<<
>>

Главные философские труды

Не будучи философом-профессионалом, Ленин тем не менее серьезно относился к философии, видя в ней и объединяющее людей мировоззрение, и теоретическое обоснование знаний, и методологию познания и действия.

Такое понимание философии сформировалось у него, как мы уже видели, не сразу. Оно сложилось в результате осознания необходимости выступить против попыток дополнения марксизма «модными» в начале XX в. течениями неокантианства (особенно на Западе) и эмпириокритицизма (особенно в России) и противопоставить им «подлинную», как он считал, марксистскую философию, адекватную его научному и революционному духу. Такой философией он признавал диалектический материализм, идущий, по его мнению, на смену господствовавшему ранее в науке механистическому материализму. Философия, адекватная революционной борьбе, — это, по Ленину, диалектика, а точнее материалистическая диалектика, возникшая в результате «переворачивания» идеалистической диалектики Гегеля. Диалектический материализм и материалистическая диалектика — это, собственно, единая марксистская философия, в которой может акцентироваться та или иная сторона. Два главных философских произведения Ленина — «Материализм и эмпириокритицизм» и «Философские тетради» — как раз и представляют собой такое акцентирование, в первом случае — материализма, а во втором — диалектики.

Заняться критикой эмпириокритицизма — философии Маха и Авенариуса Ленина побудили два основных обстоятельства: во-первых, то, что у этих философов появились российские последователи, причем как среди большевиков (Базаров, Богданов, Луначарский), так и среди меньшевиков (Валентинов, Юшкевич и др.), а во-вторых, то, что эта философия претендовала на статус философии современной науки, сформировавшейся в результате научно-технической революции конца XIX — начала XX в. Непосредственным же поводом к написанию книги «Материализм и эмпириокритицизм» явился сборник статей «Очерки по философии марксизма», в котором российские последователи эмпириокритицизма попытались соединить эту философию с марксизмом.

На протяжении всей книги Ленин стремится продемонстрировать несовместимость идеалистической, по его мнению, философии эмпириокритицизма с марксизмом, основывающимся на диалектическом материализме. Науку он тоже считает несовместимой с эмпириокритицизмом, поскольку, совершив крутой поворот в конце XIX в. (в связи с открытием электрона, радиоактивности и др.), она не должна отказываться от своих традиционных материалистических позиций, а лишь перейти к другой, диалектической, форме материализма.

Главное его утверждение заключается в том, что нельзя смешивать философскую категорию материи с конкретно-физическими представлениями о ней (как это делают махисты). Наши знания свойств материи могут и должны меняться, но, как бы они ни менялись, это не отменяет того факта, что есть нечто вне нашего сознания, что мы познаем все глубже и точнее. Отсюда Ленин выводит философское определение материи: это «объективная реальность, существующая независимо от человеческого сознания и отображаемая им»1.

Признание такой объективной реальности и ее отражения в сознании человека — основной тезис всякого материализма, и в этом отношении Ленин солидаризируется со всеми материалистами прошлого (это «линия Демокрита», противостоящая идеалистической «линии Платона»). Но в то же время он представляет этот тезис в более абстрактной форме: материя в философском смысле здесь «очищается» от конкретных свойств (непроницаемость, инерция, масса и др.), а познание «очищается» от рассмотрения конкретных познавательных процессов. Фиксируются лишь самые общие характеристики: наличие объективной реальности вне сознания человека, факт познания этой реальности как отражения ее в сознании, но отражения неполного, неокончательного, поскольку познание характеризуется диалектическим материализмом, в отличие от старого, «метафизического», как сложный, противоречивый, бесконечный процесс.

Однако признание относительности, неполноты, изменчивости наших знаний не должно превращаться, по Ленину, в полный релятивизм и субъективизм, как это получалось в ряде субъективно-идеалистических концепций, отрывавших познание от того, что познается.

С точки зрения Ленина, такой отрыв недопустим, ибо познание есть именно познание внешнего мира, внешнего объекта, его более или менее адекватное воспроизведение. Правда, Ленин не анализирует детально того, как получается такое воспроизведение, как соотносятся между собой ощущения, восприятия, понятия, гипотезы, теории и т. д., а лишь констатирует, что исходным пунктом познания является внешняя, объективная реальность, а его результат — более или менее истинное ее отражение. Именно в этом, считал он, и состоит задача философии, а конкретные механизмы и процессы познания должны изучаться психологией и физиологией, теорией и историей науки. Отвлекаясь от основных проблем теории познания в том смысле, в каком они традиционно исследуются в философии, Ленин тем не менее затрагивает такой ее важный вопрос, как проблема истины. При этом он считает, что ее нужно рассматривать не только с материалистических, но и с диалектических позиций, формулируя понятия относительной, объективной и абсолютной истины. Между ними, как подчеркивает он, нет «непереходимой грани». В наших знаниях, являющихся относительными, изменчивыми, есть тем не менее объективная истина, т. е. «такое содержание, которое не зависит от субъекта, не зависит ни от человека, ни от человечества»[588]. Или иначе: «Материалистическая диалектика... признает относительность всех наших знаний не в смысле отрицания объективной истины, а в смысле исторической условности пределов приближения наших знаний к этой истине»[589].

