<<
>>

   Византийцы и иные иноземцы в Москве

   На кого могла рассчитывать Софья Фоминична как на верных слуг и помощников, оказавшись в Кремле? Прежде всего на своих попутчиков, приехавших с нею. Это были Траханиоты, Ховрины, Ралевы, бывшие самыми доверенными ее слугами. Однако же и многие другие греки, приехавшие с нею из Рима, быстро заняли ключевые посты и в дворцовой администрации, и в окружении митрополита, а позднее и приглашенные в Москву итальянцы, для которых Москва стала второй родиной. Это были выдающиеся зодчие, преобразившие к концу века Кремль, воздвигнувшие белокаменные Успенский, Архангельский и Благовещенский соборы.
Грановитую палату и Каменный государев дворец и все те стены и башни Кремля, что стоят и сегодня.    В 1475–1479 годах Аристотель Фиораванти возвел Успенский собор – усыпальницу русских митрополитов и патриархов, место, где происходило венчание на царство великих князей, а затем царей и императоров.    В 1487–1491 годах два итальянских архитектора – Марк Фрязин и Пьетро Антонио Соляри – построили парадный приемный зал великокняжеского дворца – Грановитую палату.    После этого в 1505–1508 годах Алевиз Фрязин Новый построил Архангельский собор, и одновременно с этим в центре образовавшейся Соборной площади произошло строительство самой высокой башни в Кремле – колокольни Ивана Великого высотой в 81 метр. Архитектором этого сооружения, в основании которого располагалась церковь Иоанна Лествичника, был итальянский зодчий Бон Фрязин.    Опорой Софьи были и ученые монахи-греки, замещавшие в московской епархии немало важных мест. Были среди них и переписчики книг, и купцы, и мастера – литейщики, ювелиры, лекари.    Софья привезла с собою книги, которых в Москве было очень мало, и это заставило считать ее просвещенной государыней. А так как сочинения эти были главным образом церковными, то к ее репутации прибавилось и то, что стала она слыть велемудрой и благочестивой.    Греки очень скоро почувствовали себя в Москве лучше, чем дома, став повсюду своими людьми. Православные – они были желанными собеседниками московских священников, видевших в них носителей древлего благочестия, почитавших в них свет афонской благодати. Держали их в почете и у торговых людей, не бывавших дальше Сурожа в Крыму да Казани на Волге. Книгочеи и грамотеи, стали они толмачами и писцами у думных государевых дьяков, вершивших дела с иноземцами. Цифирные и численные, знали они лучше многих русских ремесло денежных менял, искусство сбора податей, дела мытные да ростовщические.    Следует иметь в виду, что иноземная колония в Москве была тогда очень невелика. Если не считать служилых татар и выходцев из Литвы и Польши, несших чаще всего военную службу, то представителей других народов можно было перечесть по пальцам.    Приезжавшие и уезжавшие купцы оказывались в Москве ненадолго и, распродав привезенный товар, а затем купив новый, отправлялись каждый своей дорогой.    При дворе великого князя оставались служить мастера Монетного двора и Оружейной палаты – чаще всего немцы и итальянцы, врачи и аптекари – немцы и евреи, переводчики-толмачи – люди разных наций, и государевы зодчие – чаще всего «фрязи», выходцы из «Фряжской страны» – Италии.    Все эти люди, кроме евреев, были католиками, и русские, называя их «латыне», хотя и видели на них крест, христианами их не признавали, ибо кроме православных греков и южных славян не было для русских истинных христиан.    А греки – и из Византии, и с Пелопонесса – оказались мастерами на все руки и потому стали своими среди всех: и русских и иноземцев.    Софья Фоминична вскоре после приезда стала недужить близорукостью и худо слышать, и они, ее слуги, стали для своей госпожи и глазами ее и ушами.
И благодаря им никто во всем государстве Московском не знал больше, чем она.    Вскоре всезнающие и вездесущие слуги стали рассказывать Софье Фоминичне о приближенных великого князя, о первых сановниках государства – администраторах и воеводах.    И почти сразу отметила она среди московских бояр знатных, богатых и многочисленных потомков тогда уже легендарного вельможи Андрея Ивановича Кобылы, появившегося в Москве за два века до нее, и коих звали теперь Захарьиными или же по-старому – Кошкиными.

