<<
>>

южный ФРОНТ

Если противоречия на западном направлении все больше переходят в политическую плоскость, то на южном возникли вполне реальные военные угрозы. Самые серьезные задачи сегодня стоят перед Оперативно-стратегическим командованием «Юг» со штабом в Ростове-на-Дону, которому подчинены бывший Северокавказский военный округ, Черноморский флот, Каспийская флотилия и некоторые части расформированного Приволжско-Уральского округа.

Кавказ, как и в XIX в., превратился в неспокойный рубеж России. Если Российская Федерация стремилась к выходу из СССР, то Чечня попыталась отделиться от самой России. Когда чеченские сепаратисты были побежде

ны, в регионе появился новый противник: воинствующий радикализм, поднявший знамя исламизма и избравший главным оружием террор.

СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ

Чеченский конфликт рассматривается в одной из предыдущих моих книг — «Время Юга», написанной в соавторстве с Алексеем Ма- лашенко 46. Война в Чечне велась за сохранение в составе Российской Федерации крохотного обломка бывшей империи, большая часть которой была отпущена на свободу. Она шла в то время, когда государственная власть в России была беспрецедентно слаба, и главной причиной конфликта стали опасения Москвы: если границы Российской Федерации не будут восприниматься как нечто незыблемое, она попросту развалится вслед за Советским Союзом. В полном соответствии с «теорией домино» считалось, что вслед за Чечней из состава России выйдут не только другие республики Северного Кавказа, но и все населенные мусульманами регионы включая Татарстан и Башкирию.

Значение чеченского фактора в истории постимперской России трудно переоценить. Если первая чеченская кампания 1994—1996 гг., завершившаяся поражением федерального центра и фактическим признанием Москвой независимости республики, стала символом слабости и дезорганизованности России, то вторая (1999—2001 гг.), в ходе которой сепаратисты были разгромлены, символизировала рецентрализацию страны в более или менее традиционном духе.

Согласно новой версии Кремля «хаос» ельцинской эпохи сменился при Путине «наведением порядка».

В конечном счете Чечню удалось «замирить», но за это пришлось заплатить дорогую цену. Президент Путин, вопреки мнению многих советников, доверил республику бывшему противнику, сражавшемуся против российских войск, — Ахмату Кадырову, с которым он заключил личную договоренность. После убийства Кадырова в 2005 г. Кремль позволил его клану во главе с сыном Ахмата Рамзаном установить в Чечне «династическое» правление и действовать в республике фактически по своему усмотрению. Через десять лет после начала второй войны, в 2009 г., режим контртеррористической операции в Чечне был отменен, и ситуация там официально считается «нормализованной».

Решение превратить бывшего врага в партнера и поручить ему восстановление республики имело далеко идущие последствия. За не

сколько лет Чечня достигла удивительно высокой степени автономии. Политика «национального примирения», проводившаяся Кадыровыми, позволила убедить многих боевиков оппозиции прекратить борьбу и спуститься с гор. Российские войска, дислоцированные в Чечне, по сути изолированы, они редко покидают казармы. Батальоны «Восток» и «Запад», сформированные российской военной разведкой из чеченцев — но не только из сторонников Кадырова, — были распущены 47. При этом чеченцам призывного возраста разрешено проходить воинскую службу на территории республики.

Практически никто из этнических русских, прежде проживавших в Чечне и бежавших от войны в 1990-х годах, не осмелился вернуться назад. В рамках борьбы с радикальным исламизмом Кадыровы — сначала бывший муфтий Ахмат, а потом и Рамзан — установили в Чечне смягченный вариант исламской республики 48. В Грозном построена крупнейшая на территории Европы мечеть. Одежда, которую следует носить чеченкам, официально регламентируется. Кроме того, и это куда серьезнее, чеченским властям фактически разрешено безнаказанно преследовать своих врагов по всей территории России.

