<<
>>

   Визит в Петербург Вильгельма Оранского

   Наступил 1825 год – последний год царствования Александра.    Было заметно, что стал он апатичен и с большим безразличием, несвойственным ему прежде, стал относиться к государственным делам.    Более всего занимало теперь Александра здоровье его больной жены, и он подолгу просиживал в ее покоях, беседовал с ней, с врачами и строил разные планы насчет ее выздоровления.

О старом было забыто.    Весной в Петербург приехал король Нидерландов Вильгельм VI Оранский. За время, прошедшее после его свидания с Александром в 1814 году в Бельгии и Голландии, их отношения стали гораздо более близкими: в 1816 году самая младшая сестра Александра – великая княжна Анна Павловна – вышла замуж за Вильгельма Оранского, и он стал Александру шурином.    Испытывая к нему и дружеские, и родственные чувства, Александр признался, что давно уже хочет оставить престол и уйти в частную жизнь.    Гость стал всячески его отговаривать, но Александр был тверд.

   Сообщение Шервуда

   После того как Вильгельм Оранский покинул Петербург, Александр отправился в очередное путешествие – на сей раз в Варшаву, но вопреки обыкновению через два месяца возвратился в Петербург, чтобы совершить еще одно путешествие – в Таганрог, где, по мнению врачей, болезнь Елизаветы Алексеевны должна была отступить.    Из Таганрога, после выздоровления жены, Александр намеревался поехать в Крым, потом на Кавказ, и после всего этого – в Сибирь.    Он уже почти собрался в дорогу, как вдруг Аракчеев привез к нему унтер-офицера 3-го Украинского полка Шервуда, доложившего Аракчееву о существовании «Южного общества». Теперь уже о заговоре знал Аракчеев, и Александр не мог делать вид, что ничего не ведает.    Он приказал Аракчееву проследить за тем, чтобы Шервуду было оказано всяческое содействие в раскрытии заговора.

   Панихида в Александро– Невской лавре

   После этого, 1 сентября 1825 года, Александр отправился в Таганрог, а Елизавета Алексеевна должна была выехать двумя днями позже.    Заметим, что перед любым отъездом из Петербурга Александр всегда служил молебен в Казанском соборе.

Однако перед последней в его жизни поездкой порядок этот был нарушен. И вот почему. 30 августа 1825 года в Александро-Невской лавре служили литургию в честь перенесения мощей святого Александра Невского из Владимира в Санкт-Петербург. Отстояв литургию, Александр попросил митрополита отслужить послезавтра, 1 сентября, в четыре часа утра молебен в связи с его отъездом из Петербурга. Однако попросил, чтобы эта его просьба осталась в тайне.    Накануне Александр прислал множество свечей, ладан и масло, а митрополит приказал приготовить для него облачение малинового бархата по золотой основе, сказав, что хотя посещение храма столь высокой особой и требует светлоторжественного облачения, но в этом случае он считает неподобающим одеться в светлые ризы, ибо после молебна всем предстоит разлука с государем.    Около четырех часов утра 1 сентября митрополит, архимандриты и лаврская братия вышли к воротам, чтобы встретить царя. Было темно и абсолютно тихо. В четверть пятого к воротам подкатила легкая коляска, запряженная тройкой, и из коляски вышел Александр, приехавший в лавру только с одним кучером. Он был одет в вицмундир, на который был накинут серый плащ, на голове его была фуражка. У государя не было даже шпаги.    Он извинился за опоздание, приложился к кресту, приказал затворить за собой ворота и пошел в Троицкий собор.    Перед ракой Александра Невского царь остановился и начал слушать чин благословления в путешествие.    Когда началось чтение Евангелия, Александр встал на колени и попросил митрополита положить Евангелие ему на голову. Так и стоял он с книгой на голове, пока митрополит не кончил чтение. При этом присутствующие монахи пели тропарь «Спаси, Господи, люди твоя».    Когда известный русский историк М. И. Богданович коснулся этого сюжета в последнем томе своей шеститомной «Истории царствования императора Александра I и России в его время», изданной в Петербурге в 1869–1871 годах, то утверждал, что в Александро-Невской лавре утром 1 сентября служили, по просьбе Александра, не молебен о благополучном путешествии, а панихиду.    Так как при этом в соборе были только православные монахи и священники, то они не могли спутать молебен с панихидой, а кроме них никто не мог сообщить М.
И. Богдановичу такую подробность.    В пользу версии о том, что это была панихида, говорит также и то, что, уезжая из Петербурга, Александр никогда не служил молебна без свиты и сопровождавших его лиц.    Заметим также, что вместе с Александром отправились в дорогу начальник Главного штаба барон Дибич, лейб-медики Виллие и Тарасов, вагенмейстер полковник Саломка – начальник обоза, осуществлявший руководство всей ходовой частью: экипажами, лошадьми, упряжью, фуражной частью и пр., четыре офицера и немалое число прислуги.    Все эти люди ехали в других экипажах, но отъехали кто раньше, а кто позже Александра, и собрались вместе только по дороге на Чугуев. А в Александро-Невской лавре во время службы в Троицком соборе не было даже царского кучера Ильи Бойкова.    После того как служба кончилась, Александру дали поцеловать крест, окропили святой водой и благословили иконой.    Александр попросил одного из дьяконов положить эту икону в его коляску.

