<<
>>

   Юность августейшего студента и офицера

   6 мая 1884 года, когда Николаю исполнилось 16 лет, в Большой церкви Зимнего дворца он принял присягу по случаю вступления в действительную военную службу. Он все еще, как и 4 года назад, был поручиком, но парадокс заключался в том, что, по традиции, цесаревич был Атаманом всех казачьих войск, а во главе каждого из них непременно стоял генерал.

Таким образом, хотя и номинально, но все эти генералы подчинялись 16-летнему поручику. Из-за своего атаманства Николай принимал присягу под знаменем лейб-гвардии Атаманского полка, в котором служили представители всех одиннадцати войск – от Кубанского до Уссурийского.    Годом позже он закончил среднее образование и перешел к изучению серии дисциплин, предусмотренных программами Академии Генерального штаба и двух факультетов университета – юридического и экономического. Получение высшего образования заняло у цесаревича еще 5 лет. Руководителем всего процесса был Победоносцев, читавший к тому же курсы энциклопедии законоведения, государственного, гражданского и уголовного права. Протоиерей И. Л. Янышев вел цикл лекций по истории религии, богословию и каноническому праву. Член-корреспондент Академии наук Е. Е. Замысловский, видный специалист по истории России и истории международных отношений, читал курс политической истории. Академик Н. X. Бунге, министр финансов, преподавал политэкономию и статистику. Академик Н. Н. Бекетов, создатель физической химии как самостоятельной науки, преподавал химию. Николай продолжал совершенствоваться и в языках, сделав особые успехи в английском.    Вторую половину всех дисциплин занимали военные науки. Курс стратегии и военной истории читал главный редактор «Энциклопедии военных и морских наук», начальник Академии Генерального штаба, член-корреспондент Академии наук, генерал от инфантерии Г. А. Леер. Фортификацию вел инженер-генерал Ц. А. Кюи, бывший к тому же автором 14 опер и 250 романсов.
Среди преподавателей военных наук были выдающиеся генералы М. И. Драгомиров, Н. Н. Обручев, А. К. Пузыревский, П. К. Гудима-Левкович, Н. А. Демьяненко и другие.    Для изучения пехотной службы цесаревич провел два лагерных сбора в Преображенском полку, где командиром был его дядя – великий князь Сергей Александрович. Первый год Николай исполнял здесь обязанности взводного, а второй – ротного командира. Следующие два летних лагерных сбора он провел в лейб-гвардии Гусарском полку, приобщаясь к кавалерийской службе – сначала младшим офицером, а потом командиром эскадрона. Забегая вперед, скажем, что в 19 лет он получил чин штабс-капитана, в 23 года – капитана и, наконец, 6 августа 1892 года стал полковником, оставаясь в этом звании до конца своих дней.    Следует признать, что нравственная сторона отношений офицеров вне строя была весьма далека от идеала. Характернейшими чертами их быта были бретерство, волокитство, игра в карты и почти поголовное забубенное пьянство. И, как это ни прискорбно, в 1880-х годах среди офицеров гвардии широко распространился гомосексуализм. Александр III, бывший эталоном нравственности, с омерзением относился к носителям этого порока, но изгонять со службы каждого не мог, ибо их было слишком много. Он ограничивался отставками офицеров, чьи похождения получали громкую скандальную огласку. Особенно отличался этим Преображенский полк, где командиром был брат императора – великий князь Сергей Александрович.    Зато лейб-гусарский полк, где почти не было гомосексуалистов, славился патологическим пьянством. И здесь тон задавал командир полка – великий князь Николай Николаевич, бывший одним из самых горьких пьяниц русской гвардии. Его однополчане, собираясь в офицерском собрании, пили по неделям, допиваясь до чертиков и белой горячки.    Однако, проходя службу в Преображенском полку, Николай был совершенно непричастен к порочным наклонностям офицеров-гомосексуалистов, а служа в лейб-гусарском, не позволял себе пьянства. Ханжой цесаревич не был и иногда в офицерском собрании пропускал 2–3 рюмки водки или бокал-другой шампанского.    Одной из симпатичных черт его характера было стремление помочь своим товарищам-однополчанам, если они женились на скомпрометированных ранее дамах.
По законам офицерской чести, такие офицеры должны были оставлять службу в Преображенском полку, и цесаревич всячески помогал им в их дальнейшей карьере – армейской, гражданской, а иногда и духовной.    О его службе в Преображенском полку сохранилось свидетельство великого князя Константина Константиновича (командира полка с 1891 года, двоюродного дяди Николая). В его дневнике от 6 января 1894 года, когда цесаревич уже 2 года носил звание полковника и командовал первым батальоном преображенцев, записано: «Ники держит себя в полку с удивительной ровностью, ни один офицер не может похвастаться, что был приближен к цесаревичу больше другого. Ники со всеми одинаково учтив, любезен и приветлив. Сдержанность, которая у него в нраве, выручает его».    Военная подготовка цесаревича не ограничилась знакомством с пехотной, артиллерийской и кавалерийской службой. Будучи Атаманом всех казачьих войск, он знал и казачью службу, а кроме того был приобщен и к службе на флоте.    Следует признать, что Николай с учетом его возраста был подготовлен к военной службе гораздо лучше, чем к какой-либо другой. Упоминавшийся уже А. П. Извольский писал в своих «Воспоминаниях»: «Когда император Николай II взошел на престол, его природный ум был ограничен отсутствием достаточного образования. До сих пор я не могу понять, как наследник, предназначенный самой судьбой для управления одной из величайших империй мира, мог оказаться до такой степени не подготовленным к выполнению обязанностей величайшей важности». Военная среда, окружавшая цесаревича и во дворце, и на занятиях военными науками, и в полевых лагерях на учениях, была ему более близка и понятна, чем, например, среда министерская, дипломатическая или придворная, так как отец-император не очень-то приучал его к сфере государственного управления или внешней политики. Что же касается двора, то Александр III и сам не любил придворных балов и празднеств, ограничив их до минимума, и, как мы уже знаем, практически не принимал по делам двора никого, кроме министра этого ведомства Воронцова-Дашкова, да и то крайне редко. Потому и цесаревич был воспитан в том же духе: он не выносил излишеств ни в одежде, ни в еде, старался во многом подражать отцу, со временем полюбив то же, что любил и он – охоту в царских заповедниках (Ловиче, Спаде, Беловежье), рыбалку в финских шхерах, долгие прогулки в полях и лесах, физический труд и стремление к здоровой и чистой жизни.

<< | >>
Источник: Вольдемар  Балязин. Конец XIX века: власть и народ / М.: Олма Медиа Групп.. 2007

Еще по теме    Юность августейшего студента и офицера:

  1.    Юность августейшего студента и офицера
  2. КОММЕНТАРИИ