В результате Чечня сегодня реально представляет собой «ханство», связанное с Россией лишь личной договоренностью между Кадыровым и Путиным. Можно сказать, что все цели, ставившиеся погибшими лидерами сепаратистов Джохаром Дудаевым и Асланом Масхадовым 49, — за исключением официальной независимости — достигнуты. Со временем оба они еще могут быть признаны национальными героями, заняв в чеченском пантеоне место рядом с имамом Шамилем 50. События, известные нынешнему поколению россиян как «Чеченская война», в самой республике без лишнего шума преподносятся в контексте национально-освободительной борьбы. Как бы то ни было, Чечня впервые за 150 лет предоставлена самой себе, и Москва, удовлетворяясь внешними знаками лояльности, не пытается изменить эту ситуацию 51.

Если в Чечне боевые действия официально завершились, то Ингушетию и Дагестан, граничащие с ней с запада и востока, захлестнула волна насилия. В 2009 г. президент Ингушетии получил тяжелое ранение в результате покушения, в Дагестане был убит министр внутренних дел. Выступая в столице Дагестана Махачкале, Медведев признал: проблемы Северного Кавказа имеют внутреннее происхождение, а не являются результатом внешнего вмешательства — со стороны исламистов или Запада 52. Оба региона страдают от слабости и коррумпированности местных властей, а также от борьбы кланов.

В 2004 г. Кремль отправил в отставку первого президента Ингушетии — героя Афганской войны генерал-майора Руслана Аушева, считая, что он слишком близок к чеченским сепаратистам. Его преемником был назначен бывший генерал ФСБ Мурат Зязиков. Второй президент был полностью лоялен Москве, но крайне непопулярен в республике. При Зязикове там царили коррупция и произвол правоохранительных органов, теракты происходили один за другим. За пять лет его пребывания на посту президента в Ингушетии было убито более 400 милиционеров, а три с лишим тысячи мирных граждан получили ранения 53.

В результате Ингушетия все быстрее скатывалась к хаосу, и Кремлю пришлось искать замену Зязикову.

Третьим лидером республики стал полковник Воздушно-десантных войск Юнус-бек Евкуров. Он сумел завоевать определенную личную популярность и авторитет, пережил покушение, но обуздать коррупцию, приструнить могущественные кланы и ослабить привлекательность исламизма, растущего на дрожжах народного недовольства, ему не удалось.

В Дагестане Москве удается поддерживать хрупкий баланс между тремя десятками этнических групп, составляющих его население. Однако к ее немалой досаде местные правители занимаются в основном дележом трансфертов из федерального бюджета. На этот счет ходит циничная шутка: «Дагестан не присоединялся к России добровольно и добровольно из ее состава не выйдет». Коррумпированные чиновники утрачивают авторитет, и он все больше переходит к религиозным лидерам. Как и в Ингушетии при Зязикове, местная полиция жестоко расправляется с радикалами-ваххабитами, но не может искоренить это движение 54. Перестрелки, взрывы и убийства стали в республике повседневной реальностью: только за 2010 г. там погибло более 180 милиционеров.

По словам заместителя генерального прокурора России Ивана Сыдорука, курирующего Северный Кавказ, первопричиной ужасающей ситуации с преступностью в регионе является пустившая глубокие корни коррупция. Боевики покупают оружие и боеприпасы у военных и блюстителей порядка. В частности, «ствол», из которого застрелили министра внутренних дел Дагестана, был «взят в аренду» в воинской части, а затем возвращен на место 55. Российские власти, однако, сосредотачивают практически все внимание на местных чиновниках, выгораживая федеральную бюрократию.

Западная часть Северного Кавказа сейчас более неспокойна, чем в конце 1990-х — начале 2000-х годов. Жестокие методы борьбы

с экстремизмом в Кабардино-Балкарии привели к радикализации местных оппозиционеров и поначалу умеренных исламистов, что в 2005 г. закончилось взрывом — вооруженным восстанием в столице республики Нальчике. Наряду с Чечней, Дагестаном и Ингушетией Кабардино-Балкария превратилась в одну из «горячих точек» региона. В соседней Карачаево-Черкесии исламское движение также приобретает более радикальный характер.

