об убийстве Шемякой своих послов. А тут пришла весть о том, что Казань взяли соперники Махмета. Он срочно прекратил переговоры, выпустил из плена, правда за богатый выкуп, Василия Васильевича, отправился в Казань, а великий князь поехал в свою столицу.    В Москву он вернулся через полтора месяца, 17 ноября 1445 года. Город восставал из пепла и руин. Разрушенная пожаром Москва претерпела 1 октября, в день «расставания» Махмета и Василия, невиданное в этих краях бедствие – землетрясение. Оно не нанесло городу страшных бед, но напугало москвичей. Несколько дней они со страхом обсуждали это явление. Но… удивительно, почему так долго ехал из Курмыша в Москву Василий II Васильевич? Сорок семь дней! В чем причина труднообъяснимой медлительности? Чего он ждал? Кого боялся? Может быть, черни? Или Шемяки? Ответить на эти вопросы сложно, но ответы могли прояснить многое, затушеванное летописцами, да так и не проявленное позднейшими историками, во взаимоотношениях Рюриковичей и других слоев населения.    Народ встретил Василия с великой радостью. Москва уже была готова к единодержавию. Она и относилась-то к великим князьям как к государям. Но для единодержавия еще не «созрели» многие князья из рода Рюриковичей. Шемяка пользовался этим. Он вновь, бежав в Углич, объявил войну Василию Васильевичу и 12 февраля 1446 года пленил его в Троицкой лавре, куда тот, по обычаю, поехал молиться. В ту же ночь войска Дмитрия Юрьевича взяли Москву.    Шемяка повелел ослепить Василия, отправил его в Углич и объявил себя великим князем. Москва приняла Дмитрия Юрьевича настороженно, но приняла.    Так закончился первый этап великой междуусобной распри на Руси: Великий князь Московский Василий II Васильевич был ослеплен и с этих пор вошел в историю под именем Темного, а на его престоле оказался в эту пору удачливый победитель – Дмитрий Шемяка.

<< | >>
Источник: Вольдемар Балязин. Неофициальная история России.    Ордынское иго и становление Руси. М.: Олма Медиа Групп. 192 с.. 2007

Еще по теме    Василий II Васильевич Темный:

  1.    Василий Васильевич Розанов
  2. А. А. Васильев ЛОГИЧЕСКОЕ СЛЕДОВАНИЕ АРИСТОТЕЛЯ И ЛОГИКА ХРИСТИАНСКОЙ АНТИНОМИИ (Н. А. ВАСИЛЬЕВ, о. п. ФЛОРЕНСКИЙ, с. Л. ФРАНК)
  3. Темный пророк
  4.    Последние годы правления Василия Темного
  5.    Александр Васильевич Суворов
  6.    Денис Васильевич Давыдов
  7.    Михаил Васильевич Ломоносов
  8.    Иван Васильевич в первые годы его жизни
  9.    Федор Васильевич Ростопчин
  10.    Иван Васильевич и Софья Фоминична
  11. Михаил Васильевич Ломоносов            
  12.    Александр Васильевич Чаянов