<<
>>

О КРЕПОСТНОМ СОСТОЯНИИ КРЕСТЬЯН В РОССИИ '

Прежде нежели приступим к самому изъяснениюл предложенного, то для лучшего порядка неотменно требуется знать, какие соединяем мы с словом крестьянин понятия. Крестьянин в общем знаменовании означает' человека, имеющего постоянное жилище и пребывание; в деревне, назначенного и упражняющегося в земледели и что к нему принадлежит, невзирая, какой бы власт он подвержен ни был.

РАЗДЕЛЕНИЕ КРЕСТЬЯН Крестьяне разделяются у нас на разные роды, смотрл по тому: 1) Кому они принадлежат и оттого называются государственными, дворцовыми, господскими.

2) На кого возложено обязательство — на человека или на землю, куда принадлежат крепостные и вольные. 3) Имеет ли кто землю или нет, чего для называются пахотными и бобылями 2.

Можно много найти и других разделений в рассуждении крестьянства, у иностранных употребляемых, но оные, будучи в России неизвестны, не имеют здесь места; ибо состояние наших крестьян, выключая малороссийских, равно и они вообще, как сами в себе, так и в своем имении не вольны. Итак, оставя сие, за нужнейшее почитаем рассмотреть, поскольку может быть вредительна или полезна неволя, которой подвержено наше крестьянство в рассуждении имения.

ПРЕИМУЩЕСТВА

СОБСТВЕННОСТИ

Ежедневное искусство 3 показывает нам, что собственная каждого польза составляет главный предмет, к которому, как к средине, стремятся все наши помышления, и притом ободряет нас к понесению всяких трудов; а что она представляется в разном виде, то сие зависит от случая и воспитания. Сие ясно видеть можно, ежели рассудить, что мы по врожденной в нас склонности стараемся беспрестанно о нашем благополучии: искать того, что нам приносит действительное удовольствие, и убегать всего, что ему противно, суть два неусыхаемые источника добродетелей и пороков. Должно знать приличные средства обращать к добру сии страсти и искусным образом их поощрять: следствия неотменно будут соответствовать желаниям.

Крестьянин, которого мысли сходны с его состоянием, равным образом тщится по мере сил и знания преумножить свое благополучие, ежели он не находит в своем предприятии такого препятствия, которое иногда против воли заставляет его быть о себе нерадивым.

Я думаю, и не без причины, что собственность в движимом и недвижимом имении может почесться за один почти и притом весьма изрядный способ к ободрению и поправлению крестьянства, которое в прочем лишено всех с правами общества соединенных выгод и преимуществ; ибо крестьянин, будучи господином своему имению, не опасаясь ни с которой стороны в рассуж- дении его претерпеть какое насилие и пользуясь приобретенным свободно, может располагать и употреблять оное, смотря по своим выгодам. Он знает, что ему должно делать для удовольствования домашних нужд или для получения прибытка; вследствие чего старается он охотно выискивать всевозможные средства обращать всякий случай в свою пользу; болотистые, песчаные, бугроватые места не утомят рачительных его рук, но все трудолюбию должно повиноваться и приносит с избытком пользу. Домашние или добровольно следуют его примеру, или для строгого надзирання надлежащим образом исправляют свою должность; ничто не может утаиться от его глаз, он сам все видит; наималейший примеченный недостаток, пока он его, исправя, не отвратит, беспокойствие ему наносит.

Сии выгоды способствуют также, что крестьянин, видя у себя некоторый достаток и впредь тем же себя лаская, не щадит ничего, что служит к сохранению здоровья, и сверх приличной для защищения себя от времени одежды может питаться здоровою пищею, немало к продолжению жизни и распространению людей служащею; также и во время случиться могущей болезни в состоянии лучшего о возвращении здоровья прилагать старание, нежели неимущий. Что касается до распространения человеческого рода, то достаточный крестьянин, всегда зная, что дети его при нем и по смерти его не будут претерпевать бедственного состояния, приумножение семьи приводит его в немалую радость, и крестьянин, смотря по своим достаткам, старается им дать приличное воспитание.