В Адыгее сгущаются тучи этнического национализма.

В этой ситуации разброда и тревоги находящаяся в центре региона Северная Осетия вновь обрела свою историческую роль опоры России на Северном Кавказе. Республику часто сотрясают теракты: достаточно упомянуть о захвате школы в Беслане в 2004 г., закончившемся гибелью более 300 человек. Кроме того, Северная Осетия, где большинство населения составляют православные, вовлечена в территориальный спор с соседней Ингушетией. В 1992 г. этот конфликт был заморожен благодаря вмешательству российской армии, но он до сих пор не урегулирован. Еще больше осложнили ситуацию война с Грузией из-за Южной Осетии и признание Москвой независимости этого крохотного анклава. Какое-то время в качестве возможного варианта рассматривалось объединение Осетии с предоставлением ей независимости. Позднее от этой идеи отказались, но будущее Южной Осетии остается проблематичным по двум причинам: во-первых, она явно неспособна существовать в качестве самостоятельного государства, а во-вторых, ее независимость создает соблазн для других республик российского Северного Кавказа 56.

В этой обстановке Путин попытался усилить позиции России в неспокойном регионе, успешно пролоббировав в 2007 г. заявку Сочи на проведение зимней Олимпиады-2014. Позднее, в конце 2009 г., для решения самой серьезной, по словам Медведева, внутриполитической проблемы страны был создан новый федеральный округ, в который вошли национальные республики Северного Кавказа. Таким образом они были отделены от субъектов Федерации с преимущественно русским населениям, оставшихся под эгидой урезанного Южного округа. Главой новой административной единицы Кремль в январе 2010 г. назначил известного предпринимателя и бывшего губернатора Красноярского края Александра Хлопонина.

«Это было типичное закулисное повышение человека, не имеющего необходимого опыта, обусловленное внутренней бюрократической логикой, а не насущными национальными интересами», — прокомментировал это назначение известный специалист по Кавказу

Сергей Маркедонов 57.

Мысль о том, что стимулирование экономического развития региона — лучший способ борьбы с мятежом, в принципе верна. Уровень безработицы среди молодых мужчин на Северном Кавказе просто ужасает: 44% в Карачаево-Черкесии, 50% в Кабардино-Балкарии, 79% в Чечне, 84% в Ингушетии 58.

Вскоре, однако, план погасить радикализацию денежными потоками столкнулся с жестокой реальностью — повальной коррупцией на всех уровнях. Даже, казалось бы, замиренная Чечня стала объектом серии терактов: в частности, в 2010 г. нападению подверглись родовое село клана Кадыровых Центорой и здание республиканского парламента в Грозном. В 2009 г. после шестилетнего перерыва террористы-смертники произвели два взрыва в Москве, их жертвами стали десятки пассажиров метро. Однако российское правительство, несмотря на принятие установочного документа по Северному Кавказу, создание нового федерального округа и назначение Хлопонина, пока не может выработать эффективную стратегию противодействия этим явлениям.

Российские чиновники и их союзники в республиках, похоже, этого не осознают. Рамзан Кадыров постоянно говорит о 50—60 «шайтанах», бегающих по горам; руководители правоохранительных органов Дагестана уверяют, что «непримиримых» в республике насчитывается не более двух сотен. Но уже тот факт, что эти люди способны совершать столь частые и масштабные теракты, говорит о терпимом, а то и дружественном отношении населения к боевикам. А обвинения в адрес иностранных «наемников», «аль-Каиды» или грузинских властей, звучащие из уст российского министра внутренних дел, его подчиненных или главы Совета безопасности Российской Федерации, указывают лишь на их неспособность либо нежелание видеть реальную картину происходящего.

