<<
>>

РАССУЖДЕНИЕ ИЗ НАТУРАЛЬНОЙ БОГОСЛОВИИ О НАЧАЛЕ И ПРОИСШЕСТВИИ НАТУРАЛЬНОГО БОГОПОЧИТАНИЯ'

[...] Моя должность состоит в том, чтобы показать причины, какие были побуждением у народов к бого- почитанию и боготворению, с некоторым примечанием о многобожии и о разном преуспевании народов в разном исповедании веры.

Итак, во-первых, надлежит нам утвердить свои мыс-j ли в том, что нет почти ни одного из знатных действий- человеческих такого, которое бы не имело своей побуди-, тельной причины, и нет притом ни одного средства, по которому бы можно было отличать единственные ДЄЙ-.

ствий человеческих причины от содействующих СОВО-; купно с единственными. В физических и неодушевлен-^ ных телах причины скорее познаются и удобнее различаются одни от других; напротив того, причины душев-f ных действий иногда случаются столько содействую-.:' щими в одной, что ни под каким видом не можно бывав' узнать, которой из них должно приписывать больше дей4 ствия; а иные из сих нередко бывают и такого непости жимого свойства, что в тот же час, как начинаем при' мечать оные, перестаем и чувствовать действие их. В до казательство сего возьми всяк, например, человека вое' паленного гневом, который, сколько бы ни старался за подлинно узнать, от чего точно в нем дух приходит такое треволнение, когда во гневе не может ни ввдег самого себя, ни чувствовать разгневанным, но токм испытующим гнев, потому что в нем и дух, как скор прекратится гнев, совсем другим чувством объят быва- и намереваемый им опыт, наконец, бесплодным остается. С другой стороны, если возьмем в рассуждение любовь и пристрастие как содействующие причины в одном человеке, то и в таком случае не можем мы сказать, которая из сих больше навождает человека, и утверждать, что один человек любит другого потому, что он пристрастен к нему, будет точно обоюдное об нем утверждение. Равным образом, если возьмем пример из политических причин, то и в таком случае не можем точно определить, от роскоши ли больше, или от безмерной обширности во владении римляне пришли в упадок, ибо как та, так и другая из сих причин действовали совокупно, когда правление римское преклонялось к падению и разорению.
Почему и я заблаговременно должен уведомить, что и натурального богопочитания причины, какие намерен я здесь показать, суть такого же свойства, то есть содействующие, а не единственные, и главнейшими из оных могут почтены быть страх, привидение и удивление.

СТРАХ

Чтоб доказать происшествие богопочитания и бого- творения от страха, привидения и удивления, то надобно, во-первых, знать, каким образом натурально человек доходит до понятия о высшем существе? И для такого намерения следует принять в рассуждение оные первоначальных и варварских народов состояния, в которых непросвещенным людям чиноположения почти не известны были, а как скоро являться начали, то больше примечаемы и увеличиваемы быть стали простым народом. Опыт, притом и долговременная жизнь в такие времена и у таких народов обыкновенно бывают одними источниками всякого знания и премудрости: того ради положим, например, что в одном из таких первоначальных семействе, или обществе, окажется сперва человек приметным и отменным в знании по причине долговременного его жития и обращения в свете, то такого человека знание молодым и необращавшимся в свете натурально покажется ужасным и необыкновенным, так что они от такого новоявленного в человеке превосходного знания будут приходить в изумление и недоумение и по той причине будут отдавать одному такому человеку всякую честь и поклонение со всяким раболепством и трепетом. Но положим, например, что вскоре за таким мудрецом в семействе, или обществе, появится еще какой герой и что сей последний в состоянии поднять камень, которого трое или четверо и с места тронуть не могут, и что он один победил неприятеля, которому многие противостоять не • могли. Сии два прежде невиданные примеры всеконечно подадут невежественным народам ужасное понятие о силе и премудрости, несравняемой с смертных силами I и премудростию. После сих двух, то есть силы и премуд- ] рости, примеров, ежели и еще покажется непросвещен- J ным какое третие действие, которое ниже силою, ниже і премудростию, но некоторым неизвестным им манием соделано, то они, имея уже понятие о сильном и пре- \ мудром существе, без сомнения, могут заключить, что еще есть и третие, превосходнейшее, нежели два первые, существо.