Из сего также следует, что сверх исправной отдачи подушного окладу и оброку мещанство равным образом немалой должно надеяться пользы, ибо сверх дешевизны нужных съестных припасов посредством крестьянского трудолюбия будут получать множество изрядных товаров, как, напр., пеньку, лен, шерсть, кожи и проч., которые, будучи переделаны на фабриках, служат к истреблению в народе праздной жизни и к прокормлению многих тысяч.

Наконец, от владеющего собственным имением крестьянства все государство будет чувствовать великое облегчение: доходы его несравненно возрастут, и в случае нужды кроме уложенного можно от них надеяться сильной помощи.

Возьмем, напротив того, не имеющего никакой в имении воли человека, рассмотрим его как душевные, так и телесные качества. Сей печальный предмет, обращающийся пред моими глазами, ничего больше, кроме живых изображений лености, нерадения, недоверия, боязни не представляет; одним словом, он носит все на лице своем начертанные признаки бедственной жизни и угнетающего его несчастия.

По справедливости рассудить, то от лишенного всех прав человечества и тем в конечное уныние приведенного человека ничего лучшего ожидать не должно. Мы не можем требовать, чтоб человек, будучи так сильно понижен, старался о себе надлежащим образом; ибо он наперед знает, что от своих трудов никакой пользы, кроме опасности, истязания и насильствия, не получит. Единственное попечение, и то принужденное, состоит, чтобы удовольствовать некоторым образом необходимые нужды, а впрочем все свое время препровождает в праздности, почитая оную за облегчение своей бедности. Несмотря на бедственное свое состояние, ничто его не трогает; подражание, покушения и размышления о поправлении своего состояния совсем ему неизвестны. Он всегда худо одет, вкушает худую пищу, не радеет нимало о домашних делах, приумножение семьи служит ему в тягость, одним словом, все то, о чем бы другой безмерно стал радоваться, наводит ему великую горесть. От сего происходит, что жизнь их недолговременна, распространение человеческого роду великие находит себе чрез то препятствия, воспитание их служит не к исправлению, но к большему нравов растлению, и общество не только что не может в случае нужды на них надеяться или получить какое вспомоществование, но в противном случае они ему всегда тягостны и требуют сами от него беспрестанной помощи. [...]

о ПРОИСХОЖДЕНИИ

РАБСКОГО СОСТОЯНИЯ

Дабы знать, на каких правах утверждено стоит рабство и откуда оное произошло, то необходимо требуется искать его начала в самой отдаленной древности, и мы увидим после, к великому нашему удивлению, что происхождение крестьянства, подлейшего4 изо всех и притом неотменно нужного в каждом обществе состояния, должно приписывать насильствию.

О сем никто не будет сомневаться, что естественное право, от самого создателя в сердца наши влиянное, для совершенства своего причины подобных установлений в себе не заключает; чтоб люди сами от себя добровольно на то согласились и подвергнули бы себя столь жестокому жребию, также поверить не можно, рассуждая особливо по врожденной в человека к приобретению благополучия склонности и по непреодолеваемому стремлению к вольности.

Таким образом, должно ему искать другой причины, на которой бы мы могли точно утвердиться.