Сегодня Северный Кавказ часто называют «внутренним зарубежьем» России. И это не просто хлесткая фраза. Некоторые наблюдатели считают, что данный регион — последний осколок российской империи. Возможно, именно в этом заключался непредвиденный символизм создания нового округа: Южный округ со столицей в Ростове — это Россия, а Северо-Кавказский — Российская Федерация или попросту имперское пограничье. Российские гражданские администраторы, командование военных и полицейских структур иногда смотрят на местных жителей как на людей второго сорта: диких аборигенов, опасных чужаков, у которых, правда, при случае можно вымогать взятки. Даже президент Медведев говорил о «колониальных»

стереотипах у чиновников, работающих в регионе 59. Подобное высокомерие в сочетании с репрессиями подпитывает радикализм и приводит все новых сторонников в ряды экстремистов. К сожалению, публичные заявления на эту тему высокопоставленные российские чиновники расценивают как «поддержку терроризма».

Возможно, Северный Кавказ — действительно небольшой уцелевший обломок империи, но сегодня там происходит нечто прямо противоположное процессам, имевшим место в XIX—XX вв., когда эта территория завоевывалась, аннексировалась, переустраивалась, местные элиты интегрировались и социализировались, а население частично ассимилировалось и диверсифицировалось за счет миграции.

Сейчас, однако, Россия не приходит на Кавказ, а уходит оттуда. Русские покидают национальные республики 60, и их население становится еще более этнически однородным. Российские войска по-прежнему присутствуют в регионе, но они в основном остаются в казармах и время от времени подвергаются нападениям. Роль спецслужб сложна и неопределенна. Временами они действуют как «рука Москвы», временами выполняют поручения в интересах местных групп, с которыми связаны, а порой ведут собственную игру. В то же время полиция самым тесным образом связана с местной средой.

На Северном Кавказе происходит демодернизация. Суды все еще действуют под распростертыми крыльями двуглавого российского орла, но за пределами их зданий вновь утверждаются местные традиции включая и законы шариата. Ислам находится на подъеме, причем его официальные структуры теснят радикалы и экстремисты, часто объединяемые общим понятием «ваххабиты».

Таким образом, на Северном Кавказе образовалась цепочка крохотных этнократических образований, протянувшаяся от каспийского побережья почти до Черного моря. В совокупности их можно охарактеризовать как смягченные варианты фактически самостоятельной Чечни, но у каждого есть собственная ярко выраженная политическая культура. Все они формально связаны с Россией, и эта связь для них — еще и спасательный канат: северокавказские «недого- сударства» живут за счет федеральных субсидий. В лучшем случае их можно назвать протекторатами России или «ассоциированными членами», а не полномасштабными субъектами Российской Федерации. По многим вопросам они вполне способны сказать Москве «нет».

Кстати, к той же категории относятся еще две республики: Абхазия и Южная Осетия. В обоих случаях первоначальная эйфория в связи с признанием их суверенитета Россией сменилась горьким

разочарованием 61. Абхазия, как это ни парадоксально, обретя независимость от Грузии, одновременно стала более зависимой от России. Это ведет к трениям, а на низовом уровне даже к конфликтам, обычно из-за денег и собственности.

Южная Осетия очень мала, причем во всех отношениях: по размеру территории, населению, объему ресурсов и даже численности политической элиты. В результате многие высокие посты в республике занимают российские чиновники, военные и бизнесмены. Будущее Южной Осетии представляется неясным: подлинная независимость для нее невозможна, возврат в состав Грузии после нападения на Цхинвали 7 августа 2008 г. немыслим, а аннексия Россией или Северной Осетией спровоцирует куда более мощное политическое землетрясение, чем признание суверенитета, ведь в этом случае меняться начнут уже границы России, а не Грузии. Прямой контроль над Южной Осетией и Абхазией обеспечивает России физическое присутствие в Закавказье.

