<<
>>

Вопрос об иерархии городовых корпораций и конфликты между ними


Вопрос о том, существовала ли четкая иерархия служилых городов, остается открытым. А. А. Новосельский полагал, что местничество их объяснялось тем, что «порядок написания городов в разрядных списках и их старшинство были связаны с весьма реальными интересами, как то: более высокие оклады и более щедрые земельные дачи, большее жалованье и пр., но формально местничество велось о чести и заслугах»[1603].
Однако это крайне простое и заманчивое объяснение не выдерживает проверки, о чем будет сказано ниже. В. Н. Козляков в этом вопросе более осторожен, описывая разборы служилых городов, он полагает, что последовательность перечисления уездных обществ при разборах не была случайной, а отражала представления о сложившейся иерархии тех или иных дворянских корпораций[1604]. Рассмотрим порядок, в котором были записаны городовые корпорации на больших смотрах, где присутствовали служилые люди всех регионов Европейской России, подведомственных Разрядному приказу. По мнению Козлякова, «наиболее привилегированным было Замосковное дворянство, среднее положение в иерархии “городов” занимали дворяне Новгорода, Пскова, Украинных городов, Рязани, еще менее заметной была служба Северских и Понизовых городов»[1605]. По наблюдениям М. Е. Бычковой, некий порядок старшинства родов прослеживается уже в Тысячной книге и Дворовой тетради, т.е. в 1550-е гг., однако он не соответствует принятому в родословцах; весьма хаотично расположение родов и внутри списков детей боярских по статьям; возможно, здесь действовал не столько принцип знатности или географический, сколько хронологический[1606]. Доказать привилегированность тех или иных корпораций можно только одним путем - выяснить, зависела ли от ее места в списке величина поместных и денежных окладов. Вероятно, дворяне Владимира, Суздаля, Луха, Гороховца (они находятся в начале всех списков) должны были быть значительно состоятельнее, к примеру, нижегородцев, иметь больший поместный и денежный оклад. Проверить это можно по сводным спискам, начиная со второй половины XVI в. Проследим поместные оклады на примере верхушки «города» - выборного дворянства. По списку 1588/89 г. порядок «городов» и окладов следующий (здесь и далее - оклады выборных дворян даны в четвертях, от максимума до минимума по городу):
Владимир - 700-300, Суздаль - 700-200, Кострома - 900-200, Ржева- 900-300, Вязьма - 900-200, Рязань - 700-250, Дмитров - 600-400, Кашин - 500-300, Углич - 600-500, Переславль-Залесский - 700-300, Ростов - 500-400, Романов - 300, Пошехонье- 500-^00, Галич - 550-^00, Юрьев-Польской - 500-250, Муром - 700-250, Коломна - 700-200, Кашира - 700-250, Таруса - 700-250, Тула - 700-450, Калуга - 600-300, Козельск - 600-300, Лихвин - 500-^450, Алексин - 600-300, Волхов - 500-400, Брянск - 700-550, Воротынск- 700-300, Серпейск- 600-300, Мещовск- 650-300, Боровск - 500-300, Малый Ярославец -450-300, Медынь - 700-400, Верея -450-400, Волок - 500-400, Звенигород -500-400, Старица - 550-400, Зубцов - 500-150, Можайск - 600-300, Белая - 600-300, Клин - 500[1607].

Не дают доказательств и более поздние чиновные перечни. Например, «Роспись Русского войска» 1604 г. (в извлечениях): Переславль- Залесский - 400, Алексин - 550-250, Ростов - 40, Медынь - 600-250, Ярославль - 600-300, Перемышль - 500-300, Зубцов - 500-300, Боровск - 500-300, Кашин - 700-250, Бежецкий Верх - 600-300, Одоев - 400, Серпейск - 700-212, Коломна - 700-300, Романов - 300-200, Малоярославец - 500-450, Козельск - 600-250, Белев - 500-250, Мещовск - 400-250, Дмитров - 450-350, Вязьма - 700-300, Клин - 500, Белая - 500[1608].