Таким образом, показав степенно восходящее ; первоначальных народов понятие о высшем существе, ; нам не трудно будет доказать, сколь натурально невежественные народы от страха, привидения и от удивления делают себе премножество разных богов из всякого - непостижимого явления, сбывающегося в натуре. Ибо! известно уже из истории варварских народов и доволь-j ными примерами засвидетельствовано, что дикие народы-! в знании вещей почти немногим превосходят животных, от которых они, живучи в натуральном состоянии, и- сами еще научаются многому. Известно ж притом и сие,; сколько в превыспренных и преисподних натуры преде-j лах случается чудовищ, страшилищ и смертноносных; явлений, каких и ныне простой народ, не понимая, как; от неприязненных, крестообразно защищается: следовательно, человек, которого натура от рождения несмыс-; ленным и страдательным в такие бедственные ввергает обстоятельства, не может не подверженным быть ВЄЛИ-1 кому заблуждению и не может на ужасное, необыкно-5 венное и непостижимое, в натуре собывающееся, инакС взирать, как только со трепетом и восхищением всег> дашним. Порывчивое в нем воображение, как необуз*: данный конь, стремится с преткновением на все и влечет| без разума повсюду рассыпанные его мысли в чернуИ тень страшных дум: спаситель—разум сих — не може успевать за оными, но оставляет все мыслей смертног" строение на зыблющемся непрестанно основании, почему оставленное без такого надзирателя и восхищенное страт

хом воображение предоставляет непросвещенному и слабому человеку всякую вещь в страшном виде, отчего он наподобие зверя дичится, ужасается и трепещет и думает, что во всяком встречающемся с его чувствами предмете присутствует некоторое невидимое существо, вооружающее всю тварь и всякую вещь против него. Шумящий от ветра в ночи куст и трясущееся листвием дерево представляется ему некоторым неприязненным духом; сверкнувшая и упадшая с высоты на землю молния кажется ему оным небесным путем, по которому некоторый всесильный Юпитер с своим ужасным воинством скорее мыслей человеческих летает; отзывающийся в недрах земных треск и исходящий из тучных гор пламень приводят ему на мысль негодование преисподних богов; восходящие из глубины морской с сверкающими чешуя- ми чудовища наводят на него новый ужас и в изумлении представляются ему новым и в бездне обитающим божеством. Кратко сказать: от страха у непросвещенных народов произошли богами Юпитер, Сатурн, Марс, Нептун, сатиры и премножество других небесных и преисподних богов. И что подлинно страх и воображение были первые источники толикого многобожия, тому неоспоримым доказательством суть оставшиеся и доныне находящиеся языческих богов изваяния и изображения, из которых многие точно начертаемы и вырезываемы были предзнаменовательно изображающимися действия, к единственному их благоволению принадлежащие, какими и ныне пишутся Церес, Диана, Минерва, Венера, Купидон, Бахус и подобные сим. Однако почему у них сатиры, то есть лешие, изображались в половину человеком и в половину скотом, и кто подал понятие смертному о черном демоне в такой ужасной и скаредной ипостаси с багровым носом, с рогами и с хвостом? Сии и подобные сим мнимые существа суть дело воображения, произведенного внезапным и великим страхом, который во многих, а особливо в слабых, примечается столь сильно действующим и насилующим самую природу, что иногда действительно переменяет и самое зрение натуральное в человеке. Внезапно воскипевшее от страха в артериях кровообращение и сильное притом случившееся биение сердца, соединенное с ужасным трепетанием всего тела, довольно в состоянии воспричин- ствовать в оптических нервах такую перемену, от кото- Рои и глаза человеческие не могут представлять являе- мых во время страха вещей, в собственном и натуральном их виде. Разум в таком случае уступает сам воображению и, будучи сим преодолен, признает за существо, какого, кроме как токмо в мыслях человеческих, нигде в натуре не обретается. В таких обстоятельствах находясь, человек, то есть будучи обладаемый во время страха воображением, и окружаемый отсюда различными явлениями, удобно может наконец уверен быть, что и на всяком месте, где только такие странные натуры действия случаются, присутствует некоторое невидимое и вышнее существо, которого силою вся совершаются и которому он как высшему смертных принужден молиться и почитать оное боголепно, дабы в противном случае оное ему не вредило и, призываемое в молитве, благодетельствовало. Итак, от страха, во- ] первых, произошло многобожие, и страх первых в свете *; произвел богов.

