<<
>>

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ

Как ни стараюсь я рассуждать в славянофильских терминах, мне тру- дно не заметить те очевидные логические прорехи и опасные проти- воречия, которыми буквально пронизана вся их доктрина. Ведь они, собственно, и предвещали все те грозные дальнейшие метаморфозы славянофильства, которым суждено было, как мы уже знаем, превра- тить его, в конце концов, в собственную противоположность.

Поде- люсь с читателем хотя бы некоторыми из этих сомнений.

Первое. Если даже допустить, что славянофилы были правы и справедливость действительно издревле преобладала на Руси над ис-

157

156

Патриотизм и национализм в России. 1825-1921

В средневековой ловушке

тиной, а "благодать" над законом, можно ли и впрямь считать это её преимуществом перед Западом? Вот как определяет смысл этой "бла- годати" еще один современный "национально-ориентированный" интеллигент: "воля [которая] не имеет пределов и легко переходит в произвол". (46) Не означают ли в таком случае славянофильские гимны московитской благодати всего лишь косвенное оправдание авторитарного произвола? Я и не говорю уже о том, что смешение ис- тины со справедливостью тотчас и лишает ученых каких бы то ни бы- ло критериев (справедливо ли, скажите, что земля вертится вокруг солнца?) И вообще, как заметил один из эмигрантских писателей, та- кое смешение привело бы к хаосу, в котором погибли бы и истина и справедливость.

Разумеется, произвол этот мог быть сравнительно мягким, как александровский (или, скажем, забегая вперед, брежневский), или жестким и "душевредным", как николаевская (или сталинская) Офи- циальная Народность. Но ведь пока самодержавие остаётся самодер- жавием, т. е. властью неограниченной, пока страна пребывает в, так сказать, "душевредном", т.е. тоталитарном пространстве, в распоряже- нии Земли нет решительно никаких средств, чтобы остановить пере- ход авторитаризма в деспотизм Официальной Народности. Она оказы- вается практически беззащитной перед лицом зверя, Левиафана, как еще в XVII веке назвал всевластное государство Томас Гоббс.

Вот же почему, не удовлетворяясь рассуждениями о справедливо- сти и "благодати", заговорили об ограничении власти российские ре- форматоры еще в XVI веке, задолго то есть до Гоббса. Вот почему, па- мятуя душевредный деспотизм Ивана Грозного, пытались они найти для защиты от него нечто более практичное, нежели абстрактная "благодать". Требовалось обуздать зверя, надеть на него намордник. Начиная со "всенародной присяги" царя Василия 17 мая 1606 года и до "свода законов" Михаила Салтыкова, провозгласившего Россию 4 февраля 1610-го конституционной монархией, искали они — и на- шли — единственное средство, способное защитить Землю от Госу- дарства — верховенство закона над "благодатью".

Они сделали это совершенно независимо от Запада и, повторяю, раньше Запада. Горький опыт научил их, что там, где "народ не вме- шивается в государство", там государство неминуемо раньше или позже вмешивается "в нравственную жизнь народа". Ибо, как маг- нитная стрелка к северу, всюду — на Востоке или на Западе — стре- мится оно к душевредному деспотизму. И если его не остановить, превращается в того самого зверя, о котором говорил Гоббс.

Западные мыслители Джон Локк и Шарль де Монтескье, у кото- рых были свои основания опасаться Левиафана, создали стройную теорию разделения властей (или сдержек и противовесов).

И именно этим, а вовсе не выдуманным славянофилами "завоевательным хара- ктером" европейских государств, объясняется то уважение к закону, то отделение истины от справедливости, которым пронизана запад- ная культура.

А вот еще одна логическая накладка. Можно понять и принять славянофильские диатрибы против "индивидуальной изолированно- сти". Но зачем останавливаться на полдороге? Если индивид — это "раздробление природы, самозамыкание в частности и ее абсолюти- зация", то ведь и нация тоже! Если коллектив (или семья) выше ин- дивида, то ведь и человечество (как универсальный коллектив, или семья народов) выше нации.

Короче говоря, все аргументы, обращенные славянофилами против "отдельной независимости" оказываются в равной степени обращенными и против "нации-личности". Если уж искать "в проти- воположность индивиду личность, [которая] не дробит единой при- роды, но соединяет в себе всю её полноту", то личностью этой оказы- вается лишь все человечество в целом. Иными словами, строго следуя логике славянофилов, приходим мы как раз к ненавистному им кос- мополитизму.

Впрочем, всё это, конечно, схоластика. Но схоластика опасная. Ибо принижая индивида, изображая его несуществующей величи- ной, недостойной внимания философа (и законодателя), мы откры- ваем тем самым дорогу всё тому же государственному произволу Официальной Народности, борьбе с которым посвятили себя славя- нофилы.

А на самом деле, как сказал, возражая азиофилам бывший губер- натор Гонконга Крис Патен, "принимая концепцию азиатских цен- ностей, мы отрицаем универсальность прав человека. Но если вас Ударили по голове полицейской дубинкой, шишка у вас выскочит одинаково — как на Востоке, так и на Западе". (47)

Да ведь и русские мыслители не хуже Патена понимали в своё вре- мя значение в мире индивида и его свободы. Вспомните гордый, хоть на камне высекай, возглас Николая Гавриловича Чернышевского: Выше человеческой личности не принимаем на земном шаре ниче- го!" (48) или замечание Герцена "Свобода лица — величайшее дело; на ней и только на ней может вырасти действительная воля народа. В себе самом человек должен уважать свою свободу и чтить её не менее,

В средневековой ловушке

Патриотизм и национализм в России. 1825-1921

159

158

как в целом народе". (49) Между тем в славянофильском кредо "сво- боды лица", как, впрочем, и самого этого "лица" просто нет.