В Боярском списке 1606-1607 гг. порядок таков: Владимир - 650-500, Суздаль - 600-450, Муром - 600-450, Переславль-Залесский - 550-450, Юрьев-Польской - 600-350, Мещера - 800-300, Нижний Новгород - 700- 400, Арзамас - 600-500, Лух - 500, Коломна - 700-300, Рязань - 700-500,
Кашира - 700-500, Таруса - 600-550, Алексин - 800-300, Тула - 600-500, Одоев - 500, Калуга - 800-500, Воротынск - 600-450, Белев - 500-400, Лихвин - 600-450, Перемышль - 650-500, Серпейск - 600-400, Мещовск - 600-400, Козельск - 600-350, Орел - 500, Болхов- 600-500, Карачев - 500-400, Брянск - 600-450, Боровск - 600-350, Малоярославец - 600-550, Медынь - 600-400, Верея - 600-450, Звенигород - 600, Руза - 600-550, Волок - 600-400, Можайск - 600-450[1609].
В Боярской книге 1627 г. порядок таков: Владимир - 800-300, Суздаль- 850-300, Юрьев-Польской - 750-350, Лух - 750-400, Муром - 850-300, Нижний Новгород - 850-400, Переславль-Залесский - 700-350, Коломна - 850-300, Кашира - 1000-400, Арзамас - 900-350, Мещера - 850-250, Тула - 900-300, Солова - 900-450, Таруса - 800-400, Серпухов - 750-300, Можайск - 900- 550, Верея - 800-550, Звенигород - 800-400, Орел - 550, Рязань - 900-300, Волок - 800-650, Боровск - 700-500, Малоярославец - 700-500, Калуга- 800-350, Воротынск - 800-300, Мещовск - 850-400, Серпейск - 900-400, Козельск - 800-300, Лихвин - 850-300, Медынь - 850-400, Белев - 800-350, Карачев - 800-450, Мценск - 800-350, Курск - 850-700, Ржева - 550-500[1610].
Оклады выборных дворян на смотру боярина кн. Б. А. Репнина 21 июня 1651 г. выглядят следующим образом. Тульский полк: туляне- 850-400, каширяне - 900-400, козельцы - 800-400, тарушане - 600-300, серпухови- чи - 600-450; Рязанский полк: рязанцы - 950-350, коломничи - 850-350, мещора (мещеряне) - 850-400; Крапивенский полк: лихвинцы - 550-450, соловляне - 900-400; Одоевский полк: калужане - 700-400, мещовцы - 800-450, серпеяне - 650-300, алексинцы - 550-400, малоярославцы - 600- 400, воротынцы -650-400, медынцы -550-400, одоевцы -450-350; Мцен- ский полк: белевцы - 550-300, болховичи - 550-400, карачевцы - 900-600, мецняне - 600-450, орловцы - 400[1611].
Судя по смете выдачи жалованья городовым дворянам на Москве в 1629 г., корпорации располагались в такой последовательности: Владимир, Суздаль, Юрьев-Польской, Лух, Гороховец, Муром, Нижний Новгород, Арзамас, Мещера, Смоленск, Кострома, Галич, Вологда, Пошехонье, Углич, Бежецкий Верх, Кашира, Клин, Дорогобуж, Белая, Волок Ламский, Звенигород, Курмыш, Руза, Тверь, Торжок, Старица, Ржева, Зубцов[1612].