Я со многими другими думаю, что сие приписывать должно войне, которая не только чрез все то время, как она продолжается, весьма печальные действия производит, но и по окончании еще яснейшие своей суровости знаки оставляет; война, говорю я, причиною сего бедственного состояния, в котором такое множество нам подобных страждут. Древние народы, как видно из истории всех веков, почитали за общенародное право приводить в рабское состояние пленных, присвояя себе сверх сего полную власть, может быть, для большей своей безопасности и пользы в животе и смерти над таким человеком; и сие мнение, как ясно можно видеть из римских законов, столь далеко простиралось, что они их, исключив из числа людей, причислили к вещам. Римляне и греки, столь славные, столь просвещенные, перед всеми прочими народы отменным могут служить примером к подтверждению сей истины, и мы находим в их летописях, что целые народы подвержены были сему несчастию: илоты у лакедемонян, пенесты у фессалян5 ;* по тогдашним правам войны составляли крестьянское состояние, подверженное несносным бедствиям. Римляне, имевшие несколько веков сряду беспрерывную войну и поступая с пленными по обыкновению тогдашних времен, собрали преужасное множество сих несчаст- ; ливых, которые по развращении в Римской республике нравов служили к удовольствованию роскоши и гордости и мучимы были бесчеловечным образом. Составление сих республик не дозволяло вольному человеку упраж- -' няться в художествах и купечестве, кои в великом у них были презрении; напротив того, все то, что их способными делало к понесению всяких воинских трудов, весьма высоко почиталось. Таким образом, пленники, приведенные в рабство, по примеру наших слуг, хотя с ; неравным выигрышем, должны были в домах у своих господ или вне оных отправлять всякую работу. Лекари, всякие художники, купцы, земледельцы были из сего состояния людей, и жестокость их жребия в Европе не прежде переменилась, как по утверждении христианской веры.

Равный пример, хотя с неравною суро- востию, находим мы у франков или нынешних французов, которые по завоевании Галлии, надеясь на превосходство своих сил, природных поработили. Бургундцы, готфы 6 в завоеванных ими землях то же учинили. Обыкновение сие не они первые ввели, но принесли с собою из Германии, общего их отечества, где оное, по свидетельству Тацита, в великом было употреблении, чего некоторые остатки и ныне в немецкой земле видны.

Российские прародители по примеру прочих народов равного были в рассуждении сего мнения, и воинское состояние, бывшее тогда в великом обыкновении, всех мысли на себя обратило. Для сей причины все искусства и художества были в великом небрежении, так что во времена первых великих князей не только что оружие, но и самое платье доставать должно было войною. [...] Самые сии войны изрядный к сему подали случай, собрав великое множество пленных, которые по принятому издревле обыкновению, будучи приведены в рабское состояние, причислялись к прочей добыче. Ибо, несмотря на тогдашнюю простоту, гражданин имел свой дом, имел свою семью, имел свою землю и поля, то не можно было без того обойтись, чтоб не иметь таких людей, которые бы единственно упражнялись в домостроительстве. Старание сие препоручаемо было пленным, которых в городе употребляли для услуг, а вне оного — для земледелия. [...]

Не должно и сего позабыть, что число сих несчастливых немало умножилось чрез добровольное, а иногда и принужденное, преступление; ибо ежедневное искусство показывает нам, что многие, хотя по природе вольные, думая кончить свои бедствия и надеясь сыскать себе защиту, предпочли рабское состояние благородной вольности и тем вечно себя посрамили, а потомство свое сделали несчастливым.

БЕДСТВЕННОЕ СОСТОЯНИЕ НАШИХ КРЕСТЬЯН

Сие строгое и бесчеловечное право войны сохранилось в полной своей целости даже до наших времен, и мы видим изрядные оного опыты над нашим крестьянством, которого бедственное состояние на такую степень взошло, что они, лишившись всех почти, так сказать, приличных человеку качеств, не могут уже видеть величину своего несчастия и кажутся быть отягчены вечным сном.

Крестьяне по самой справедливости заслуживают, чтобы иметь о них всевозможное попечение, и для приведения их в хорошие обстоятельства не должно щадить ни труда, ни времени.

Поистине сказать, сколь много должны мы быть обязаны таким людям, которые, будучи всегда готовы на защищение отечества, проливают за него свою кровь, которые, избавляя прочих от тяжких трудов и беспокойствий, питают их изобильно, которые, не имея сами почти ничего, снабдевают других так щедро, которые во все время своей жизни, не видя сами для себя никакой отрады, единственно упражняются в приумножении посторонней пользы; одним словом, наша жизнь, наша безопасность, все наши выгоды состоят в их власти, и неразрушимым союзом совокуплены с их состоянием. Но мы, ежели искренне признаться, позабыв все сии великие благодеяния, вместо почтения платим презрением, вместо благодарения воздаем обиды, вместо попечения ничего, кроме разорения, не видно.

