<<
>>

Внедрение «благородного» среднего класса в кадаровскую систему

Из посткадаровского общества вышли три основные формации среднего класса: 1) исконные обладатели полити ческого капитала или его обладатели в первом поколении — так называемая номенклатура; 2) обладатели наследственного культурного капитала, которые — независимо от того, какую позицию они занимали по отношению к власти, — были потомками двух групп: отчасти номенклатурного среднего класса, отчасти — старого, «благородного» среднего класса довоенной Венгрии; 3) и, наконец, собственно «благородный» средний класс, часть которого успела прямым или опосредованным образом приобрести также и политический капитал, занимая всевозможные государственные посты, выполняя профессиональные задания или же живя за счет культурного капитала — либо используя его в мелком предпринимательстве, либо сделав карьеру в различных профессиях, требующих высокой квалификации (представители технической интеллигенции, юристы, врачи, университетские преподаватели).
Все три группы — тесно сплетенные друг с другом и связанные семейными узами, в частности благодаря неизбежным «классовым» контактам, — были в несравнимо более выгодном положении, чем новоявленные народные (особенно приехавшие из провинции) молодые интеллигенты первого поколения с их только что приобретенным и пока незначительным образовательным капиталом. Для пришедшего к власти революционным путем в период между 1945—1956 годами и монополизировавшего политический капитал номенклатурного среднего класса, состоявшего в подавляющем большинстве из владельцев капитала первого поколения, частичный допуск, включение представителей «благородного» среднего класса в истеблишмент начиная с середины 1960-х годов стало означать, с одной стороны, присвоение нового культурного капитала, с другой — постепенное расширение леги- тимационной базы системы, усиление положительного имиджа партийного государства как просвещенного. И «- наверху» и «внизу» становилось все больше людей, которым уже было что терять, кроме своих «цепей», в случае возможного падения системы или диктаторской реставрации старой власти.
Иными словами, людей, которым власть платила за их политическую лояльность материальными благами и экономическими поблажками, становилось все больше. Постоянно росло число людей, заинтересованных в политической консолидации режима и в сохранении консолидированных отношений (а значит, и его самого), в стабильности и общественном спокойствии. Этот кадаровский конгломерат средних классов то с тревогой и настороженностью, то с открытой неприязнью наблюдал за действиями маргинальной «демократической интеллигенции». И вовсе не потому, что они испытывали какие-либо верноподданнические чувства к режиму, а просто потому, что боялись за свой выстраданный, с трудом добытый modus vivendi, за свое спокойствие, благополучие, продвижение, видели опасность в совершенно бессмысленной, по их мнению, конфронтации, в бунте, грозящем разрушить их status quo, в попытках разбудить дикого зверя-государство, завалившегося на зимнюю спячку в своей берлоге. Главная жизненная мудрость кадаровского среднего класса заключалась в следующем: пока будет сохраняться существующее равновесие сил в мировой политической системе (а изменить это положение может лишь какая-нибудь мировая катастрофа или намерения самих мировых держав), до тех пор любое радикальное, сотрясающее систему движение приведет исключительно к дестабилизации, а дестабилизация, в свою очередь, — к укреплению «жесткой линии», к отмене свобод, добытых позиционной борьбой и полученных в виде уступок, и в конечном итоге — к усилению диктаторского характера режима. В то же время «дворянский» средний класс — при том что он в значительной мере «уподобил себе» в стиле жизни, привычках, манерах поднявшийся с самых социальных низов номенклатурный средний класс — продолжал относиться к этому среднему классу с недоверием, лукаво подмигивал, скорее изображая свое участие и присутствие в системе. Правда, это притворство доходило иногда до того, что некоторые из карьеризма — цинично или в поисках самооправдания — становились сексотами. Представители «дворянского» среднего класса, вошедшие в када- ровский истеблишмент, ссылаясь на мудрость «с волками жить — по-волчьи выть», и жили своего рода двойной жизнью.
С одной стороны, своей собственной — в кругу «своих», в уцелевшем на обломках «благородного» среднего класса мире семьи—родственников—соседей. С другой — в официальном мире, в мире публичности, на работе в различных учреждениях и на протокольных мероприятиях. В зависимости от того, насколько глубоко внедрились в элиту кадаровского партийного государства и в интеллигентский средний класс (бюрократия управленческого аппарата, партийная карьера, членство в партии, карьера специалиста — технического или научного, работающего в НИИ или университете, или любая из них, дополненная сотрудничеством с органами) эти представители «дворянского» среднего класса (особенно молодое поколение родившихся во время войны или сразу же после нее и жаждущих сделать карьеру), складывались их индивидуальные судьбы в десятилетие после смены общественно- политического строя. Подчеркиваю: речь идет о выживших остатках старого «дворянского» среднего класса, в первую очередь о тех, кто сам или чьи потомки различными путями и способами (за счет своего профессионализма, демонстрируя окружению и вышестоящим лояльность, добиваясь материального благополучия, движимые циничным карьеризмом и тд.) успешно интегрировались в кадаровский средний класс, хотя по своему складу испытывали социальное отчуждение к его политической элите, вызывающее у