<<
>>

«Братство Нищих Сибаритов»

Оказавшись без присмотра старших, Юра Гастев сдружился с группой своих сотоварищей — студентов МГУ и Московской сельскохозяйственной академии им. К. А. Тимирязева, которые устраивали химические опыты, составляя вещества слезоточивого и взрывного действия и применяя их; например, они разбили колбу со слезоточивым газом и сорвали этим заседание Московского химического общества, обворовали математический кабинет Тимирязевской академии, и Юра Гастев принимал участие в «реализации» добытых там логарифмических линеек и арифмометров через комиссионные магазины — поступок, в связи с которым Ю.

А. ернически писал: «...нет у нас настоящего уважения к социалистической собственности»[24]. Естественно, что эта компания была в поле зрения Лубянки, и с ее членами «компетентные товарищи» проводили «профилактические» беседы.

В апреле 1945 года Ю. А. Гастев сотоварищи решили придать своему «сотрудничеству», так сказать, организационную форму — создали «Братство Нищих Сибаритов» с собственным уставом[25]. Этого Лубянка перенести уже не могла, и все «сибариты» — числом пять — были арестованы. Надо сказать, что 1945-1946 годы были временем некоторого смягчения советской карательной системы, так что в феврале 1946 года дело «сибаритов» слушалось (три дня!) Московским городским судом, даже с адвокатами. Судебное решение было вынесено 27 февраля 1946 года. Двое подсудимых получили по семи лет лагерей плюс три года «поражения в правах»; Юру Гастева и еще одного «фигуранта» дела ждали пять лет лагерей плюс два года, как тогда говорили, «по рогам». Но Верховный суд, утвердив приговор, снял обвинение по статье 58-11 — об «антисоветской организации или группе» — и смягчил приговор. Юра Гастев получил четыре года без «поражения в правах». Мне известно, что по крайней мере часть этого срока он провел в лагере под Ухтой (в Коми АССР).

* * *

В моем распоряжении нет продолжения рассказа о «нищих сибаритах», и хотя в конце этого повествования и сказано «Конец первой части», я не уверен, что вторая его часть существует (иначе зачем было выставлять в Интернете упомянутую выше статью).

Во всяком случае, ни в одном из последующих номеров исторического сборника «Память» нет продолжения этого повествования.

Не могу сказать, как сложилась судьба Ю. А после того, как он вышел из заключения и окончил мехмат МГУ, знаю только — благодаря статье в Интернете, — что в начале 50-х годов у него обострилось заболевание, и его положили в туберкулезный санаторий, размещавшийся в Эстонии. Там 5 марта 1953 года он услышал коммюнике о болезни Сталина, в котором упоминалось предсмертное «чейн-стоксово дыхание» (об этом подробнее ниже). Кончина Сталина обещала облегчение участи как Ю. А., «сыну врага народа», так и стране в целом. Неудивительно, что, как пишет Гастев, у него «туберкулез тогда как рукой сняло».

Мне известно, что в конце 50-х годов Гастев был учителем средней школы, и именно тогда состоялось наше первое, одностороннее, знакомство. В упомянутые выше годы я, будучи преподавателем 2-го Московского городского педагогического училища (логика и история), входил в группу физиков Московского планетария, проводивших лекции-демонстрации по этому предмету, предназначенные в первую очередь для школьников. Я читал лекции по темам «Электрическое поле» и «Законы Ома». Дело в том, что в годы войны я окончил курсы радиоспециалистов при одном из радиотехнических заводов, получил военную специальность радиотехника и в вопросах, связанных с электричеством, в общем, разбирался. На одну из лекций— по электростатике— привел свой класс учитель средней школы Юрий Алексеевич Гастев — он тогда преподавал физику и математику. Как он мне потом рассказывал, содержание лекции было тривиально, но вот физические опыты прекрасно получались. Он же в своем физическом кабинете проводить их не умел. А секрет состоял в том, что демонстрационный стол в аудитории планетария, помимо приборов, служивших для демонстрации соответствующих электрических явлений, был уставлен включенными электроплитками и электрорефлекторами, что делало воздух столь сухим, что электростатика срабатывала безотказно...

А потом, к своему удивлению, Гастев увидел меня на математикологических лекциях и семинарах, проходивших на мехмате МГУ. В 60-х годах он был членом одной из университетских кафедр (по-видимому, на упомянутом факультете), но, по его собственным словам, в 1968 году был выгнан оттуда «по „подписным" делам»[26], которых я коснусь ниже.

<< | >>
Источник: Бирюков Борис Владимирович. Трудные времена философии. Юрий Алексеевич Гастев: Философско-логические работы и «диссидентская» деятельность. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ»,2010. — 160 с.. 2010

Еще по теме «Братство Нищих Сибаритов»:

  1. Оглавление
  2. «Братство Нищих Сибаритов»