<<
>>

ЗАЧЕМ НУЖНА БЫЛА ВОЙНА?

Невозможно описать разочарование, чтоб не сказать отчаяние, славянофильской интеллигенции. После всех вложенных в "освобо- ждение славян" усилий, после всех надежд и упований, связанных с Константинополем, после десятков тысяч жизней, положенных на болгарских полях, закончить ничем? Старая гвардия никогда не про- стила этого Александру II.

Как, впрочем, и молодая.

Что было, конечно же, несправедливо. Во-первых, он не делал се- крета из своей принадлежности к партии мира и толкали его на вой- ну именно они, славянофилы. А во-вторых, император ведь тоже не обрадовался такому исходу. Ибо кому же мог он быть выгоден, кроме нигилистов, охотившихся за ним, да либералов, убежденных в пол- ной бездарности самодержавия? Александр Николаевич просто ни-

чего не мог с этим поделать. Все предприятие не имело смысла. С са- мого начала.

В либеральных кругах вспоминали записку Дмитрия Милютина, родного брата знаменитого Николая, в которой еще задолго до вой- ны совершенно точно предсказывался её бедственный исход. Хотя Дмитрий Милютин, как и его брат, имел репутацию либерала, он все- таки был военным министром, ответственным за реформу армии, и, следовательно, знал, что говорил. "Ни одно из предпринятых преоб- разований, — писал он, - еще не закончено. По всем отраслям госу- дарственного развития сделаны или еще делаются громадные затраты, от которых плоды ожидаются лишь в будущем... Война в подобных обстоятельствах была бы поистине великим для нас бедствием" (93)

Так оно, конечно, и получилось. Но ведь даже и Милютин не за- давался главным вопросом: зачем, собственно, нужна была России эта война? Если исключить полубезумные и, как мы видели, совер- шенно безосновательные грёзы славянофилов о "славянском братст- ве" и еще более эфемерные надежды Достоевского на "спасение ев- ропейского человечества" посредством русского господства в Кон- стантинополе, то и вправду — зачем? Пожалуй, один лишь Владимир Соловьев задумывался тогда над этим основополагающим вопросом. Мы помним его приговор: "Но самое важное было бы узнать, с чем, во имя чего можем мы вступить в Константинополь? Что можем мы принести туда, кроме языческой идеи абсолютного государства, принципов цезарепапизма, заимствованных нами у греков и уже по- губивших Византию? Нет, не этой России, изменившей лучшим сво- им воспоминаниям, России, одержимой слепым национализмом и необузданным обскурантизмом, не ей овладеть когда-либо Вторым Римом". (94)

ей с

Разумеется, за всей славянофильской декламацией могли в прин- ципе стоять и вполне прагматические соображения. Например, о Балканах как о потенциальном рынке для российской индустрии. Или геополитические имперские расчеты контролировать Босфор. Могли стоять, но ведь не стояли же! Немыслимо даже представить се- бе, чтобы тогдашние купеческие тузы оказались сильнее партии ми- Ра, возглавляемой самим царем. А что до контроля над проливами, то ВеДь, как мы помним, у России и флота-то в ту пору не было.

Куда уж

ее пятью вооруженными коммерческими пароходами против

Двадцати турецких броненосных судов, не говоря уже о самом могу- щественном тогда английском флоте, который тоже стоял на прича- е у к°нстантинополя?

Патриотизм и национализм в России. 1825-1921

222

“рушение ретроспективной утопии

223

Просто нет другого рационального объяснения причин этой злополучной войны, кроме очередного приступа "патриотической" истерии, искусно спровоцированной Бисмарком — при активном участии славянофилов. Это было дурное, страшное знамение. Оно предвещало гибель России, то самое, о чем предупреждал Соловьев. Конкретно говоря, эта злосчастная война обнаружила два новых (и громадной важности!) внутриполитических фактора, которым отны- не предстояло определять судьбу страны — надолго.