Более сложный и подробный список дан в преамбуле к документации упомянутого смотра украинных полков кн. Б. А. Репниным в 1651 г. в Яблонове, там насчитывается, помимо московских чинов, более 40 групп из служилых городов в шести полках, причем группы из одного города распределены по разным полкам. Среди полков установлена следующая иерархия: Тульский, Рязанский, Веневский, Крапивенский, Одоевский, Мценский. Внутри полков иерархия просматривается тоже: сначала идут городовые дворяне, затем - белозерцы, выходцы из казаков времен Смуты, которые в значительной степени были «бумажной» корпорацией. Они фактически наделялись поместьями не в Белоозере, а в разных уездах: в частности, белозерцы, которых можно встретить в списке, - это оболенские, рязанские, перемышльские помещики; видимо, их не «впускали» корпорации тех уездов, где им давали поместья. Затем следуют казаки (донские, яицкие или испомещенные в уездах), новокрещены и прочие[1613].
Логика иерархической последовательности «кустов» служилых городов не слишком ясна. Возможно, тут имеет место хронологический принцип - время образования дворянских корпораций и их принятия на московскую службу с получением окладов, причем и как присоединенных удельных дворов, и как новых «городов», сформированных уже в составе Российского государства. Видимо, сыграл свою роль и принцип географический. Согласно указу о сборе запросных и пятинных денег 1632 г., комиссией, возглавлявшейся боярином кн. Д. М. Пожарским, московским дворянином М. Ф. Глебовым и архимандритом Симонова Московского монастыря Левкием было сформировано 14 комиссий, посылавшихся в следующие группы городов: 1) Москва, 2) Замосковье (Владимир, Суздаль и т.д.), 3) Заволжье (Арзамас, Алатырь и пр)., 4) Низовская земля (Нижний Новгород и т.д.), 5) Новгород Великий с пригородами, 6) Тверская земля (Тверь, Торжок, Клин и т.д.), 7) Псков с пригородами, 8) Рязанская земля (Коломна, Рязань и т.д.), 9) Юг (Серпухов, Кашира, Епифань и т.д.), 10) Юг (Тула, Одоев, Мценск и т.д.), 11) Юго-Запад (Калуга, Алексин, Белев, Курск и т.д.), 12) Юго-Запад (Брянск, Карачев, Севск, Путивль и т.д.), 13) Запад (Вязьма, Можайск, Руза, Малоярославец и пр.), 14) регион бывших Верховских княжеств (Таруса, Воротынск, Масальск, Козельск и пр.)[1614]. В. О. Ключевский в своем курсе «История сословий в России» проанализировал, правда, по довольно позднему источнику (IV ревизии населения России 1782 г.), количество крепостного населения по центральным губерниям и уездам, и пришел к выводу (экстраполируя эти данные на предыдущий век), что густота его и процент от общей численности повышается по мере приближения к Москве, таким образом, вокруг нее сосредоточивалось больше служилых людей, которых эти крепостные обеспечивали и составляли отряды боевых слуг, даточных людей[1615]. Причем регионы располагаются четырьмя цепями или поясами, «густота которых уменьшалась по мере удаления от центра», «три степени напряжения боевых сил для защитьі государственного центра». Это следующие «боевые линии» губерний, по Ключевскому: 1) Московская, Владимирская (66-67% крепостных), 2) Смоленская, Калужская, Тульская, Рязанская, Нижегородская, Костромская, Ярославская, Псковская, Тверская (64-83%), 3) Орловская, Саратовская, Тамбовская, Пензенская, Симбирская, Новгородская, Вологодская (34-68%), 4) Курская, Воронежская, Казанская, Пермская, Уфимская (18-47%)[1616]. Порядок служилых городов в этих концентрических кругах вокруг столичного региона также не случаен, он дается по мере уменьшения крепостного населения, а значит, и состоятельности дворянства и его боеспособности.