На другое противоречие, связанное со значением 1612 года — с из- бранием царя народом, на котором Хомяков основывал всю свою теорию о российском souverainete du peuple, — обратил внимание еще Соловьев. "Когда, — писал он, — среди междуусобий и смут погиб по- следний король из дома Валуа, французский народ не учредил ни республики, ни постоянного представительного правления, а пере- дал полноту власти Генриху Бурбону. Неужели, однако, из этого мож- но выводить, что французы — народ негосударственный, чуждаю- щийся политической жизни и желающий только свободы духа ?" (50)

А вот еще одно словно бы бьющее в глаза противоречие у родона- чальников славянофильства, странным образом не замеченное ни их последователями, ни их исследователями. Говоря о сельском "мире" (или о губернском "соборе"), они настаивали на том, что перед нами полностью самоуправляющаяся община, в которой не может быть никакого единоличного распорядителя. Возражая, например, против проекта сельского мира, представленного редакционными комисси- ями по крестьянской реформе, в котором предусматривалось, что "первое место на сходах и охранение на них должного порядка при- надлежит старосте", К. Аксаков, по его собственным словам, "при- шел в ужас". Институт старосты, возмущался он, "не более, не менее, как совершенное нарушение всей сущности русского общинного на- чала, полное истязание мира, уничтожение самобытной обществен- ной свободы русского народа. Когда мир собран, то первое лицо здесь одно — мир, а другого и быть не может. Хорош мир, в котором есть начальник или, по крайней мере, распорядитель!" (51)

Но каким же тогда образом могли славянофилы одновременно превозносить верховного начальника всенародного "мира", само- державного хозяина и распорядителя нации-семьи? Почему в одном случае оказывался такой начальник "истязанием мира", а в другом - его спасением?

Ни в какой степени не предназначены, однако, эти заметки на по- лях скомпрометировать родоначальников славянофильства. Да, те логические противоречия, которые мы вкратце здесь обсудили, и те, которые нам еще предстоит обсудить, свидетельствуют, что они не сумели свести концы с концами в своем видении России. Да, отка- завшись от чистоты декабристского патриотизма и соскользнув к "национальному самодовольству", они тем самым открыли ящик Пандоры, практически пригласив своих последователей скользить

дальше вниз по роковой лестнице Соловьева — к "национальному са- моуничтожению". Но все это не дает нам оснований отказать им в благородстве замыслов и чистоте намерений.

Можно ли забыть, что столкнувшись, в отличие от декабристов, с тоталитарным монстром ново-византийской цивилизации, они дали ему бой — и выиграли его? Можно ли забыть, что исходным пунктом их политического поиска была свобода? Что, как заклинал духов са- модержавия К. Аксаков,

Ограды властям никогда Не зижди на рабстве народа! Где рабство, там бунт и беда. Защита от бунта — свобода!

Да и помимо всего этого оставили ведь нам отцы-основатели славя- нофильства в наследство еще одну грандиозную загадку, не только до сих пор не разрешенную, но, увы, и не замеченную. Они, как извест- но, в подавляющем большинстве были помещиками-интеллигента- ми. Так вот, никто почему-то не спросил себя, как могло случиться, что в эпоху крепостного права помещик, для которого все его Гераси- мы и Палашки были тем же, что негры для американского плантато- ра, который столетиями восклицал, подобно Чичикову, "какая, одна- ко, разница между благородною дворянскою физиономией и грубою мужицкою рожей", который в лучшем случае должен был ощущать себя отцом родным своим темным и забитым чадам, — чтоб этот "са- модержец в миниатюре" вдруг преклонил колена перед мужиком, как пред учителем? Чтоб интеллигент-дворянин исступленно возглашал, что "вся мысль страны пребывает в простом народе"?

<< | >>
Источник: Янов А.Л.. Патриотизм и национализм в России. 1825—1921. — М.: ИКЦ “Академкнига”. — 398 с.. 2002

Еще по теме ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

  1. НА ПОЛЯХ "Я И ТЫ" (ПОПЫТКА ВДУМАТЬСЯ)
  2. 6. ЗАМЕТКИ О ЛЮБВИ
  3. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ПЛАНЫ И ЗАМЕТКИ К ЛЕКЦИЯМ
  4. ЗАМЕТКИ О СМЫСЛЕ МИСТЕРИИ (ЖЕРТВА)
  5. 1969 Заметки о структуре художественного текста
  6. 2.) Заметки по антропологии
  7. ЗАМЕТКИ О ВЕРИФИКАЦИИ
  8. 4. 2. 2. Искусство малого жанра: заметка
  9. ДАЛЬНЕЙШИЕ ЗАМЕТКИ О ВЕРИФИКАЦИИ
  10. § XIX. Заметки на ту же тему
  11. (ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ПЛАНЫ И ЗАМЕТКИ К ЛЕКЦИЯМ) 1
  12. Эпилог ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ 1994 И 1995 ГГ.
  13. В. Ф. ГЕНИНГ ЗАМЕТКИ К ПОСТРОЕНИЮ ТЕОРИИ АРХЕОЛОГИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ (АК)
  14. (Приложение к частя первой. ПЛАНЫ И ЗАМЕТКИ НЕНАПИСАННЫХ ГЛАВ)
  15. КАНОНИЧЕСКИЙ СУБЪЕКТ В МИРЕ ЗНАНИЯ: ЗАМЕТКА О ГНОСЕОЛОГИИ НЬЯИИ