II J

ПРИВИДЕНИЕ /

Но только ли что страхом и одним воображением многобожие языческое совершается? Никак. Ибо за одним ; качеством души следует другое, и воображение, однажды • вперив в голову особливо что-либо странное и необык- " новенное, навсегда предает оное памяти, которая при ] встречающихся подобных прежде бывшим случаях и мес- ) тах возобновляет все то, что тревожило человека прежде] за несколько лет. Отчего и страх, однажды вперенный , в ум, напоследок бывает налогом природе человеческой. , Истинно удивления достойно, что те самые качества, ко- < торыми смертный превышает прочих животных и уподобляется вышнему, служат иногда столько же к пагубе,'] сколько и к совершенству человеческого существа. Одни; мысли рождают в нас другие, а как первые, так и послед-, ние, питая наши души, прекращают у нас жизнь. Герой-і ских мыслей сила, стоик отваживался в глубокой древ-; ности доказать себя непоколебимым против всех неприязненных нашему существу помышлений; однако всуе всел такое было его сопротивление против природы, и может] статься, что до такого величества души никто еще Щ смертных не достиг и не достигнет никогда. Мы чувствуем» ежечасно, сколь трудно нам бороться со страстьми* сколь неудобно сопротивляться порывчивому вообра-:

жению и сколь не в силах мы выгнать из памяти, что иногда и по пустому воображению в нее вселяется. И, напротив того, у нас есть больше охоты и склонности к воспоминанию того, что больше нам странным и неприязненным однажды показалось. Когда ж сие действительно и ежечасно с нами случается, а притом и в такие веки, в которые столько уже средств против худых воображений и против несправедливых рассуждений изыскано, то какому неспокоиству души и какому заблуждению в мыслях должны подвержены быть народы, которые для своей скудости ума едва ли еще в состоянии и два отличить от трех. В таком недостатке разума человек действительно принимает за истинное существо, что только есть мечта и одно привидение. И сие приняв, во-первых, в мысли своей за истинное, после старается хотя простыми, но токмо усердными изобразить начертаниями и предать оные потомкам от рода в род, и на множество веков так, что напоследок ни строгость философии, ни твердость разума, и ниже самое премудрое правление сего богоне- истовства прекратить не может. Ибо невежды и непросвещенные действительно услаждаются такими заблуждениями и, придумывая привидения на привидение, умножают и увеличивают многобожие и свое богонеистовство. Ныне всяк довольно уверен, что Юпитера и подобных сему никто руками в самом деле никогда не осязал; однако та же мечта и привидение, которые вскоре, по представлении его в мыслях, и невидимым человеку делают, побудили смертного употребить руки и разум к изваянию и начертанию оного с находящимся в руке его множеством молний и с другими ему приписанными принадлеж- носгьми. В православном исповедании нигде не сказано, какой точно и где находится для праведных рай, а для грешных ад; о первом и сам апостол утверждает, что оный есть такое жилище, какого еще око смертных не видало, ухо не слыхало и которое на сердце человеку еще никогда не всходило. О втором же Златоуст, когда его спрашивали, говорил, что и ведать не нужно, где и каков есть точно ад, а советовал только всячески стараться, чтоб не попасться никому в оный. Однако многие суть в христианстве столько богонеистовые, которые нас клятвенно и ныне уверяют, что они, особливо в недугах, Действительно видели рай и ад и что первый представлялся им прекраснейшим садом, преисполненным веселия, другой преужасным котлом, клокочущим несгораемою

