<<
>>

ЗАЧЕМ НУЖНА БЫЛА ВОЙНА?

Невозможно описать разочарование, чтоб не сказать отчаяние, славянофильской интеллигенции. После всех вложенных в "освобо- ждение славян" усилий, после всех надежд и упований, связанных с Константинополем, после десятков тысяч жизней, положенных на болгарских полях, закончить ничем? Старая гвардия никогда не про- стила этого Александру II.

Как, впрочем, и молодая.

Что было, конечно же, несправедливо. Во-первых, он не делал се- крета из своей принадлежности к партии мира и толкали его на вой- ну именно они, славянофилы. А во-вторых, император ведь тоже не обрадовался такому исходу. Ибо кому же мог он быть выгоден, кроме нигилистов, охотившихся за ним, да либералов, убежденных в пол- ной бездарности самодержавия? Александр Николаевич просто ни-

чего не мог с этим поделать. Все предприятие не имело смысла. С са- мого начала.

В либеральных кругах вспоминали записку Дмитрия Милютина, родного брата знаменитого Николая, в которой еще задолго до вой- ны совершенно точно предсказывался её бедственный исход. Хотя Дмитрий Милютин, как и его брат, имел репутацию либерала, он все- таки был военным министром, ответственным за реформу армии, и, следовательно, знал, что говорил. "Ни одно из предпринятых преоб- разований, — писал он, - еще не закончено. По всем отраслям госу- дарственного развития сделаны или еще делаются громадные затраты, от которых плоды ожидаются лишь в будущем... Война в подобных обстоятельствах была бы поистине великим для нас бедствием" (93)

Так оно, конечно, и получилось. Но ведь даже и Милютин не за- давался главным вопросом: зачем, собственно, нужна была России эта война? Если исключить полубезумные и, как мы видели, совер- шенно безосновательные грёзы славянофилов о "славянском братст- ве" и еще более эфемерные надежды Достоевского на "спасение ев- ропейского человечества" посредством русского господства в Кон- стантинополе, то и вправду — зачем? Пожалуй, один лишь Владимир Соловьев задумывался тогда над этим основополагающим вопросом. Мы помним его приговор: "Но самое важное было бы узнать, с чем, во имя чего можем мы вступить в Константинополь? Что можем мы принести туда, кроме языческой идеи абсолютного государства, принципов цезарепапизма, заимствованных нами у греков и уже по- губивших Византию? Нет, не этой России, изменившей лучшим сво- им воспоминаниям, России, одержимой слепым национализмом и необузданным обскурантизмом, не ей овладеть когда-либо Вторым Римом". (94)

ей с

Разумеется, за всей славянофильской декламацией могли в прин- ципе стоять и вполне прагматические соображения. Например, о Балканах как о потенциальном рынке для российской индустрии. Или геополитические имперские расчеты контролировать Босфор. Могли стоять, но ведь не стояли же! Немыслимо даже представить се- бе, чтобы тогдашние купеческие тузы оказались сильнее партии ми- Ра, возглавляемой самим царем. А что до контроля над проливами, то ВеДь, как мы помним, у России и флота-то в ту пору не было. Куда уж

ее пятью вооруженными коммерческими пароходами против

Двадцати турецких броненосных судов, не говоря уже о самом могу- щественном тогда английском флоте, который тоже стоял на прича- е у к°нстантинополя?

Патриотизм и национализм в России.

1825-1921

222

“рушение ретроспективной утопии

223

Просто нет другого рационального объяснения причин этой злополучной войны, кроме очередного приступа "патриотической" истерии, искусно спровоцированной Бисмарком — при активном участии славянофилов. Это было дурное, страшное знамение. Оно предвещало гибель России, то самое, о чем предупреждал Соловьев. Конкретно говоря, эта злосчастная война обнаружила два новых (и громадной важности!) внутриполитических фактора, которым отны- не предстояло определять судьбу страны — надолго.