Ничто человека в большее уныние привести не может, как лишение соединенных с человечеством прав. Чрез сие мало-помалу приходим мы в нерадение и леность, которые, понижая нас, нечувствительно отнимают все силы и препятствуют нашему разуму возвыситься до надлежащего степени совершенства. Дошед до того, всегдашнее недоверие и некоторая боязнь не дозволяют проникнуть сквозь густые невежества облака. Но пусть человек пользуется правами человечества, пусть уничтожены будут не допускающие его до их исполнения препятствия, то, возвратив свои силы, вскоре переродится.

Наши крестьяне печальным своим примером могут доказать, сколь пагубно конечное угнетение для людей.

Итак, прежде всего должно помышлять, чтоб для славы народа и пользы общества вывесть производимый человеческою кровию бесчестный торг. Мы в сем случае, не делая ни малой разности между неодушевленными вешами и человеком, продаем наших ближних, как кусок дерева, и больше жалеем наш скот, нежели людей. Сие должно неотменно уничтожить и нимало не смотреть, какие бы кто ни представлял причины. Довольно, что благосостояние общества того требует, и собственно малого числа людей польза, ежели можно то назвать пользою, что к собственному их вреду клонится, не должна быть принимаема в рассуждение. Я не разумею здесь конечное запрещение; но кто намерен продавать, то должен продавать все вместе, и землю и людей, а не разлучать родителей с детьми, братьев с сестрами, приятелей с приятелями; ибо, не упоминая о прочих несходствах, от сей продажи порознь переводится народ и земледелие в ужасный приходит упадок.

Я не нахожу беднейших людей, как наших крестьян, которые, не имея ни малой от законов защиты, подвержены всевозможным не только в рассуждении имения, но и самой жизни обидам и претерпевают беспрестанные наглости, истязания и насильства, отчего неотменно должны они опуститься и прийти в сие преисполненное бедствий как для их самих, так и для всего общества состояние, в котором мы их теперь действительно видим. Итак, не вдаваясь в дальние о бедных сих людях рассуждения — всякий легко может сие заключить из превратного образа их житья, поступков и мнений, которые нам не иное что, как весьма плачевное позорище представляют,— но оставя печальные сии и нашего сожаления достойные предметы, приступим к самому делу. [...]

О УЧРЕЖДЕНИИ

КРЕСТЬЯНСКОГО ВОСПИТАНИЯ

Непростительное в наши времена в рассуждении общественного воспитания примечаемое нерадение великим бедствиям причиною; и сколько известно, то о сем так мало думают, что мы до сих пор не имеем еще такого расположения, которое бы с пользою могло быть употреблено в общенародном нравов исправлении. Самое главное дело, от которого зависит народное благопо- лучие и с которым оно сопряжено неразлучным союзом, по несчастию, никогда нам на мысль не приходит. Мне кажется, что просветить народ учением, сохранить его здравие чрез приобучение к трудолюбию и чрез телесные упражнения, наставить при помощи здравого нравоучения на путь добродетельной жизни — главные должны быть законов предметы, и наибольшее их старание должно в сем обращаться. Рассуждая, по всем обстоятельствам видно, что мы весьма далеко от сего отстоим; иных нетерпение или непрозорливость, других незнание или собственная корысть, не упоминая многих других подобных сим причин, непреоборимым бывают препятствием в довершении столь великого дела.

Почти невероятно кажется, сколь много воспитание способствует к благополучию каждого общества, и для того оно первое место здесь занять должно. Кому неизвестно, сколь великим порокам подвержен обыкновенно бывает простой народ: невежество, суеверие, невоздержание, леность, легкомыслие делают нам его не только презрительным, но в некоторых случаях и ненавистным. Самое наилучшее средство, как некоторые думают, к удержанию его неистового безумия состоит в строгости, принуждении и казнях, не помышляя нимало, что сие больше может служить к растравлению, нежели к исцелению ран. Довольно можно найти других способов, с лучшею пользою и успехом служить могущих к достижению сего намерения. Я разумею воспитание, при помощи которого, как искусство многократно уже нам показало, можно преобразить всякого человека, какого бы он состояния ни был. Что касается до крестьян, о которых собственно здесь должно говорить, то неотменно требуется в рассуждении их такие принять меры, которые бы соответствовали простоте их житья и состояния; для того, зачав с их малолетства, предложить, каким образом с ними поступать в нежном сем возрасте.