   В келье у схимника

   Выйдя с царем из собора, митрополит спросил его, не хочет ли он пожаловать к нему в келью?    – Очень хорошо, – ответил Александр, – только ненадолго. Я уже и так полчаса по маршруту промешкал.    В гостиной, оставшись один на один с митрополитом, царь согласился принять одного из схимников, а потом прошел в его келью.    Мрачная картина предстала перед Александром, как только дверь в келью распахнулась. Пол кельи и все стены до половины были обиты черным сукном. Слева, у стены, стояло высокое распятие с Богоматерью и евангелистом Иоанном по бокам.    У другой стены стояла длинная черная деревянная скамья. Тусклая лампада, висевшая в углу под иконами, скупо освещала келью.    – И это все имущество схимника? – спросил царь у митрополита. – Где же он спит?    – Он спит на полу, – ответил митрополит.    – Нет, – возразил схимник, – у меня есть постель, идем, государь, я покажу ее тебе.    И шагнул за перегородку, которую Александр в полумраке не заметил. За перегородкой увидел царь стол, на котором стоял черный гроб, а в нем лежали схима, свечи и все, что надлежало иметь при погребении.    – Смотри, государь, – сказал монах, – вот постель моя, и не моя только, но всех нас. В нее все мы, государь, ляжем и будем спать долго!    Несколько минут простоял Александр в глубокой задумчивости, а потом вышел из кельи, прошел к коляске и, сев в нее, сказал, сопровождавшим его:    – Помолитесь обо мне и о жене моей.    …Выехав за город, Александр привстал в коляске и долго смотрел на исчезающий город…

<< | >>
Источник: Вольдемар Балязин. Неофициальная история России. Том 10. Тайная жизнь Александра I. 2007

Еще по теме    Визит в Петербург Вильгельма Оранского:

  1. Глава 9 СЫНОВЬЯ ВИЛЬГЕЛЬМА
  2. Вильгельм II
  3. Вильгельм Незаконнорожденный
  4. Вильгельм Вундт. Проблемы психологии народов, 1912
  5. Из легенды о Вильгельме Телле
  6. ГЕОРГ ВИЛЬГЕЛЬМ ФРИДРИХ ГЕГЕЛЬ. HAVKA ЛОГИКИ ТОМ 1, 1970
  7. Глава вторая. Работа над основоположением наук о духе. Вильгельм Дильтей
  8. ГЕОРГ ВИЛЬГЕЛЬМ ФРИДРИХ ГЕГЕЛЬ. HAУKA ЛОГИКИ ТОМ 2, М., «Мысль», 1971
  9. ГЕОРГ ВИЛЬГЕЛЬМ ФРИДРИХ ГЕГЕЛЬ. HAУKA ЛОГИКИ ТОМ 3, М., «Мысль», 1972
  10. ГЕОРГ ВИЛЬГЕЛЬМ ФРИДРИХ ГЕГЕЛЬ. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ФИЛОСОФСКИХ HAУK / том 3 / москва, 1977
  11. КАНТ —КОРОЛЮ ФРИДРИХУ-ВИЛЬГЕЛЬМУ II (черновик)1
  12. IV. Вильгельм Кейтель и Альфред Иодль Полковник делает карьеру
  13. §5. Генезис идей «философии жизни» в исследованиях Вильгельма Дильтея
  14. 3. Вильгельм Вундт: проблема субстанции и принцип актуальности души
  15. Брак Великой княжны Марии Павловны и принца Вильгельма Шведского, герцога Зюдерманландского
  16. ОТ ОСНОВАНИЯ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА ДО ПОЛТАВЫ
  17. 3. ДИАЛОГ ПЕТЕРБУРГА И РОССИИ НА ЯЗЫКЕ СТИХИЙ
  18. Предание об основании Санкт-Петербурга
  19. Первый художественный аукцион в Санкт-Петербурге
  20. Пребывание Алексея в Санкт-Петербурге