Сильно ли отличались оклады дворян разных территориальных корпораций? Примеры, приведенные выше, кажется, этого не подтверждают. Например, оклады первых по Боярскому списку 1606-1607 гг. корпораций не превышают 650 четей, в то же время у южан доходят до 800 (Рязань, Коломна, Кашира - 700, Калуга, Алексин - 800). Не соответствовать высоте «мест» продолжали размеры окладов служилых людей и в дальнейшем. Так, в 1627 г. оклады во Владимире, Суздале, Юрьеве-Польском, Нижнем Новгороде достигают 850 четей, в Арзамасе, Туле, Солове - 900, а в Кашире - и до 1000 четей[1617]. Это было вызвано стремлением правительства компенсировать владельцам слабую населенность данных им поместий и стимулировать приток туда рабочей силы[1618]. К. В. Баранов, анализируя порядок записи служилых «городов» в Дворовой тетради, доказал, что, наложив этот порядок на карту Московской Руси XVI в., можно увидеть, что «перечисление городов идет по кругу с центром в Москве, начиная с Севера на Восток, и далее по часовой стрелке, или, что правильнее для XVI в., по ходу солнца»[1619].
Тем не менее корпорациям, видимо, иерархия в списках была нужна, о чем свидетельствует несколько конфликтов. На первые подобные местничества обратил внимание А. А. Новосельский. В марте 1631 г. черниговцы жаловались в Москву, что в присланный из Разрядного приказа список их город занесли ниже Рыльска, тогда как Чернигов всегда писали выше[1620]. Черниговцы писали, что «служили мы... лет з дватцать и болыпи с новгородцы в ряду, а по списку стояли под ними, новгородцы, а в нынешнем во 139-м году... в... розборной грамоте мы, холопи твои, прописаны, стоим по списку под рылены...»[1621]. В Разряде проверили, и по выписке действительно оказалось, что ранее всегда писали: Новгород-Северский, Чернигов, Рыльск. Воеводе кн. О. И. Щербатову 25 апреля отправили грамоту с указанием, чтобы он исправил список и «дворян и детей боярских Новагородка-Северского, да черниговцов, рылян розобрал»[1622]. В 1643 г. возник конфликт брянчан с белевцами и болховичами[1623]. В смотренных и других списках украинных городов порядок предусматривал написание брянчан выше белевцев, болховичей, карачевцев и др. Соблюдался порядок до 146 (1637/38) г. В дальнейшем до 151 (1643/44) г. в росписи их заносили в иной последовательности - «белевцы, болховичи, карачевцы, стародубцы, карачевские помещики, да изо Брянска - брянчане, старо- дубцы, почепцы, рославцы, мецняня». Видимо, это произошло из-за того, что брянская дворянская корпорация долго записывалась «после всех городов себе статьею», что не наносило ущерба их чести, поскольку их список как бы обладал автономией внутри списка всего Севского полка, но позднее их почему-то стали записывать на том же месте, но уже без «особой статьи», что и вызвало их возмущение[1624]. Разрядный приказ внял требованиям брянчан и распорядился вернуть им утраченное место.
Однако тем самым он вызвал недовольство привыкших за шесть-семь лет к своей «находке» белевцев и болховичей. 2 июля того же года они били челом во Мценской съезжей избе кн. О. И. Щербатову. По их просьбе он отпустил двух их представителей в Москву, в приказ. В Разряде для них провели расследование (сыск) и выписали примеры из списков «с 143 по 150 годы», когда все соответствовало утверждению истцов[1625]. На этом основании во Мценск ушла грамота, восстанавливавшая первенство белевцев, болховичей и карачевцев, т.е., как указывали брянчане, «и по их де ложному челобитью послана во Мценск государева грамота, велено брянчан написать в списку ниже белевцев и болхович... не справяся с прежними разряды»[1626]. Как видим, брянчане испугались утери только что восстановленного «места» и в новой челобитной доказывали свое первенство среди украинных городов, зафиксированное уже во времена Ивана Грозного. Там они приводили еще девять разрядных случаев: «.. .