Сведя теорию познания к нескольким основным тезисам (это, собственно, не теория познания, а «тезисы для познания», считает французский марксист Л. Альтюсер), Ленин выявляет и до предела обостряет основную, с его точки зрения, философскую противоположность материализма и идеализма. Это две абсолютно непримиримые линии в истории философии не только потому, что они прямо противоположно решают основной философский вопрос о первичности материи или сознания, но и потому, что материализм связан с наукой (наука стихийно материалистична), а идеализм — с религией (представляя собой утонченную форму фидеизма).

Но это значит, по Ленину, что философия неотделима от определенных социальных интересов, от позиций сил, заинтересованных в развитии науки или в поддержании религии. Отсюда Ленин выводит идею партийности философии: «Борющимися партиями по сути дела... являются материализм и идеализм», а эта борьба «в последнем счете выражает тенденции и идеологию враждебных классов...»3.

В основе другой философской работы Ленина «Философские тетради», которая представляет собой отдельные высказывания, рукописные заметки, сделанные в 1914— 1916 гг. при чтении работ Гегеля и некоторых других философов, лежат опять-таки полемические мотивы. Свою задачу он видит здесь в уточнении и углублении марксистской диалектики, которую исказили, по его представлению, такие ведущие деятели II Интернационала, как Каутский и Плеханов, превратив ее, по существу, в софистику, готовую оправдать все, что угодно (см. в этой связи написанную в 1915 г. полемическую работу Ленина «Крах II Интернационала»),

«Философские тетради» — это заметки для себя, это фиксация не столько результатов, сколько процесса материалистического переосмысления Гегеля. Тем не менее они дают определенное представление о взглядах Ленина на диалектику.

Во фрагменте «К вопросу о диалектике», в котором Ленин подводит предварительные итоги своего исследования, он пишет: «Диалектика и есть теория познания (Гегеля и) марксизма: вот на какую «сторону» дела (это не «сторона» дела, а суть дела) не обратил внимания Плеханов, не говоря уже о других марксистах»4.

Действительно, ни у Плеханова, ни у других марксистов нет отдельной теории познания в традиционном смысле. И Ленин считает, что такая чисто философская теория познания, не совпадающая с диалектикой, непродуктивна. Главное — это определить общий характер познания как такого процесса, который способен давать нам максимально возможную истину. А чтобы быть истинным, познание должно быть диалектичным.

Диалектичность познания Ленин, опираясь на Гегеля, характеризует с различных сторон.

Это и взаимозависимость понятий, и их

3 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 18. С. 380. “Там же. Т. 29. С. 321.

вечная смена, движение, и переходы понятий из одного в другое, и относительность противоположности между понятиями, доходящая до тождества противоположностей. Это и отрицание с сохранением положительного содержания, и требование целостного рассмотрения предмета, и возврат к старому на новой, высшей ступени, и многое другое. Пытаясь резюмировать суть диалектического познания, Ленин не находит лучшего слова, чем «живое»: «Диалектика как живое, многостороннее (при вечно увеличивающемся числе сторон) познание с бездной оттенков всякого подхода, приближения к действительности...

  • вот неизмеримо богатое содержание по сравнению с «метафизическим» материализмом, основная беда коего есть неумение применить диалектику... к процессу и развитию познания»[590].

Но диалектика, по мнению Ленина, противостоит не только старому, «метафизическому», материализму. В определенной мере тенденция к схематизму, упрощенчеству, «омертвению живого» свойственна всякому познанию, особенно на его начальной стадии. «Мы не можем представить, выразить, смерить, изобразить движения, не прервав непрерывного, не упростив, угрубив, не разделив, не омертвив живого. Изображение движения мыслью есть всегда огрубление, омертвление,

  • и не только мыслью, но и ощущением, и не только движения, но и всякого понятия»2. Задача диалектического подхода как раз и заключается в том, чтобы снять это упрощение и огрубление, увидеть за кажущейся простотой реальную сложность, за неподвижностью—скрытое изменение, за жесткими, взаимоисключающими противоположностями (общее и отдельное, субъективное и объективное, необходимое и случайное и т. д.) — их внутреннюю связь, взаимообусловленность и взаимопереходы.

Этот процесс можно назвать релятивизацией: простота, неподвижность, противоположность оказываются релятивными, т. е. относительными.