некоею жирною матернею, и что они при всем таком'; привидении, будучи с душою и телом на сем жилище, видели бога, которого они и в гадании не познают, лицем к лицу, и дьяволов также. Равным образом и из древних никто действительно, разве только одними мыслями, не' снисходил в преисподние тартара жилища и не бывал1 на Елисейских полях, однако предания сих учат, что и в их; тартаре есть печаль и теснота, а в раю веселые и пространные уготованы места. И хотя многие мифологи толкуют! все языческое многобожие другим образом, однако с боль-1 шею вероятностию можно утверждать, что оное все про-* исходило просто от мечты, привидения и от великого cye-j верных углубления и закоснения в таких мыслях. Из сего всякому нетрудно догадаться, коликому бы неблаго-* получию род человеческий подвержен был, ежели бы, по прошествии болезни, вскоре забвению предаваемы не были оные невещественные и ужасные привидения, ОІ которых одержимые сильными горячками столько мучат- ся. Отсюда также можно видеть, сколь нечеловечески поступают те, которые малолетним отрокам дозволяют читать и сами рассказывают о демонах, о леших и о про< чих страшилищах. Ибо от таких нечувствительно вкра; дывающихся в младенческие мысли идей нежное отроч© ство страждет безмерно. От сих також старые напрасш мучатся и, одержимые болезнью, сугубо претерпеваю1* Словом: от невещественных привидений больше суеверия многобожия и зла рождается в свете, нежели от какиз других причин. і

III !

УДИВЛЕНИЕ

Что варварские и непросвещенные народы иногда и Q удивления к необыкновенным качествам человечески боготворят подобных себе смертных, о том почти и сомн< ваться не можно. И сие самое хотя я уже несколько и из! яснил двумя примерами премудрого и сильного существ) однако надобно еще пространнее доказать, в каких oi стоятельствах и в рассуждении каких наипаче качесі человеческих и вещей непросвещенные восхищают* удивлением и по причине оного богонеистовствуют. ОН стоятельства народные кроме других примет могут бы1 нам известными наипаче по натуральному и приобретем ному состоянию. Ибо в натуральном состоянии, то ес| когда народы скитаются в лесах, степях и по горам рассыпанные без утвержденного жилища, во-первых, телесные качества, примеченные в человеке, боголепно почитаются превосходными, потому что у таких народов силою и огромным тела движением все почти совершается, а не остротою разума и прозорливостию, и такие качества служат им премного при всяких встречающихся случаях, как, например, на войне, на ловле и во всяких важных предприятиях. Следовательно тот, который превосходил всех сверстников в силах и оными совершал великие чудодействия, натурально привлекал на себя взор всех зрителей. Непросвещенные зрители в таких обстоятельствах, то есть от безмерного толикому героя могуществу и силе удивления в изумление приходят и его одного поставляют выше жребия смертных, будучи в таком мнении, что он не собою, но некоторым невидимо присутствующим в нем существом такие необыкновенные и невозможные дела совершает. Так, например, положим, что одному из варваров удалось свирепого тигра и неприступного льва страшные челюсти растерзать, или одною рукою поколебать какое огромное здание со множеством находящегося в нем народа, то сии его дела будут доказывать, что он Геркулес, Самсон и Атлас. Или положим еще, что и другому удалось одним ударом низвергнуть и обезглавить ужасно вооруженного какого-либо Исполина и Голиафа, то пред таким вскоре и самые колена Изра- илевы все затрепещут и ему одному в гимнах жертву воссылать станут. И так от удивления произошло новое земнородное божество, которому глубокая древность воздвигла алтари и храмы, и сих, гремящих по вселенной славою, смертных сынов имена в неприступном сиянии написаны были на блестящих златых скрыжалях, им же и изваяния соделаны из неветшаемого металла и твердого мрамора. Потомки, с восхищением взирая на такое рукотворенное существо, напоследок причли их в лик небесных и веки оных назвали геройскими.

