<<
>>

Металогика Н. А. Васильева

Мы начнем наше рассмотрение с того, что Н. А. Васильев назвал металогикой, так как здесь в явной форме представлены религиозные импликации казанского мыслителя. Васильев назвал металогику сухим минимумом, дополнить который могут формальная (эмпирическая) и воображаемая (паранепротиворечивая) логики, более пригодные для нужд исследования окружающего мира.

При этом он отверг онтологический статус закона противоречия. Вместо этого он склонен был говорить о са- монепротиворечивости: требовании, предъявляемом к эмпирически данному мышлению человека.

Анализируя закон противоречия, Васильев учитывал критику этого закона, которая изложена в книге Фр. Полана «Логика противоречий»[145] Н. А. Васильева, в то время еще магистра (1913 г.), привлекла мысль западного ученого об относительности данного закона, заложенной в самой его формулировке: «Утверждение и отрицание не могут быть верны „в одном и том же отношении". Но определить в каждом конкретном случае, имеется ли тут одно и то же отношение, бывает очень трудно. Представим себе купца, который утверждал бы, что одна арифметика действительна для исчисления его долгов, а другая действительна для исчисления его имущества. Он мог бы указать, что тут утверждение и отрицание имеют

154

место не в одном и том же отношении, а в разных» .

Считая выводы французского психолога заслуживающими внимания, Н. А. Васильев предостерегал от смешения реальных противоположностей и логических противоречий. Движение мысли в ходе исследования объекта, отказ от одних суждений науки и принятие в качестве истинных других, антагонизмы социального мира, ненависть и одновременно любовь к одному и тому же лицу — это, по Васильеву, не должно трактоваться как логические противоречия. Все это, согласно его взглядам, свидетельствует о наличии внутренне противоречивых объектов. Когда мы сталкиваемся с объектами последнего рода, мы можем, согласно Васильеву, говорить о противоположностях, но не можем говорить об отрицании одного другим — одной противоположности другой противоположностью.

Между тем, отрицания в логике (в классической, формальной) все же есть. Как же смотреть на них с точки зрения «бедной» — а на деле самой возвышенной — логики (т. е. металогики)? По Васильеву, отрицательные суждения— и психологически, и логически— Предполагают возможность ошибки, заблуждения. они выражают несовершенство человеческого мышления, выступая его случайными акциденциями. Тут у Васильева, судя по всему, речь идет о погрешности, грехе, зле, — о том, что Отцы церкви понимали как недостаток, отсутствие чего-то необходимого в тварном мире. Таким образом, рассуждение Васильева об утверждающем истину Духе отвечало не только установкам философов русского Серебряного века, но и шло в русле учений православных авторитетов прошлого, которые понимали ложь как отсутствие бытия, как то, что отвергнуто и осуждено от века. Васильев полагал, что металогика прикосновенна миру умных сущностей, — миру, в котором исключена всякая погрешность, всякое несовершенство, неизбежное в мире дольнем.

Васильев не конкретизировал свое учение о металогике. Единственное требование, которое предъявлял мыслитель, — очистить мышление от всего, что ему доставляет опыт. Казанский логик подчеркивал: «Если устранить то, что устранимо и эмпирично, останется неустранимая рациональная логика. Ее мы и предлагаем назвать металогикой. lt;...gt; Различие между металогикой и эмпирической логикой есть прежде всего различие между рациональным и эмпирическим (или, точнее, рационально-эмпирическим, так как эмпирическое в чистом виде не может существовать, так как и в эмпирической логике есть рациональные элементы)»[146] Связанная с Божеством металогика, судя по всему, не нуждается и в законе достаточного основания: ведь установить, связаны ли суждения причинно, можно только из их внелогического содержания. В металогике, где основание и следствие могут быть только истинными, истинным будет и соответствующее импликативное сложное суждение. «Металогика, — уточняет свою мысль Васильев, - относится к эмпирической логике как абстрактное к конкретному, как бедное к богатому, как минимальное к максимальному.

Металогика— это то, что обще всем логикам, и поэтому она беднее их содержанием»[147]. Для казанского мыслителя металогика— это только возможность логики, но не сама логика.

Мысль Васильева о совершенной и одновременно минимальной логике, в которой действует принцип «исключенного второго», может быть рассмотрена как логическая экспликация рассуждений отечественных философов Серебряного века о всеединстве. Наиболее рельефно данная доктрина отражена в работах последователей Вл. С. Соловьева, к числу которых принадлежали Е. Н. Трубецкой, J1. П. Карсавин, С. Л. Франк (о соответствующих идеях П. А. Флоренского мы скажем ниже). Исходя из онтологической общности всех предметов, сущих в мире, и понимая эти предметы как индивидуации Всеединого начала, философы данного направления утверждали, что злое в мире есть только недостаток, неполнота добра, возникающая в силу неокончательного усвоения Божественной сущности. Зла, таким образом, нет: есть различные уровни приобщения к добру. Логически это и предполагает отсутствие необходимости что-либо отрицать в мире, созданном Богом: ведь это значило бы, по мысли всеединцев, отрицать и Творца мира. Данный вывод, быть может, в большей степени отвечающий Божественному замыслу о человеке и міфе, а не реальному положению вещей, будет справедлив для мира нематериальных идей, мира Божества. Но именно для мышления Бога предназначалась металогика Васильева.

Заметим, что представление о всеединстве не является для России чем-то новым — оно не придумано ни русским логиком, ни религиозными философами Серебряного века. Оно коренилось в самой основе отечественной умозрительной традиции и определяло специфику восточно-христианского философского и культурно-религиозного дискурса; да и в своих основных чертах оно было дано в Евангелии.

Ниже мы проследим, каким образом умозрение мыслителей Серебряного века повлияло на развитие логических теорий — паранепротиворечивости и антиномичности. Здесь существенны прежде всего философско- религиозные идеи о. Павла.

<< | >>
Источник: Бирюков Борис Владимирович. Трудные времена философии. Юрий Алексеевич Гастев: Философско-логические работы и «диссидентская» деятельность. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ»,2010. — 160 с.. 2010

Еще по теме Металогика Н. А. Васильева:

  1. А. А. Васильев ЛОГИЧЕСКОЕ СЛЕДОВАНИЕ АРИСТОТЕЛЯ И ЛОГИКА ХРИСТИАНСКОЙ АНТИНОМИИ (Н. А. ВАСИЛЬЕВ, о. п. ФЛОРЕНСКИЙ, с. Л. ФРАНК)
  2. Постановка проблемы
  3. Металогика Н. А. Васильева
  4. О неокантианских идеях в русской логике
  5. Непрерывность и дискретность. Разные пути, ведущие к идее логической многозначности