<< | >>
Источник: Тренин Д.. Post-imperium: евразийская история. 2012

Еще по теме южный ФРОНТ:

  1. Глава 5. «Черное двухлетие» и победа Народного фронта (1933–1936 годы)
  2. № 2 РАДИОГРАММА КОМАНДУЮЩЕГО ТУРКФРОНТОМ М. В. ФРУНЗЕ ГЛАВКОМУ ВОЙСК ТУРКЕСТАНА ОБ ОПЕРАЦИИ I АРМИИ ПО РАЗГРОМУ ЮЖНОЙ АРМИИ КОЛЧАКА 30 августа 1919 г.
  3. ИЗ ПРИКАЗА ПО ОТДЕЛЬНОЙ ПРИВОЛЖСКОЙ ТАТАРСКОЙ СТРЕЛКОВОЙ БРИГАДЕ О РАЗВИТИИ НАСТУПЛЕНИЯ ПО ЛИКВИДАЦИИ ОСТАТКОВ ЮЖНОЙ АРМИИ КОЛЧАКА 10 сентября 1919 г.
  4. № 30 ПРИВЕТСТВЕННЫЕ ТЕЛЕГРАММЫ87 ТУРКЦИК И VIII СЪЕЗДА СОВЕТОВ ТУРКЕСТАНА ВОЙСКАМ АКТЮБИНСКОГО ФРОНТА ПО СЛУЧАЮ РАЗГРОМА БЕЛЫХ АРМИЙ 13 сентября 1919 г.88
  5. № 47 ДОКЛАД94 ПРЕДСТАВИТЕЛЯ АКТЮБИНСКОМ) ФРОНТА т. КАЗАРИНА НА VIII СЪЕЗДЕ СОВЕТОВ ТУРКРЕСПУБЛИКИ О БОЯХ ЗА СОЕДИНЕНИЕ ЦЕНТРА С ТУРКЕСТАНОМ 22 сентября 1919 г.
  6. № 105 ИЗ ОПЕРАТИВНОЙ СВОДКИ РЕВВОЕНСОВЕТА РСФСР О ПОЛОЖЕНИИ НА ФРОНТАХ В РАЙОНЕ УРАЛЬСКА И АКТЮБИНСКА 16 сентября 1919
  7. № 190 ДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛЕВОГО УПРАВЛЕНИЯ V АРМИИ НАЧАЛЬНИКУ ОПЕРАТИВНОГО УПРАВЛЕНИЯ ВОСТОЧНОГО ФРОНТА ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ ОТ ВРАГА ТЕРРИТОРИИ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОГО КАЗАХСТАНА Челябинск 2 ноября 1919 г.
  8. № 198 ДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ОПЕРАТИВНОГО ОТДЕЛА V АРМИИ НАЧАЛЬНИКУ ОПЕРАТИВНОГО УПРАВЛЕНИЯ ВОСТОЧНОГО ФРОНТА ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ НАСЕЛЕННЫХ ПУНКТОВ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОГО КАЗАХСТАНА
  9. № 208 ДОКЛАД НАЧАЛЬНИКА ШТАБА V АРМИИ ИНСПЕКТОРУ КАВАЛЕРИИ ВОСТОЧНОГО ФРОНТА О БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЯХ КРАСНЫХ ПАРТИЗАН В КУСТАНАЙСКОМ УЕЗДЕ Троицк 12 декабря 1919 г.
  10. ЖУРНАЛ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ I АРМИИ ТУРКЕСТАНСКОГО ФРОНТА ЗА ПЕРИОД С АПРЕЛЯ ПО ДЕКАБРЬ 1919 г. Не ранее 11 января 1920 г.'
  11. № 267 ОБЗОР ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ I АРМИИ ТУРКЕСТАНСКОГО ФРОНТА ЗА ФЕВРАЛЬ 1920 г. 21 февраля 1920 г
  12. СВОДКА ШТАБА ФЕРГАНСКОГО ФРОНТА О ЧИСЛЕННОСТИ И РАСПОЛОЖЕНИИ ОТРЯДОВ БАСМАЧЕЙ 8 октября 1920 г 1.
  13. Начало фронтального периода гражданской войны
  14. 33.1. СТРОИТЕЛЬСТВО ПРИФРОНТОВЫХ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫХ линий НА ПОДСТУПАХ К СТАЛИНГРАДУ
  15. южный ФРОНТ