Но как искусство по природе есть второй источник совершенств человеческих и натуральное притом состояние народов по своему течению переменяется в лучшее и возвышается в совершеннейшее, того ради и качества человеческие, оказываемые в возвышающемся смертных состоянии, натурально кажутся еще удивительнейшими несравненно первых. Ибо как скоро народы начинают приходить в познание вещей и самих себя, то они опытом же узнают и то, что хитростию, проворством и подобными сим душевными качествами несравненно счастливее и большие совершаются дела, нежели одним гигантским сложением тела, почему премудрый законодатель и утвер- дитель общества в возвышающемся состоянии натурально удивительнейшим кажется, нежели Геркулес и подобные тому богатыри. Ибо в сем случае несравненно большие дела и с большею удобностию производятся. Следовательно, если кто, происшедши от неизвестной породы, сделается напоследок вождем народным и повлечет за собою тьмы разных народов, разного состояния и разных нравов, такое удачливое дарование души не только самовидца, но и слышащего натурально приводит в изумление и заставляет думать, что такой человек имеет или непосредственное сообщение с некоторым невидимым существом, или в его ипостаси сам всесильный бог толи- кие и такие совершает дела. А что такие предприимчивые люди могли случаться особливо в первенствующие веки, о том и сомневаться не должно. Ибо нельзя статься, чтобы все смертные и в какие-нибудь времена были одинакого сложения, одинакого дарования или проворства и хитрости: сверх сего, и то надобно знать, что такому произведению великих и представляющихся богу подобными людей не меньше в тогдашние времена споспешествовала оная непросвещенных народов легковерность, по причине которой они аки бы с природы весьма склонны приписывать человеку, превосшедшему в одном, и все качества, какие одному токно богу приличествуют. В таких обстоятельствах жрецы, которые, кроме как только чтоб предстоять алтарю, ни к чему больше не способны, в необыкновенной испещренные одежде невеждам казались имеющими непосредственное сообщение с оным существом, к которому и весь прибегает народ. И сей, по несправедливости своих рассуждений, одним аналогическим образом и то еще заключает часто, что жрецам, как ближайшим всегда к богу предстателям, натурально следует поручить и все правление. Сходно с таким заключением мы видим из истории варварских веков, что такие жрецы были купно и правителями целого народа, какими примечаются у древних британцев друиды, а у турок Магомет, который и один есть довольным доказательством сея истины. От сего також ослепленного удивления народного, не упоминая других причин политических, и папа римский сделался наместником божиим и по подобному о себе простого народа разумению принял меч духовный и гражданский.

Впрочем, свободно можно утверждать, что невежественные народы не токмо подобных себе смертных, но равномерно и самые неодушевленные вещи по причине необыкновенных их действий боголепно почитали. И таких вещей, о которых и ныне невежды от удивления бого- неистовствуют, находится в натуре неисчерпаемое море, почему, оставляя многих исчесление и описание, можно только то вообще здесь доказывать, что непросвещенные удивляются вещам и оные от удивления боготворят единственно по незнанию точных причин, производящих странные в вещах действия. Ибо у простолюдинов и ныне самое высочайшее о непонятных им вещах винословие не далее простирается, как токмо до того, что бог ведает о том, чего они не понимают. Здесь все их пространство рассуждений кончится, и за сей предел более они винослов- ствовать не могут. И ежели кто поумнее станет доказывать простому человеку, каким образом точно происходит что в натуре, на такого знатока он еще и вознегодует и будет желать, чтобы тот, кто инако толкует ему что-либо непонятное и необыкновенное, внезапно наказан был тем же самым действием вещи, которое он от удивления и от ослепления за божественное почитает. Следовательно, если для обмана простых людей и для скверной прибыли выдумлет жрец какое-либо изваяние или образ, плачущий водою сквозь потаенные скважины, или оракул, глаголющий необыкновенным механическим голосом, то к такому месту тотчас толпами пойдут идолопоклонники молиться и удивляться как новоявленным чудесам. Равным образом если электрическая сила, стремясь из земли в выспрь, выходить станет и, одерживаемая металлом на гранадерской голове, осветит шишак оного, то римский солдат, увидев сие, без сомнения, заключит, что ему явился Кастор либо Поллюкс. И ежели еще та же электрическая сила, выходя из земли чрез куст и озаряя оный, не повредит, то и в таком случае подле стоящий простодушный пастушок, конечно, подумает, что ему явился бог в неприступном сиянии, причем ежели скотина его покажется здоровою и веселящеюся, то он не преминет и сие приписать оному ж явлению, равномерно как и солдат свою победу — мнимому Кастору или Поллюксу2. Премного о таких и подобных сим явлениях басносло- вит римский историк Ливии. Подобное ж примечается