В каждой деревне, где только можно и обстоятельства дозволяют, учредить школу для обучения российской грамоте, по крайней мере читать, и первым основаниям веры малолетных крестьянских детей. Из малых деревень, где сего завести не можно, должны крестьяне посылать своих детей в самые ближние школы для обучения, разве невозможность какая воспрепятствует; тогда остается им с других брать пример.

Каждый крестьянин должен десятилетних своих детей отсылать в зимнее время в школу, дабы они, заблаговременно научась чему должно, по их состоянию, по возмужании своем не имели никаких препятствий в работе. [...]

О СОБСТВЕННОСТИ В НЕДВИЖИМОМ ИМЕНИИ

По предложении к исправлению, крестьянского воспитания способов следует сказать, каким имением владеть крестьянину и в каких пределах должны заключаться его над оным права, так чтобы сие клонилось не только к собственной крестьянина пользе, но и всех тех, кои в сей перемене необходимо имеют принять участие, и всякий бы имел, что ему по справедливости иметь надлежит. [...]

Рассуждая по назначению крестьян, можно легко видеть, на какой конец мы их имеем; итак, вследствие сего каждый крестьянин должен иметь довольно земли дня сеяния хлеба и паствы скота и владеть оною наследственным образом так, чтобы помещик ни малой не имел власти угнетать каким-нибудь образом или совсем оную отнимать, т. е. пока крестьянин исправно будет наблюдать все свои должности; ибо иначе можно его в наказание лишить сих выгод как недостойного и снабдить оными другого. Однако прежде нежели помещик может сие сделать, то дело должно быть рассмотрено в приличном суде.

Наследственное сие в землях право не должно к невозвратному владельцев вреду и великому их разорению так далеко простираться, чтоб крестьянин был в состоянии данною ему от другого землею располагать по произволению; довольно, ежели он ею может невозбранно и беспрепятственно пользоваться и от того себе получить пропитание. Для сей причины не дозволяется ему, под каким бы видом он ни хотел сие сделать, продавать свою землю или дарить, или закладывать, или разделять между многими детьми, но по смерти отца один из сынов будет оною владеть; таким образом помещик всегда удержит свое право, а крестьянин свободно будет пользоваться дозволенными ему выгодами. Понеже может случиться, что по размножении семей Не будет в деревне доставать земли на прокормление, то в таком случае немедленно принимать надлежащие меры; в рассуждении государевых крестьян никакого в сем опасаться недостатка не должно; но как скоро примечено будет, что земли их не могут прокормить, то предупреждая всегда бедственный сей недостаток, немедленно вы- весть с прежнего места несколько семей и поселить на пустом месте, а разразнивать семьи или брать одних холостых не должно. На такой конец каждый провинциальный суд ' должен знать, сколько в окружности его правления находится пустых и способных к земледелию мест, иметь во всякой готовности надлежащие до земледелия орудия, снабдевать поселян семенами, скотом или в случае нужды выдавать им на все сие деньги без зачету. Выгодные для них домы также должны быть построены, и на первый случай уволить их, смотря по качествам земли, на несколько лет от всех тяжестей, дабы они имели довольно времени исправиться. Не имеющие довольно земли дворяне должны покупать по способности того места, и ежели не будет таких случаев, то тогда могут крестьян отпускать (прописывая в паспорте причину) в работу на фабрики или, что еще лучше, отда-, вать учиться такому ремеслу, с которым бы они и в де-« ревне могли найти пропитание. \