при государе царе и великом князе Иване Васильевиче... в Немецком походе Брянеск был чесняя Белева и Волхова и Карачева, а не только Мценска, был в государеве полку; при государе... Федоре Ивановиче... как брянчане были в Новасили со князь Андреем Дмитреевичем Хил- ковым, а при царе Борисе были в Чернигове, были со князем Михаилом Федоровичем Кашиным, а после князь Михайла были со князем Иваном Андреевичем Татевым. А болховичи и белевцы с ними ж были по списку, Брянеск смотрили преже Белева и Волхова. А при твоей державе во 129-м и во 130-м годех были на твоей государевой службе во Брянску с воеводою со князем с Олексеем Григорьевичем Долгоруким - Серпухов, Таруса, Лихвин, Белев, Карачев; Брянеск написан наперед тех всех городов». В Разряде на этот раз проверили данные с 129 (1620/21) г. и снова подтвердили права брянчан. Кроме прочего, брянчане доказывали, что их корпорация вообще состоит из более родовитых людей. Они вспомнили, что «при царе Иване Васильевиче были в тех городах устроены самопальники, а во Брянску самопальников не бывало»[1627]. Этот намек надо понимать таким образом, что стрельцов, размещенных в гарнизонах при Иване IV, в дальнейшем поверстали с городами, сделали дворянами, брянская же корпорация ими «засорена» не была. А. А. Новосельский отмечал, что разрядные дьяки выписали, видимо для сравнения, по нескольку фамилий из каждого города; в результате действительно брянские роды выглядят более представительно. В их списке первыми стоят кн. Мещерские, Слизневы, Колычовы, Безобразовы, в белевском - Зыбины,
Левины, Воейковы, в болховском - Хитрово, Мокеевы, Логвиновы[1628]. Новосельский резюмировал, что «честь лучших городовых фамилий была одним из мерил старшинства городов»[1629]. Позднее, в 1648 г., к подобным же доказательствам обратилась корпорация Ряжска[1630]. Началось большое дело о неправомерной убавке им поместного и денежного окладов, тянувшееся до 1654 г.[1631] При верстании ряшанам уменьшили денежный оклад с 10 до 7 руб., а поместный - на 50 четей, часть их совсем не вписали в разборный список и, что было еще обиднее, «в ряд с новыми городы», «а в тех новых городах верстаны люди и крестьяне наши, и стрелецкие, и казачьи, пушкарские и всяких неслужилых отцов дети», в то время как предки их, ряшан, сведены (переведены) туда из дворян и детей боярских из других городов. Они участвовали еще во взятии Казани, «как Смоленск ставили... каменья возили», помогали строить Валуйки, Царев город и Воронеж, сражались в Ливонскую войну, участвовали в событиях Смуты начиная с боев под Новгородом-Северским, в «царя Василья осадном сиденье», «под Москвою з бояры и воеводы стояли», да и в дальнейшем не пропускали ни одной кампании, пострадали при взятии Ряжска А. Лисовским, были под Смоленском и в Можайске в «Королевичев приход»[1632]. Верстаны же они были «со старыми городы» по 300 четей при царе Федоре Ивановиче. Таким образом, они не только знатнее происхождением, но и всегда верно служили своим государям вплоть до последнего времени, никогда не изменяя, в отличие, например, от служилых людей Козлова, которые во время городского восстания летом 1648 г. взбунтовались[1633]. Находившиеся в Козлове ряшане «помня... крестное целованье... к их воровскому дурну не приставали» и не дали им убить воеводу, Р. Ф. Боборыкина, «устояли в правде»[1634]. Описывая свои заслуги и утраты «от твоих государевых служеб обедняли, стали пеши и одолжали великими долги», ряшане заявляли, что они «твоим царским денежным жалованьем до конца оскорблены»[1635] (выделено нами. - Ю. Э.), перед старыми городами, «не по вине своей и не за праслугу», и требовали восстановления прежних норм. В Разрядном приказе началось разбирательство, были выписаны их оклады по десятням и разборам с 1578/79 по 1620-е гг.[1636], заново сверены списки пропущенных и неповерстанных ряжских служилых людей. В конечном итоге их требования удовлетворили - дело кончается перепиской с воеводой кн. П. И. Волконским об исправлении списков и документами о выделении и отправке ряшанам недостающих денежных сумм[1637].