   Знакомство с Захарьиными-Юрьевыми – будущими Романовыми

   А когда Софья перезнакомилась со всеми важнейшими сановниками, узнала она и то, что, по семейному преданию, были они выходцами из «прусской земли», откуда вели свою родословную многие знатные русские фамилии. Чаще это было чистым баснословием, иногда же – полуправдой и крайне редко – истиной.    Захарьины-Кошкины считали основателем своего рода Андрея Ивановича, прозванного Кобылой, откуда и потомки его в стародавние времена стали известны как Кобылины. Андрей Иванович Кобыла оставил пять сыновей, младший из которых – Федор носил прозвище Кошка, его же дети назывались Кошкиными. Почему? Потому что у Чудского озера стояли два городка и один из них назывался Кобылин, а второй – Кошкин. И тогда имена Кобылы и Кошки следует производить не от прозвищ, а от названий принадлежащих им городов, так же как и в случае с князьями Шуйскими – из Шуи, Воротынскими – из Воротынска, Ярославскими – из Ярославля, Вяземскими – из Вязьмы и т. п.    Не менее правдоподобно истолкование прозвища Кобыла от имени отца Андрея, которого до приезда в Россию звали Гланда-Камбила Дивонович. Он был князем одного из литовских или прусских племен и бежал из своих владений не то из-за нападений Тевтонского ордена, не то из-за междуусобных распрей, вспыхнувших в литовских землях после смерти Великого Литовского князя Миндовга, когда в Новгороде и Пскове оказалось до трехсот семей вынужденных изгнанников, так что даже одна из улиц Новгорода стала называться Прусской.    Тогда по созвучию с именем отца Андрея – Камбила – русские могли прозвать и сына Кобылой, а отчество «Иванович» он получил после того, как Гланда-Камбила Дивонович обратился в православие и при крещении получил имя Иван.    Позднее Романовы утверждали, что их предок возведен в сан боярина чуть ли не самим родоначальником московских князей – Даниилом Александровичем, родным сыном Александра Невского. Имя этого предка было Федор Кошка, и он был ближайшим сподвижником Дмитрия Донского, который, отправившись на Куликово поле, оставил боярина Федора Андреевича «блюсти град Москву и охранять великую княгиню и все семейство его».    А через одиннадцать лет выдал Федор Кошка одну из своих дочерей, Анну, за сына Великого князя Тверского Михаила Александровича – Рюриковича, одного из могущественнейших русских князей. Сына Михаила Александровича звали Федором, который по принадлежавшему ему городу Микулину, расположенному в сорока верстах от Твери, назывался князем Микулинским.    Следующим знаменитым государственным мужем из потомства Андрея Кобылы был Иван Федорович Кошкин – наместник Новгорода Великого, боярин и казначей Великого князя Московского Василия Дмитриевича, сына Дмитрия Донского.    Каждое новое поколение Романовых все теснее роднилось с Рюриковичами: внучка Федора Кошки, Мария, стала женой князя Ярослава Владимировича Боровского – прямого потомка Ивана Даниловича Калиты, дочь Марии и Ярослава Боровских была великой Московской княгиней – женой Василия Темного. А их сыном и был муж Софьи Палеолог – великий князь Московский Иван III Васильевич.    Обо всем этом не сразу, но зато с возможно полною достоверностью и узнала Софья Фоминична.    Родство было наиболее верным средством занять при дворе видное положение, и потомки Федора Кошки использовали это благоприятное обстоятельство как могли.    При Василии Васильевиче Темном, коего числили уже по монаршему счету Василием II, был боярином и родственник Великой княгини, доводившийся Федору Кошке внуком, Захарий Иванович Кошкин. А когда Софья Палеолог приехала в Москву, боярами ее мужа были сыновья Захария Ивановича, коих именовали уже не Кошкиными, а звали по имени их отца – Захарьиными.    Сыновей Захария Ивановича звали Юрием и Яковом, и они стали родоначальниками двух ветвей родословного древа Захарьиных – Захарьиных-Юрьевых и Захарьиных-Яковля. Именно Захарьины-Юрьевы впоследствии подарили России новую правящую династию – Романовых.

<< | >>
Источник: Вольдемар Балязин. Неофициальная история России.    Ордынское иго и становление Руси. М.: Олма Медиа Групп. 192 с.. 2007

Еще по теме    Византийцы и иные иноземцы в Москве:

  1.   РУССКИЕ И ИНОЗЕМЦЫ В РОССИИ
  2. Как жили византийцы
  3. ОТНОШЕНИЯ С ИНОЗЕМЦАМИ
  4. Свидетельства об отношении византийцев X в. к миссии
  5. ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ КАК ФАКТОР ФОРМИРОВАНИЯ ВИРТУАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ И ПРОЦЕССЫ СОЦИАЛЬНОЙ СИНЕРГИИ Борушко Н.В., Иноземцев В.А.
  6. Глава 3 ИНЫЕ ПАМЯТНИКИ
  7. Раздел VI. Иные положения.
  8. Раздел III. ИНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
  9. § 7. Иные средства доказывания
  10. § 10. Иные виды наказания
  11. § 3. Иные виды краж
  12. § 4. Иные посягательства на жизнь
  13. § 4. Иные виды мошенничества
  14. §8. ИНЫЕ УЧАСТНИКИ АДМИНИСТРАТИВНОГО ПРОЦЕССА
  15. 6.10. Иные меры процессуального принуждения
  16. § 2. Основные и иные права человека и гражданина