Земледелие требует много народу, и поощрение браков в сем случае неотменно нужно. Для того можно вы думать самые простые средства, дозволив, например, ж-> натым иметь председание перед холостыми; имеющи: много детей упустить малое что из положенных на ни тяжестей и проч. Должно также взять в рассуждени что пребывание деревенских жителей по городам весьм много вредит земледелию; ибо от чего бы мог иметь се' честное пропитание гражданин, тем пользуется кресты' нин, а между тем земледелие, самое нужное, самое пр быточное для всякого общества богатство, в конечн остается в запущении, не упоминая, что крестьяне оче портятся от городского своевольства и роскошей, прив кают к праздности и делают себя неспособными к пон сению деревенских трудов; для того всеми силами с~ раться их от того воздерживать и строго принуждаТ* чтобы они жили по своему назначению. [...]

О СОБСТВЕННОСТИ В ДВИЖИМОМ ИМЕНИИ

Сего не довольно для защищения сих бедных людей; снисканное их трудами имение также должно быть приведено в безопасность. Все крестьянское богатство состоит в земледелии и скоте, и сие может называться собственным его ремеслом, от которого он единственно должен получать свое пропитание и из происходящей от оного прибыли уделять по должности положенную на него часть государю и господину, а в прочем быть спокоен.

Что касается до движимого имения, состоящего в скоте и получаемых от земледелия плодах, то я думаю, что крестьянам в рассуждении его должно дать полную власть и волю. Положим, что на первый раз'получают они все сии вещи от щедрости других и чрез то приходят в состояние доставить себе и своему роду довольное пропитание; однакож из сего не следует, чтобы благодетели их по причине сей щедрости, которая сверх того весьма тягостна, могли себе присвоить полное право над нажитым их трудами имением; довольно, ежели крестьянин в знак своей благодарности платит ежегодно своему господину уложенную долю, что, исчислив, бесконечно больше составит, нежели что ему дано; итак, напоследок не крестьянин, но господин остается должником, и вследствие сего при несчастии обязан он помогать крестьянину. Сверх сих причин должно взять в рассуждение общенародную пользу, которая требует, чтобы каждый в обществе член, исправляющий надлежащим образом положенную на него должность, свободно мог пользоваться приобретенными чрез свои труды выгодами, и в случае насильственного или скрытого их нарушения правосудие должно их защищать. Напротив, ежели господину оставлена будет над каким-нибудь родом крестьянского имения полная власть, то крестьянство никогда не может подняться; опасность конечного разорения воспретит ему искать в суде помощи, и, служа жертвою беспрестанным гонениям и истязаниям, всегда будет находиться в упадке. Сверх сего неотменно требуется определить для крестьян и другие промыслы, так чтобы сии промыслы, имея всегда некоторое с земледелием сходство, от оного их не отвлекали, но единственно дабы крестьяне при помощи их могли и себя, и других снабдевать. Для сего можно назначить известные дни, например, каждое во- скресенье, в которое крестьяне могут приезжать в гор для продажи своих товаров. Таким образом могут он всегда весьма способно снабдевать города и привози на продажу всякого рода хлеб, пеньку, лен, холст1 сыр, масло, овощи и многие другие к нужному челов ческому пропитанию служащие вещи, в чем не делать н каких замешательств и затруднений, но еще всевозмо ным образом споспешествовать. Оставаться в городах; там производить несходные с их состоянием и назнач ниєм промыслы можно им запретить и нимало им в с не послаблять.

ПРЕДПИСАНИЕ

ПОСТОЯННЫХ СЛУЖЕБ И ПОДАТЕЙ ГОСУДАРЮ И ГОСПОДИНУ

По приведении их в столь изрядное состояние и зволив им столь великие выгоды, самая справедливе требует, чтоб и они по мере столь великих благодл ний воздавали равное благодарение, исправляя охотн ревностно положенные на них в рассуждении госуцаГ и господина должности.