Другой случай произошел летом 1644 г. Служилым людям разных городов велено было быть в Рязанском разряде со стольником кн. С. Р. Пожарским. Прибыв в Переславль-Рязанский, дворяне коломничи обнаружили себя в списке не на своем месте (после рязанцев). «В списку, государь, мы, холопи твои, написаны после всех городов Рязани и Мещеры и бор- даковских новокрещонов и белозерских казаков и у смотров нас кличут после всех, и тем мы... опозорены, а преж... сево... нас... по списку у смотров кликивали прежде резанцов и всех городов, которые городы бывают на твоей государевой службе в Резанском полку». Они требовали, чтобы вернули порядок, «как нас... преж сево у смотров кликивали»[1638]. В ответной грамоте из Разряда С. Р. Пожарскому указывалось, что в данном ему списке порядок был нарушен - написано «резанцы, мещеряне, бордаковские новокрещоны и белозерцы, коломничи», «и ныне велено по прежнему нашему указу, велено быть в списках резанцом, коломничам, мещерянам, темниковским мурзам и татарам, белозерцам-резанским помещикам бордаковским новокрещонам»[1639]. Новосельский по поводу этой тяжбы заметил, что «честью города определялось место его службы в том или другом полку: по Рязани служили не самые “старшие” из замосковных служилых городов, если коломничи стояли среди них первыми»[1640]. Видимо, даже то, что «у смотров нас кличут после всех», задевало коллективную честь «служилого города». Во время длительного и нашумевшего «дела знаменщиков» после того, как правительство приняло меры по наказанию «попрекающих» этой службой и поощрению принимающих назначение, несколько детей боярских владимирцев (И. И. Плещеев, Н. Г. Шишков, А. В. Апухтин, С. М. Владыкин) во главе с кн. С. А. Вяземским подали челобитную, в которой просили прибавить им поместный и денежный оклад, как уже было сделано для тулян и каширян, находившихся на такой же службе. Владимирцы утверждали, что они «сотенные списки и знамена принели наперед всех городов и своей братьи, которые были из иных
городов в головах и в знаменщиках»[1641], при этом особо подчеркивая, что «а иных городов головы и знаменщики списки и знамена имали, смотря на нас». В приказе эти сведения проверили и подтвердили: «А как де они были на государеве службе в Ливнах, и они де по государеву указу знамя и сотенные списки взяли прежей всех украинных и замосковных городов» (владимирцы приняли назначение и начали службу с мая 1647 г., а туля- не - с июня 1648 г.)[1642]. В Разряде, правда, не отметили ту пользу, которую их пример другим городам, ограничившись удовлетворением просьбы о придаче к окладу, аналогичной с каширянами и тулянами (по 50 четей и 3 руб.). Дело это доказывает, что некая традиция старшинства городов существовала и владимирцы действительно почитались первыми. Недаром именно после их согласия принять новые должности то же сочли для себя «честным» и другие города. В грамоте из Разряда, посланной на Ливны к кн. Г. С. Куракину, указывалось, что Владимир - «первый город» и положено всегда «выкликать владимирцев первыми»[1643]. Правда, отметим, что туляне и каширяне, успевшие выпросить прибавку к окладу раньше владимирцев, в своей челобитной не обмолвились ни словом о том, что на них повлиял авторитет последних[1644], просто поведав, что «твое государево повеление исполняли», в отличие от своей «братьи», из которой многие бивали челом об отставке, «не хотя в том чину быть»[1645]. За это им и последовала награда, причем пометой на их челобитной думного дьяка И. Гавренева, отразившей, вполне возможно, мнение