<<
>>

   Заговор Циклера и Соковнина

   Этот эпизод нашел отражение в работах многих русских историков.    Событие, о котором речь пойдет дальше, еще раз подтвердило, какую роль отводили царевне Софье враги ее брата-царя.    При жизни своей она оставалась для многих россиян, недовольных политикой и преобразованиями Петра, последней надеждой на возвращение прежних порядков.
Лишь только возникало в Москве какое-либо возмущение против существующего правительства, как тут же смутьяны вспоминали, что в Новодевичьем монастыре томится царевна Софья Алексеевна – законная государыня, заключенная в узилище собственным единокровным братом-антихристом, оставившим почему-то ненавистную сестру мирянкой и все еще не постриженную в монахини.    А коли так, то, по их мнению, за нею все еще оставалось право на прародительский престол, и, стало быть, нужна была только сила, чтобы выдворить Софью из тюрьмы-обители и затем возвести на трон.    День отъезда был уже назначен на 23 февраля 1697 года. Накануне отъезда Лефорт давал прощальный вечер в своем доме, с музыкой и танцами.    Пир был в полном разгаре, когда Петру доложили, что просят его выйти в другую комнату, где его дожидаются два стрельца.    Петр вышел к ним; они повалились перед ним на землю ниц и просили милости и пощады. Они донесли, что бывший стрелецкий полковник, а ныне думный дворянин Иван Циклер подговаривает стрельцов зажечь в ту же ночь дом Лефорта и на пожаре умертвить государя. Одним из них был Ларион Елизарьев, который в августе 1689 года предупредил Петра о заговоре Шакловитого.    Петр хладнокровно выслушал донесение, расспросил, где собрались заговорщики, и пошел назад к пирующим. Там он очень спокойно объявил, что есть дело, которое требует его немедленного присутствия, но просил дождаться его и не прерывать веселья, выбрал нескольких сильных и приверженных к себе людей, вместе с ними вышел и, не говоря им, в чем дело, прямо поехал в дом Циклера; неожиданно вошел в комнату, наполненную заговорщиками, навел на них ужас своим грозным видом и тут же приказал схватить и связать Циклера и отвезти его в село Преображенское, где и допросил его.    Циклер еще прежде принадлежал к приверженцам Софьи и, как человек честолюбивый, первый оставил ее, когда власть ее поколебалась; первый явился к Троице, надеясь такой покорностью заслужить любовь Петра и его милости, но Петр всегда чуждался его, и никогда нога его не переступала порога его дома, что очень оскорбляло Циклера. При отъезде за границу Петр назначил Циклера в Азов на воеводство, что, по тогдашним понятиям, равнялось вежливому изгнанию.
Циклер хотел отомстить за это; он воспользовался постоянным неудовольствием стрельцов за то, что Петр им предпочитал солдат, и задумал у них искать себе сообщников. Сообщник, его Соковнин, как закоренелый раскольник, родной брат знаменитых раскольниц – боярыни Морозовой и княгини Урусовой, ненавидел все новизны и пристал к партии Циклера, а вслед за тем и родственник его Пушкин, раздосадованный тем, что его племянника насильно отправили учиться за границу.    Все это обнаружилось мало-помалу после допросов и пытки. Раздраженный царь хотел страшным примером остановить дальнейшие заговоры и бунты. Он созвал Боярскую думу и приказал судить Циклера, Соковнина и Пушкина; их приговорили к четвертованию.    Родственники их были разосланы в разные далекие от Москвы города.    Должно быть, родственники царицы, Лопухины, принимали какое-нибудь косвенное участие в этом заговоре, потому что и они без суда и следствия были отправлены в ссылку.    Накануне казни Циклер объявил, что в свое время Софья и покойный ныне боярин Иван Милославский подговаривали его убить Петра.    Тогда Петр обставил казнь следующим образом: он велел выкопать гроб с прахом Милославского, привезти его на свиньях в Преображенское и поставить раскрытым под помост, где ждали казни приговоренные к смерти.    Циклера и Соковнина четвертовали: сначала им рубили руки и ноги, а потом головы, и кровь их стекала в раскрытый гроб.    Пушкиным отрубили головы, после чего все четыре отвезли на Красную площадь и воткнули на железные спицы, установленные на высоком столбе.    За Софьей же после этого был усилен надзор и увеличены караулы, но и на сей раз в монахини ее не постригли и доступ к ней сестер сохранили.

 

<< | >>
Источник: Вольдемар Балязин. Неофициальная история России. Том 4. Начало Петровской эпохи. М.: Олма Медиа Групп.. 2007

Еще по теме    Заговор Циклера и Соковнина:

  1.    Заговор Циклера и Соковнина