<<
>>

П. А. Флоренский: илея антиномичности истины

Идея противоречивости бытия и познания — очень древняя. Уже на этапе возникновения логики как самостоятельной отрасли философского знания было обращено внимание на антиномичность (апорийность) как одну из существенных философско-логических проблем.

Так, античные философы — софисты, стоики, элеаты, скептики пытались как-то справиться с парадоксами типа «Лжец», «Куча», «Спрятанный». Они, далее, открыли апории, ведущие к противоречиям, связанным с мысленным отображением движения, пространства и времени. Была осознана антиномичность отношения множественности и единственности, обнаружена трудность инди- видуации предметов мысли. Средневековые схоласты в своих логических компендиумах вводили особый раздел — О неразрешимых предложениях. Наконец, широкую известность приобрели кантовские антиномии чистого разума, о которых говорил Флоренский. А также гегелевское учение о противоречии как основе «диалектики». Однако все эти рассмотрения не приводили ни к последовательному рассмотрению антиномичности, основанному на учете данных логики, ни к созданию сколько-нибудь разработанных логических теорий противоречивости. Слово здесь сказали, с одной стороны П. А. Флоренский, отстаивавший тезис об антиномичности истины, а с другой — Н. А. Васильев, создавший исторически первый вариант «логики противоречий».

Противоречивость — антиномичность, апорийность — у о. Павла выступает в качестве важнейшего элемента интерпретации православного вероучения. Проблеме противоречия посвящено «Прибавление» в его статье об антиномиях Канта, а главное — «шестое письмо» его главного труда.

Противоречие для Флоренского связано с Истиной (с большой буквы) и истинами, явленными в человеческих суждениях и понятиях. «Там, на небе — единая Истина; у нас — множество истин, осколков Истины, не конгруэнтных друг с другом»[165] «Существование многих истин есть лишь иное выражение самого факта существования твари»[166].

Но «в твари данная lt;.. .gt; истина должна быть монограммою Божества»[167]. Истина, полагал Флоренский, есть

такое суждение, которое содержит в себе и предел всех отменений его, или} иначе, истина есть суждение самопротиворечивое. lt;... gt; Истина потому и есть истина, что не боится никаких оспариваний; а не боится их потому, что сама говорит против себя более, чем может сказать какое угодно отрицание; но это само-отрицание свое истина сочетает с утверждением. Для рассудка истина есть противоречие, и это противоречие делается явным, лишь только истина получает словесную формулировку. lt;...gt; Тезис и антитезис вместе образуют выражение истины. Другими словами, истина есть антиномия, и не может не быть таковою[168].

Истина как «предел всех отменений суждения» означает по Флоренскому то, что истинное суждение предусматривает все возражения на него и отвечает на них. Антиномией она является потому, что на вопрос: «Почему А есть А!» следует ответ:

«Потому А есть А, что вечно бывая не-А, в этом не-А оно находит свое утверждение как А». Точнее: А потому есть А, что оно есть не-А. Не будучи равно А, — т. е. самому себе, — оно в вечном порядке бытия всегда устанавливается силою не-А, как 4[169]

Итак, основной тезис рассуждений религиозного мыслителя состоит в том, что любое А может быть познано в сопоставлении с не-А, т. е. через свое другое; не-А является условием существования А, условием его различения. Без не-А мы бы А не заметили, и отсутствовала бы возможность выделения А из предметов универсума.

Мы еще вернемся к предложенному Флоренским толкованию истины как антиномии. Здесь же отметим, что о. Павел, с одной стороны, указывал на древность идеи антиномичности, а с другой стороны — на ее распространенность в науке. Понятие «антиномия», писал Флоренский, появляется не ранее Канта, да и то только в «Критике чистого разума» — до этого слово «антиномия» было юридическим и, отчасти, богословским термином. Но «идея необходимой само-противоречивости рассудка» — древняя, и Флоренский говорит об эллинской идее сочетания противоположностей, называя, как мы уже говорили, Гераклита и Платона, элейцев и Николая Кузанского, Гегеля и Ницше, и др.

Что касается науки, то о. Павел указал на присутствие идеи антиномичности даже в специальных дисциплинах — в лингвистике (здесь следует имя Вильгельма Гумбольдта), в математике (Г. Кантор, Б. Больцано, А. Пуанкаре), в богословии (Флоренский пишет, что антиномии христианства особенно подчеркивает Д. С. Мережковский), в физике и механике, в социологии (Н. Кареев), в этике (упомянутое сочинение Канта, гл. V), в эстетике (тоже Кант в «Критике способности суждения», § 55-57), и, конечно, в логике.

Вряд ли следует сомневаться в том, что идея антиномичности, как она рассматривалась о. Павлом, отражала специфику мышления той переходной эпохи, и если ее и нельзя считать фактором, побудившим ученых приступить к поиску формализованных логических систем, допускающих противоречие, то сигналом того, что время такого рода логик настало, — можно. И подтверждением здесь служит не только концепция «воображаемой логики» Н. А. Васильева, но и идеи некоторых русских неокантианцев. Однако прежде чем о них говорить, рассмотрим детальнее осененные светом православия логико-методологические воззрения о. Павла.

<< | >>
Источник: Бирюков Борис Владимирович. Трудные времена философии. Юрий Алексеевич Гастев: Философско-логические работы и «диссидентская» деятельность. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ»,2010. — 160 с.. 2010

Еще по теме П. А. Флоренский: илея антиномичности истины:

  1. П. А. Флоренский: илея антиномичности истины