Первый из них был такой. Если в Крымскую катастрофу втянула страну казенная Русская идея, "государственный патриотизм", подо- гревавший сверхдержавные страсти царя, то ведь в 1870-х ничего по- добного не было. Царь войны не хотел, либеральная бюрократия, как мы видели, и слышать о ней не желала, "государственный патрио- тизм" давно почил в бозе. Иначе говоря, никто, если не считать Бис- марка, не навязывал России сверху эту никчемную войну. Тем более, что выиграть её нельзя было ни при каких обстоятельствах. Если она тем не менее состоялась, означать это могло лишь одно. Роль покой- ного "государственного патриотизма" исполняла теперь "хоровая" Русская идея, та, что сгубила в 1863 году Герцена, та, что шла не свер- ху, а снизу - от самого общества, от его "национально-ориентиро- ванной" интеллигенции.

Гибельное семя николаевской сверхдержавности, оплодотворен- ное славянофильской мечтой и "татаро-византийской", по словам Соловьева, "сущностью мнимого русского идеала" (95), образовало гремучую смесь. Отныне приступы болезни, которую Герцен назвал "патриотическим сифилисом", становились обыденным фактором российской жизни. Вот опять же приговор Соловьева: "плевелы, посеянные ими же [славянофилами] вместе с добрым зерном, ока- зались гораздо сильнее этого последнего на русской почве и грозят совсем заполонить всё поле нашего общественного сознания и жизни". (96)

Проще говоря, место декабристского патриотизма прочно занял имперский национализм. Славянофильство стало "идеей гегемо- ном" в России. А то обстоятельство, что Бисмарку так легко удалось его использовать для собственных целей, свидетельствовало: захво- равшая самодержавной болезнью Россия оказалась еще вдобавок от- крыта для манипуляций извне. В 1870-е этой её страшной уязвимо- стью воспользовался Бисмарк, в 1910-е западные союзники, в 1940-е Гитлер, в 1990-е Милошевич. В наши дни пытается это делать Китай, отчаянно нуждающийся, подобно Третьему Рейху, в "жизненном

постранстве" и в ресурсах Сибири. Но самое ужасное, что когда б ни ашелся такой зарубежный манипулятор — он неизменно сможет от- ныне рассчитывать на "патриотических" союзников внутри России. И при этом они всегда, подобно славянофилам 1870-х, будут искрен- не уверены, что очередная конфронтация с "дряхлым миром" — в лучших интересах страны. И что на этот раз каким-то образом вернёт себе, наконец, Россия утраченную сверхдержавность.

Вот что на самом деле обнаружила ненужная балканская война: ностальгия по сверхдержавности сделала страну игрушкой в чужих руках. Одному Богу известно, какую еще цену придется ей заплатить за "плевелы", с самыми добрыми намерениями посеянные в ней сла- вянофильством, если не найдет она в себе сил раз и навсегда изле- читься от "патриотического сифилиса".

<< | >>
Источник: Янов А.Л.. Патриотизм и национализм в России. 1825—1921. — М.: ИКЦ “Академкнига”. — 398 с.. 2002

Еще по теме ЗАЧЕМ НУЖНА БЫЛА ВОЙНА?:

  1. РАЗДЕЛ 1. Зачем экономике нужна фирма?
  2. Зачем нужна России Всемирная торговая организация (ВТО)?
  3. Что такое «аккредитация»? Зачем она нужна и что дает журналисту?
  4. 1.1.7. Зачем нужна психология и психологи.
  5. А БЫЛА ЛИ ИЗМЕНА?
  6. Если бы Земля была квадратной
  7. ЧТО ЗА СЕЧА БЫЛА – О ТАКОЙ НЕВОЗМОЖНО ЗАБЫТЬ…
  8. 2. Добейтесь того, чтобы ваша справедливость была заметна.
  9. Н. Какурин, В. Меликов;. Гражданская война в России: Война с белополяками, 2002
  10. ТЕМА 21. ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА, ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА СОВЕТСКОГО НАРОДА (1939—1945)
  11. § 1. Нужна ли обществу демократия?
  12. 2. Нужна ли революции наука?
  13. Вопрос 38. Общеевропейская война против Франции и Наполеона 1792 - 1814 гг. Отечественная война 1812 г.
  14. Глава 9. Психологическая война в начале XX века. Первая мировая война.
  15. 1. Нужна ли замена трудовой теории стоимости?
  16. Кому нужна самая глупая физиономия?
  17. Две системы и те, кому ни одна из них не нужна
  18. 7.1. ИНФОРМАЦИОННАЯ ВОЙНА КАК ВОЙНА ГРАЖДАНСКАЯ
  19. ЗАЧЕМ НУЖНЫ МОДЕЛИ?