<<
>>

Заключение

Целью данной работы является осмысление ряда проблем, связанных с институтом местничества. Источниковедению вопроса посвящена глава о реконструкции местнического архива, которая является результатом большой работы по созданию хронологического реестра местничеств (опубликован) и реестра подлинных местнических дел (готовится к печати).

На основании этих корпусов можно сделать вывод о колоссальном количестве дел, ведшихся на протяжении двух столетий, значительно большем, нежели составляющее сохранившийся комплекс. Во второй главе была предпринята попытка реконструирования Источниковой базы местнических конфликтов, собрав все сведения об их сохранившемся делопроизводстве. Реконструкция эта остается теоретической, поскольку единого архива, в котором были бы собраны все эти документы, никогда не существовало, и только часть местнических дел, вероятно с конца XVI и в XVII в., хранилась отдельно от других дел в архиве Разрядного приказа. Эта реконструкция преследовала методические цели - обзора всего комплекса источников и определения репрезентативности сохранившихся материалов. Рассмотрен был также вопрос о соотношении архивных описательных статей об этих делах и разрядных записей, причем выяснилось, что сведения о местнических конфликтах, отложившихся в виде комплекса дел в Царском архиве, отсутствуют в Государевом разряде (и всех прочих разрядах). Эти данные позволяют уточнить время создания Государева разряда - основополагающего для института местничества документа. Анализ местнических дел позволил дополнить наши знания о родовых архивах XV-XVII вв., выявить ряд составлявших их документов, как уцелевших благодаря предъявлению их подлинников или копий на процессе, так и несохранившихся и известных только по цитатам и упоминаниям в качестве доказательств в суде. Документы, сохраненные местниками в своих родовых архивах, иногда даже копировались в Разрядном приказе для пополнения утратившего их Разрядного архива, однако поступавшие туда генеалогические сведения не использовались для пополнения или переработки официальных родословных справочников.
Проблема, почему Государев родословец, постоянно применявшийся как официальный справочник в приказе, так и не пополнялся официально, пока не находит решения. Изучение методов проверки судебными комиссиями сведений, предъявленных местниками, позволило выяснить, что документы подвергались проверке на подлинность и пригодность, могли быть отвергнуты по формальным и политическим причинам, обращение же комиссий к делам, хранившимся в Разрядном приказе, или за справками в другие приказы было редким явлением. Исследуя все эти материалы, можно сделать вывод, что для служилых людей практически всех рангов было естественно «генеалогическое сознание», опиравшееся на информацию об истории своего рода и родов-соперников, сохранявшуюся в письменной и устной традиции, и на информацию о составе государственных архивов. Психологическое восприятие себя не как самодостаточной личности, а как частицы своей родовой корпорации в служилом «пространстве» или как «степени» своей родословной «лествицы» во времени было характерно для любого служилого человека. Историография института рассмотрена по возможности полно, охватывая и новейшие, в том числе зарубежные работы, причем как посвященные чисто историческим, так и источниковедческим аспектам (т.е. включающим изучение основных и косвенных источников - разрядов, архивных описей и пр.). Социально-экономическая составляющая института местничества, на наш взгляд, вполне убедительно подтверждается исследованием карьер лиц, участвовавших в конфликтах, поскольку удается проследить определенную взаимозависимость роста окладов с удачами и неудачами в местнических тяжбах. Статистическое исследование всего корпуса «случаев» на протяжении 200 лет дает основание проследить смену родов - участников конфликтов, в сторону «захудания». Последнее объясняет причины естественного затухания института в обстановке, когда представителям «великих родов», не имевшим демографической возможности рекрутировать из своих рядов то число лиц, которое было необходимо для растущего военного и бюрократического аппарата, приходилось либо избегать службы с лицами, бывшими им «не в версту», либо соглашаться на нее, в то время как «новым» местникам, желавшим блюсти прежние нормы, по сути, нечем было похвастаться, так как у их более или менее отдаленных предков отсутствовали по-настоящему «честные» разрядные службы. Исследование показало значительно более глубокое врастание местничества в приказно-бюрократический аппарат, нежели это считалось ранее, а также подтвердило его немаловажное значение для защиты интересов «служилого города».
На примере такого существенного элемента системы, как объявлявшееся правительством «безместие», выявилась роль местничества как регулятора, активно используемого правительством при налаживании взаимоотношений с правящими социальными группами, которым оно имело возможность широко манипулировать, расширяя или сужая ареал дозволенности местничать в определенное время или на определенной службе. Правовая, законодательная база института реконструирована с возможной полнотой на основе как сохранившихся актов, так и упоминаний о них в делопроизводстве, включены в этот корпус и правила, применявшиеся, но, возможно, и не имевшие писаного источника, относящиеся к категории «обычного права». Можно, в частности, отметить пять периодов - «пиков» законодательной активности государства по отношению к институту местничества. Первый - реформы времени Избранной рады 1550-х гг. - составление Государева родословца, Государева разряда, Приговора о местничестве; второй - период правления Бориса Годунова (1580-е гг. - начала XVII в.), с актами, упрочивавшими сложившиеся местнические отношения, - положения о запрещении счета родословных и неродословных людей, о «потерьке» не бивших челом, о безместии письменных голов, о старшинстве полков, а также развитие Приговора 1550 г.; третий - «реставрационная» эпоха после Смуты (1617-1622 гг.) - подтверждение в 1620 г. Приговора 1550 г., Указы о запрещении местничества на дипломатической службе, о безместии при сказывании чина и о порядке посылки с наградой, о неучете «случаев» за время Смуты; четвертый - время социального конфликта конца 1640-х гг., вызвавшее акты, связанные с местничеством в ранее мало затронутых им сферах, - указы о знаменщиках, объезжих головах, о службе в приказах; последний, пятый период (1670-1680-е гг.) знаменует развернутое правовое наступление - цикл указов и приговоров 1679-1682 гг. о запрете местничества в крестных ходах, в войсках, для дьяков и, наконец, о полной и всеобщей его отмене. Заметим, что личность «местника», «родословного человека» - основного элемента этой системы - попадает во все более сужающиеся рамки для возможности применения своих прав.
Реконструировав гипотетический корпус законодательных актов и правил, на основании которых действовали участники конфликтов и суды, мы выясняем уровень компетенции тех и других. Нам не удалось обнаружить следов существования какого-либо официального сборника актов по местничеству, никакой «указной книги» с данными актами на вооружении разрядных дьяков никогда не было, что давало изрядный простор для манипуляций - недаром упоминания и изложения большинства регламентирующих институт «государевых уложений», «указов» и других правил почерпнуты из частных источников и были включены в дела.