И в этом есть определенная опасность: релятивизация может стать чрезмерной, когда все представляется сугубо относительным, когда отрицается все устойчивое, существенное и торжествует субъективизм. От подобной релятивизации Ленин пытается отмежевывать диалектику: «...отличие субъективизма (скептицизма и софистики etc.) от диалектики, между прочим, то, что в (объективной) диалектике относительно (релятивно) и различие между релятивным и абсолютным. Для объективной диалектики в релятивном есть абсолютное. Для субъективизма и софистики релятивное только релятивно и исключает абсолютное»3. Чтобы избежать субъективизма, необходима «объективность рассмотрения (не примеры, не отступления, а вещь сама в себе)», необходимо учитывать всю «совокупность многоразличных отношений этой вещи к другим», необходимо рассматривать «развитие этой вещи... ее собственное движение», ее собственную жизнь и т. д.4.

По Ленину, диалектика, будучи теорией развивающегося познания, выступает и как теория развития самого объективного мира. В связи с этим он говорит о противостоянии двух основных концепций развития. Согласно одной концепции, развитие сводится к про* стому постепенному росту чего-то изначально существующего; согласно другой, — развитие, являясь процессом и результатом разрешения внутренних противоречий предмета, приводит к скачкообразным качественным изменениям. «Первая концепция, — пишет Ленин, — мертва, бледна, суха. Вторая — жизненна. Только вторая дает ключ к «самодвижению» всего сущего; только она дает ключ к «скачкам», к «перерыву постепенности», к «превращению в противоположность», к уничтожению старого и возникновению нового»5. Под этой второй концепцией Ленин и понимает диалектику, которая позволяет объяснить и обосновать необходимость революций в развитии общества.

Занявшись в «Философских тетрадях» специально диалектикой, Ленин отходит от того нарочитого схематизма в противопоставлении материализма и идеализма, который имел место в «Материализме и эмпириокритицизме».

-’Там же. С. 317.

  1. См. там же. С. 202.
  2. Там же. С. 317.

Он даже заявляет, что «умный идеализм» (имея в виду прежде всего гегелевский диалектический идеализм) «ближе к умному материализму, чем глупый материализм»1. Углубившись в исследование диалектического процесса познания, он усматривает в самой его сложности и противоречивости гносеологические корни идеализма. Отсюда его вывод, что философский идеализм не «чепуха» (как можно было бы, впрочем, подумать, судя и по многим его высказываниям в «Материализме и эмпириокритицизме»), а «одностороннее, преувеличенное... развитие (раздувание, распухание) одной из черточек, сторон, граней познания в абсолют, оторванный от материи, от природы, обожествленный»2. На этом основании он рекомендует не отбрасывать с порога рассуждения идеалистов и агностиков, как это делали многие марксисты (кстати, и в течение многих лет после смерти Ленина), а исправлять их, «углубляя, обобщая, расширяя их», как это делал Гегель по отношению к Канту.

«Философские тетради» были целиком опубликованы лишь в 1929—1930 гг. (фрагмент «К вопросу о диалектике» — в 1925 г.) и оказали на советских марксистов значительно меньшее влияние, чем «Материализм и эмпириокритицизм». Между тем они в гораздо большей степени соответствовали образу мыслей самого Ленина, его умению анализировать сложные социальные процессы и на этой основе вырабатывать соответствующие стратегию и тактику. Об этом можно судить прежде всего по его политическим работам и политической деятельности, где философская позиция Ленина предстает в целостном виде.

<< | >>
Источник: М. А. Маслин и др. История русской философии: Учеб. для вузов / Редкол.: М. А. Маслин и др. — М.: Республика,2001. — 639 с. 2001

Еще по теме Главные философские труды:

  1. АЛЕКСАНДР ГЕРЦЕН И ЕГО ФИЛОСОФСКИЕ ИСКАНИЯ
  2. ШКОЛА: ДОСУГ ИЛИ ТРУД?
  3. ФИЛОСОФСКАЯ КОМПАРАТИВИСТИКА КАК ПУТЬ К ПОНИМАНИЮ ДРУГОГО В СОВРЕМЕННОМ ГЛОБАЛЬНОМ МИРЕ. Т.Г. Румянцева
  4. Внешние идейно-философские влияния
  5. Философские идеи в русском масонстве
  6. О специфике и назначении философского знания
  7. Главные философские труды
  8. Вытеснение немарксистских течений. Первые философские дискуссии
  9. Основные участники философского процесса
  10. Историко-философские, этические и эстетические исследования
  11. Философские исследования в постсоветский период
  12. Философские аспекты биологических проблем: происхождение жизни, эволюция, эмбриогенез, молекулярные основы жизни
  13. Глава 1. ГЛАВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ В ФИЛОСОФИИ. ОСНОВНОЙ ВОПРОС ФИЛОСОФИИ
  14. § 8. Философская герменевтика
  15. Проблема восприятия в философском дискурсе
  16. 1.2. Социально-философская тематика в религиознореалистической философии на рубеже XIX - XX веков