самого царя, подчеркивалось, что они «у государева дела в головах и знаменщиках были с радостью»[1646]. Тогда-то, вероятно, владимирцы и поспешили напомнить и о своих заслугах. В 1655 г. на неверный порядок в списке корпораций жаловались тарушане, их «кличут после всех городов», а правильный порядок - Тула, Кашира, Козельск, Таруса и затем другие украинные города[1647]. В 1670 г. возникло другое дело о нарушении очередности написания корпораций при составлении смотренных списков. В 1668 г. к первому и второму воеводам Белгородского полка назначили разрядного дьяка Степана Федорова. В марте 1670 г. он, видимо, поссорился с начальными людьми некоторых полков, куда входили уже не только дворянские сотни, но и полки нового строя. Возможно, в отместку
Федоров намеренно неправильно составил смотренный список. «...Дьяк Степан Федоров подал на Москве в Розряд книги, а в тех книгах написал он Степан, Карповский полк выше Яблоновского и Усердского полков, без их, боярина нашего и воевод ведома, для своей бездельной корысти, а Яблоновский и Усердский полки Карповского полку старее, и в списках тот Карповский полк всегда был ниже Яблоновского и Усердского полков, и тем де он Степан их, боярина и воевод, обесчестил, и полковников тех полков меж себя ссорил.. .»[1648]. Перессорить полки, однако, дьяку не удалось, воеводы кн. Г. Г. Ромодановский и П. Д. Скуратов приняли их сторону. Тогда дьяк отказался выполнять свои обязанности и перестал ходить в Белгородскую разрядную избу. Ромодановский в ответ бил челом о бесчестье и оборони. Тогда же на приеме у царя начальные люди полков пожаловались на Федорова, обвинив его и во многих других злоупотреблениях. Они заявили, что дьяк «бесчестит де их за то, что они... всем полком били челом на него Степана в ево посулах и воровстве.. .»[1649]. Приказу велено было провести сыск и послать в Белгород к городовому воеводе Г. С. Юрьеву грамоту, «чтоб он у него Степана взял скаску за ево рукою, по какому ево великого государя указу в смотренных списках Белгородского полку 176 и 177 годов, каков он подал в Розряде, и в городовой смете нынешняго 177 году написал Карповского полку солдацкого строю полковника и начальных людей и салдатов выше Яблоновского полку.. .»[1650].17 июня 1670 г. на место Федорова был прислан дьяк Г. Богданов, а обвинения велено было расследовать, в том числе устроить очную ставку с истцами. В этом хронологически одном из последних известных нам дел подобного рода, как видим, вместе с дворянством борются за место в иерархии уже и недавно образованные военные формирования, полки нового строя.
<< | >>
Источник: Ю. М. Эскин. Очерки истории местничества в России XVI-XVII вв. / Юрий Эскин - М.: Квадрига. - 512 с.. 2009
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме Вопрос об иерархии городовых корпораций и конфликты между ними:

  1. Дело «гости - дьяки»: конфликт корпораций
  2. КОНФЛИКТЫ С НЕФТЯНЫМИ КОРПОРАЦИЯМИ В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ
  3. Особенности конфликтов между школьниками
  4. Особенности конфликтов между учителями
  5. Специфика конфликтов между учителями и учениками
  6. НЕИЗБЕЖНЫЕ КОНФЛИКТЫ МЕЖДУ РОДИТЕЛЯМИ И ДЕТЬМИ: КТО СИЛЬНЕЕ?
  7. ПРИМЕНЕНИЕ БЕСПРОИГРЫШНОГО МЕТОДА ДЛЯ РАЗРЕШЕНИЯ КОНФЛИКТОВ МЕЖДУ ДЕТЬМИ
  8. Конфликт между наследниками и новыми владельцами символического капитала
  9. КОГДА В КОНФЛИКТ МЕЖДУ РОДИТЕЛЯМИ И ДЕТЬМИ ВОВЛЕЧЕНЫ ОБА РОДИТЕЛЯ
  10. Глава 8 МЕСТНИЧЕСТВО ГОРОДОВОГО ДВОРЯНСТВА
  11. Вопрос 92. Россия и чеченский конфликт