Концептуальная часть работы ставит целью на основании изученных источников попытаться объяснить феномен института местничества методами сравнительно-исторического анализа, связав его практическое значение с определенными правилами старшинства при получении феодальной ренты (по принципам, сходным с известными обычаями майората в некоторых западноевропейских странах) в социально-экономических условиях России раннего Нового времени, которые можно характеризовать как форму государственного феодализма[1823].

В целом данные «Очерки» имеют целью показать роль и значение института местничества в социально-политической истории России раннего Нового времени.

<< | >>
Источник: Ю. М. Эскин. Очерки истории местничества в России XVI-XVII вв. / Юрий Эскин - М.: Квадрига. - 512 с.. 2009

Еще по теме Заключение:

  1. 5.14. Заключение эксперта
  2. 15.4. Окончание предварительного следствия с обвинительным заключением 15.4.1.
  3. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ
  4. Примечание [Обычный взгляд на умозаключение]
  5. В. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ РЕФЛЕКСИИ
  6. а) Умозаключение общности
  7. Ь) Индуктивное умозаключение
  8. с) Умозаключение аналогии 1.
  9. а) Категорическое умозаключение 1.
  10. Ь) Гипотетическое умозаключение
  11. с) Дизъюнктивное умозаключение
  12. III. Умозаключение
  13. III. Умозаключение
  14. § 3. Участие в гражданском судопроизводстве государственных органов, органов местного самоуправления для дачи заключения