В рассуждении налогов с великим благоразумием ступать надлежит. Наибольшая состоит в сем трудн. что их не можно точно определить, так чтобы они рав были, глядя на различное положение стран и происхо щее от того неравное в имении содержание, чего р самое наилучшее, по моему мнению, в учреждении по тей средство нахожу я в установлении десятой или дру"; какой части со всех от земледелия происходящих п дов. В рассуждении денежного сбора вообще можно с зать, что чем сильнее богатеет народ, тем больше мояе сбирать подати, и ежели мы сыщем настоящее с одерЛ ние между налогами и народным богатством, тогда праведны, и никто не может жаловаться. Требуек от крестьян в пользу господина службы можно учред таким образом, чтобы крестьянин один день работал своего господина, а прочие на себя.

Предписание постоянных, для прекращения гра" тельств и разорений, податей и служб неотменно нуж ибо такое учреждение немало защитит крестьян от наг* стей помещиков, которые их без всякой пощады и ми" сердия мучат, отнимая все то, что им в глаза поп лется, и чрез то приводит в несказанную бедность, от которой они никогда не в состоянии избавиться.

Во время наводнения, скотского падежа, недорода хлеба и в прочих случиться могущих несчастиях крестьянам для их поправления неотменно нужно помогать или деньгами, или отпущением на некоторое время податей, который убыток по исправлении своем могут они наградить.

Дворянство по ограничении самовольства никакого вреда не претерпит, и хотя с первого взгляда покажется, что уступление собственности и предписание постоянных податей и служб уничтожает знатную часть их над крестьянами прав, однако, взяв в рассуждение другие обстоятельства и отбросив все вредные предрассуждения, всякий легко может тогда видеть, что сие не токмо им не вредно, но гораздо большую против прежнего принесет пользу, и общество немалое будет чувствовать облегчение. В прочем они всегда удержат довольно прав, как то, например, охоту, рыбную ловлю, власть над своими лесами, которая только для пользы всего общества, по справедливости, может быть некоторым образом ограничена; и напоследок, по обыкновению иностранного дворянства, можно им дозволить в рассуждении своих крестьян отправлять гражданский суд, о чем мы теперь говорить станем.

О УЧРЕЖДЕНИИ КРЕСТЬЯНСКИХ СУДОВ

Весьма легко может случиться, что господа от презрения к своим крестьянам и в надежде на преимущества своего состояния будут, утесняя их, причинять всякие обвды, чего ради неотменно должно их привести в безопасность чрез установленное на твердом основании правосудие, при помощи которого могли бы они себя защищать против всяких неправедных нападений и насильств.

Обиды могут произойти или крестьянину от крестьянина, или от господина. В сих случаях думаю я поступить таким образом, чтобы, смотря по важности обиды, учредить приличные суды, дабы лишних волокит и издержек крестьянам не было. На такой конец дозволить крестьянам выбрать между собою старосту и, придав ему три или четыре человека, представить их на подтвержден своему господину.

Сии деревенские судьи3 должны решать самые мал! важные дела, как, например, словесные обиды, драки, лые тяжбы и проч. А что касается до важных между бою или с господином ссор, то учредить для того в* шие крестьянские суды4 под начальством таких люд которых бы искусство и знание российских законов было подвержено никакому сомнению, и поручить им paj сматривать и решать происходящие между крестьяна!) и господами важные спорные дела. В случае Heyj вольствия и неправного решения быть для апелляк земским судам из окольничных дворян, к коим для бо шей исправности и порядка определять знающих прг людей, которые единственно должны по требованию вать свое мнение и совет, дабы ничего служащего! нарушению закона произойти не могло, но все бы огпр лялось по предписанию правосудия. Сие все разумеем о гражданских судах, ибо криминальные не подле* сим судам.

КАКИЕ ПРЕДОСТОРОЖНОСТИ ПРИ СЕЙ ПЕРЕМЕНЕ УПОТРЕБЛЯТЬ

Остается теперь сказать, какую должно принять досторожность в рассуждении столь важной перемен Известно, что сего вдруг без великой опасности прс вести в действо не можно, и многими примерами подтверждено, сколь далеко в подобных случаях просі рается неистовство подлого народа; итак, небесполез принять такие меры, которые, не нарушая общего поЩ могли бы всем ясно показать, что сии намерения нятся к собственному их благополучию.