них социально-психологическую фрустрацию, которая проявлялась то в высокомерии, то в осуждении и ненависти, то в покорности и излишнем усердии. Чем глубже внедренность того или иного представителя старого «благородного» среднего класса в номенклатурный средний класс кадаровской эпохи, тем больше вероятность того, что после смены строя он будет стремиться использовать накопленные связи в том же кругу, прежде всего участвуя в спонтанной приватизации, добиваясь новых экономических и профессиональных позиций, а иногда и соглашаясь на политические или экспертные роли в партии-правопреемнице. И наоборот: чем менее значительным и более поверхностным было его вхождение в кадаровский средний класс, тем с большей надеждой обращает он свои взоры на новые политические силы, ожидая от них возвращения некогда утраченных позиций своего капитала или приобретение новых позиций, тем решительнее стремится отличаться от существующего среднего класса, чтобы — словно возродив себя таким, каким он был между двумя мировыми войнами, — вернуть свою былую идентичность, образ мышления, восстановить весь свой внутренний и внешний облик и, не прячась и не притворствуя, открыто предстать перед миром.
Это особенно резко бросалось в глаза во время первого парламентского цикла. Консервативные представители старого «благородного» среднего класса, заключив политический союз с интеллигентами-народниками первого поколения (МДФ), получили доступ к власти. Это был единственный период, когда «христианский средний класс» («благородный» средний класс, интеллигенция небольших провинциальных городов, зажиточное крестьянство, верхушка городских ремесленников и т.д.), воспользовавшись объявленной компенсацией и только что приобретенными связями, действительно вернул себе кое- что из былой экономической и символической власти. Правда, это оказалось ничтожно мало по сравнению с той властью (с той позицией капитала), которой обладал в экономике и культуре кадаровский средний класс (на время оказавшийся в политике в положении проигравшего) и которой он быстро и весьма умело воспользовался. Политический капитал вновь «разбогатевших» членов дворянского среднего класса быстро растворился, а приобретенный ими экономический капитал им удавалось удержать и умножить только в самых редких случаях. Единственной органичной для венгерского дворянского среднего класса партией стала МДФ, однако произошло это лишь после того, как один из выдающихся и типичных ее представителей Йожеф Антал «украл» ее в Лакител- ке у основавших ее интеллигентов-народников и затем — от все более склоняющейся в сторону популистского националистического радикализма (а иногда и просто антисемитизма) группы интеллигенции, а потом, получив партию, освободил ее от нелицеприятных членов. История превращения МДФ в небольшую партию — это одновременно и история ее социокультурной гомогенизации. Она смогла бы стать современной массовой партией только в том случае, если бы сумела (раскручивая популистскую харизму лидера партии, выстраивая с позиций правящей власти собственную клиентелу, бросая жирные куски политическим и экономическим охотникам за добычей, оказывая государственную поддержку постоянно сползающим вниз по социальной лестнице слоям среднего класса) интегрировать как можно больше групп интересов и социальных слоев в новый средний класс; иными словами, если бы она оказалась способной сделать то, что пробовал с 1993 года сделать ФИДЕС, вытесненный / переместившийся из либерального левого центра, — и не без успеха.
Национально-либеральная молодежь МДФ в 1993 году перешла в ФИДЕС, а одержимые народно-национальными идеями, радикальные правые народники, профессиональные политики — как относящиеся к первому поколению, так и выходцы из дворянского среднего класса — отделились от МДФ, вырвав из нее ту часть, которая стала МИЕП (Венгерской партией справедливости и жиз ни) — партией национального радикализма: «не правой, не левой — венгерской!» После того как МДФ перестала быть правящей партией и утратила значительную часть своего политического влияния, когда от нее отделились и ранее не представлявшие единого целого политические и культурные элементы (радикальный правый популизм, народно-демократический национальный популизм, интеллигентский национальный либерализм, элитарный дворянско-нацио- нальный либерализм), члены старого дворянского среднего класса встали перед выбором: оставаться на тонущем корабле или, пока не поздно, уцепиться за борт фидесов- ского баркаса, который хоть и невелик, но скорее всего успешно переправится с левого берега на правый и готов принять их на борт. На эту операцию потребовалось некоторое время, хотя на самом деле она протекала не столько в рядах политиков сжавшейся и превратившейся в партию дворянского среднего класса МДФ, сколько в лагере их бывшего электората. В итоге гомогенизация МДФ завершилась не так давно. И завершилась она выходом из нее народников-интелли- гентов первого поколения: поскольку оставшаяся горстка отцов-основателей народнической ориентации, несмотря на все свои старания, не сумела заполучить свою партию назад у дворянского среднего класса, они ушли туда, где им и полагалось находиться с самого начала по их складу, образу мышления и поведения (национальный радикализм, популизм), — в партию владеющих образовательным капиталом в первом поколении, в ФИДЕС.
<< | >>
Источник: Калинин И.. «Холодная гражданская война». Раскол венгерского общества / Пер. с венгерского. — М.: Новое литературное обозрение. — 224 с.. 2009

Еще по теме Внедрение «благородного» среднего класса в кадаровскую систему:

  1. Внедрение «благородного» среднего класса в кадаровскую систему