Первый из них был такой. Если в Крымскую катастрофу втянула страну казенная Русская идея, "государственный патриотизм", подо- гревавший сверхдержавные страсти царя, то ведь в 1870-х ничего по- добного не было. Царь войны не хотел, либеральная бюрократия, как мы видели, и слышать о ней не желала, "государственный патрио- тизм" давно почил в бозе. Иначе говоря, никто, если не считать Бис- марка, не навязывал России сверху эту никчемную войну. Тем более, что выиграть её нельзя было ни при каких обстоятельствах. Если она тем не менее состоялась, означать это могло лишь одно. Роль покой- ного "государственного патриотизма" исполняла теперь "хоровая" Русская идея, та, что сгубила в 1863 году Герцена, та, что шла не свер- ху, а снизу - от самого общества, от его "национально-ориентиро- ванной" интеллигенции.

Гибельное семя николаевской сверхдержавности, оплодотворен- ное славянофильской мечтой и "татаро-византийской", по словам Соловьева, "сущностью мнимого русского идеала" (95), образовало гремучую смесь. Отныне приступы болезни, которую Герцен назвал "патриотическим сифилисом", становились обыденным фактором российской жизни. Вот опять же приговор Соловьева: "плевелы, посеянные ими же [славянофилами] вместе с добрым зерном, ока- зались гораздо сильнее этого последнего на русской почве и грозят совсем заполонить всё поле нашего общественного сознания и жизни". (96)

Проще говоря, место декабристского патриотизма прочно занял имперский национализм. Славянофильство стало "идеей гегемо- ном" в России. А то обстоятельство, что Бисмарку так легко удалось его использовать для собственных целей, свидетельствовало: захво- равшая самодержавной болезнью Россия оказалась еще вдобавок от- крыта для манипуляций извне. В 1870-е этой её страшной уязвимо- стью воспользовался Бисмарк, в 1910-е западные союзники, в 1940-е Гитлер, в 1990-е Милошевич. В наши дни пытается это делать Китай, отчаянно нуждающийся, подобно Третьему Рейху, в "жизненном

постранстве" и в ресурсах Сибири. Но самое ужасное, что когда б ни ашелся такой зарубежный манипулятор — он неизменно сможет от- ныне рассчитывать на "патриотических" союзников внутри России. И при этом они всегда, подобно славянофилам 1870-х, будут искрен- не уверены, что очередная конфронтация с "дряхлым миром" — в лучших интересах страны. И что на этот раз каким-то образом вернёт себе, наконец, Россия утраченную сверхдержавность.

Вот что на самом деле обнаружила ненужная балканская война: ностальгия по сверхдержавности сделала страну игрушкой в чужих руках. Одному Богу известно, какую еще цену придется ей заплатить за "плевелы", с самыми добрыми намерениями посеянные в ней сла- вянофильством, если не найдет она в себе сил раз и навсегда изле- читься от "патриотического сифилиса".

<< | >>
Источник: Янов А.Л.. Патриотизм и национализм в России. 1825—1921. — М.: ИКЦ “Академкнига”. — 398 с.. 2002
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме ЗАЧЕМ НУЖНА БЫЛА ВОЙНА?:

  1. РАЗДЕЛ 1. Зачем экономике нужна фирма?
  2. Зачем нужна России Всемирная торговая организация (ВТО)?
  3. Что такое «аккредитация»? Зачем она нужна и что дает журналисту?
  4. 1.1.7. Зачем нужна психология и психологи.
  5. А БЫЛА ЛИ ИЗМЕНА?
  6. Если бы Земля была квадратной
  7. ЧТО ЗА СЕЧА БЫЛА – О ТАКОЙ НЕВОЗМОЖНО ЗАБЫТЬ…
  8. 2. Добейтесь того, чтобы ваша справедливость была заметна.
  9. Н. Какурин, В. Меликов;. Гражданская война в России: Война с белополяками, 2002
  10. ТЕМА 21. ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА, ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА СОВЕТСКОГО НАРОДА (1939—1945)
  11. 2. Нужна ли революции наука?
  12. 1. Нужна ли замена трудовой теории стоимости?
  13. Кому нужна самая глупая физиономия?
  14. Вопрос 38. Общеевропейская война против Франции и Наполеона 1792 - 1814 гг. Отечественная война 1812 г.
  15. Глава 9. Психологическая война в начале XX века. Первая мировая война.
  16. Две системы и те, кому ни одна из них не нужна
  17. 7.1. ИНФОРМАЦИОННАЯ ВОЙНА КАК ВОЙНА ГРАЖДАНСКАЯ
  18. ЗАЧЕМ НУЖНЫ МОДЕЛИ?
  19. Зачем нужны патенты