Прежде нежели можно что начать в рассужде сей перемены, то я за полезное признаю приготов

перед крестьян чрез воспитание, под предводительст- нам благонравных церковников производиться имеющее; в° Учинении чего с надлежащею точностию, во-1-х, долж- зачав для показания примера дворянству с дворцовых государственных крестьян, из которых награждать сими ыгодами только рачительных и добрых крестьян, а ленивых и злонравных до сих преимуществ не допускать; но дав время к исправлению, увещевать возможным обом дабы отвратить от худой жизни, и для большего поощрения предлагать им те же выгоды, ежели только исправятся.

По утверждении сего великого учреждения, дабы тем больше возбудить к трудолюбию, можно дозволить богатым крестьянам записываться в мещанство, не просто, но с некоторыми договорами, дабы воспрепятствовать конечное запустение деревень. Для того смотреть накрепко, в состоянии ли такой крестьянин купить себе в городе двор; имеет ли довольное число денег на раззавод и может ли заплатить государю или господину уложенное за каждую душу, которую с собою из деревни выведет. Ежели он на все сие имеет денег, тогда можно ему дозволить переменить свое жилище и состояние.

Дворянство, до которого особливо касается сие дело, нимало к сему не принуждать; ибо каждый из них, будучи убежден собственною пользою, с доброй воли согласится ввести у себя такие учреждения, которые, не причиняя ему ни малейшего вреда, служат к благополучию таких людей, о сохранении которых человеколюбие и собственная его польза повелевают ему прилагать всевозможное старание.

Не иначе, как за весьма счастливого, должен я буду себя почитать, если сей мой труд соответствовать будет требованиям подавших повод к сему предложению. Впрочем, принимаю я смелость уверить, что всегдашние мои желания были — служить моему отечеству; в сем намерении я сие единственно и предпринял и искренне желаю, чтобы при благословенной нашей великой государыни Державе Россия спокойно наслаждалась приуготовляемым под премудрым ее предводительством благополучием, принося усердные свои всевышнему творцу за изливаемые щедроты благодарения.

ПРИМЕЧАНИЯ 1

Полное название — «О крепостном состоянии крестьян в России. Исследование заданной от Вольного Экономического общества задачи: «Что полезнее для общества: чтоб крестьянин имел в собственности землю или токмо движимое имение, и сколь далеко его права на то или другое имение простираться должны?» Впервые напечатано в журнале «Русский архив» за 1865 г. Печатается с сокращениями по кн.: Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века. Т. 2. С. 7—29. 2

Безземельный батрак. 3

Т. е. повседневный опыт. 4

От слова «.подлый» — бедный, простой. 5

Илоты у лакедемонян — государственные рабы в Спарте; пенесты у фессалян — рабы у фессалийских землевладельцев в Древней Греции. 6

Древнегерманские племена. 7

Провинциальный суд существовал до 1775 г.

<< | >>
Источник: Б. В. Емельянова. Русская философия второй половины XVIII века: Хрестоматия. Свердловск: Изд-во Урал, ун-та, 400 с.. 1990

Еще по теме О КРЕПОСТНОМ СОСТОЯНИИ КРЕСТЬЯН В РОССИИ ':

  1. I 24. Крестьянская реформа 1861 г.
  2. О КРЕПОСТНОМ СОСТОЯНИИ КРЕСТЬЯН В РОССИИ '
  3. Государство и культура России накануне буржуазных преобразований (первая половина XIX века)
  4. 4.4. Политика "просвещённого абсолютизма" в России. Царствование Екатерины II
  5. Крестьянская война 1773—1775 г
  6. Колоны и крепостные
  7. Россия в начале нового пути
  8. Глава 24 СОСТОЯНИЕ НАРОДА РОССИИ ДО 1917 г.
  9. § 9. Крестьянский вопрос в освещении русских консерваторов
  10. Состояние хозяйства и созревание ненависти крестьян
  11. 3. РОССИЯ В ЭПОХУ КАПИТАЛИЗМА
  12. 4. РОССИЯ В КОНЦЕ XIX – НАЧАЛЕ XX в.