богонеистовство, происходящее от удивления и у нынешних невежественных варваров, как то из Ансонова путешествия 3 известно, что когда его военный корабль приплыл к народам, никогда не видавшим такой величины судна, то зрители, приметя оное, движимое некоторою невидимою силою, по выстрелу из одной пушки все пали на колена и оному поклонились. Подобным образом и камчадалы думали, что русские солдаты были сыны Громовы и никаким их оружием непрепобеждаемые, когда в первый раз увидели от них залп и беглый огонь из ружейного выстрела. Кратко сказать, для невежд всякая необыкновенная вещь кажется божественною. Из всего, что я ни говорил здесь, кажется, довольно явствует, что причинами суеверия, многобожия и богонеистовства были главными страх, привидение и удивление. А как сии причины действовали и имели свой успех, то есть совокупно ли все или порознь каждая, того я доказывать на себя не принимаю, довольно с моего знания прибавить к сим еще одну, как содействующую причину, какою я поставляю оную природную особливо простым народам ; склонность ко лжи, по которой они столь ревностно всегда увеличивать готовы всякую вещь и всякое явление, какие ; только им странными и непонятными кажутся. Ибо во всяком человеке, не выключая и просвещенного действительно примечается столько склонности к тщеславию, * самовластию и к самолюбию, сколько и ко лжи, почему • ходящая толпами на поклонение к идолам языческая j чернь и оттуда обратно возвращающаяся несравненно •; усугубляет и увеличивает виденное там больше, нежели Л как оно в самом деле было. Слышащая от нее другая ' чернь охотно принимает то и, рассказы на рассказы при- .« бавляя, весь наполняет свет многобожием, суеверием и | и лжею. От чего напоследок языческая вера во всем бы- ; • вает не иное что, как введенное преданием обыкновение и долговременным наблюдением утвержденное богонеистовство, которого без опасных следствий не токмо 3 переменить, но ниже поправить не можно. Ибо все то, I что множеством народа принято и повсеместно наблю- 1 дается чрез множество веков, весьма трудно отменить. I Народ за то обыкновенно везде негодует на правление и, 1 в противном случае возъярясь и взбесясь, до крайностей 1 великих доходит и стоит за свои заблуждения, не щадя j ни души, ни тела. Доказывать сие примерами излишним | покажется. Теперь, узнав, от каких причин и коликому заблуждению в вере подверженным бывает смертный, в следующем внемли всяк православному исповеданию, которое учит почитать истинного бога в любви и простоте сердца; прямому божеству жертва и кадило мерзостны, но жертва, оному благоприятна,— сердце чисто и дух сокрушен. Глубока древность от заблуждения и от несправедливости рассуждений понимала бога одним страшилищем и призывала его с высоты в смертоносном блеске и из бездны в'пламени огненном. Одно христианство признает его источником всякия благости и щедрот и, обуреваемое в напастях, к нему вопиет: Авва отче! и, прибегая к нему на всякий час, представляет его родителем, веселящимся о всех смертных, аки о своих чадах. Христианство учит любить бога всею душою и всем помышлением и ближнего своего, аки самого себя. О! когда бы сие одно составляло в самом деле все православие и сие одно только вперяли бы в ум смертным истинные величества божия проповедники! На сих, уверяет спаситель сам, основан весь закон христианский, и сие сходно с натуральным рассуждением и с самою строгостию философии; и ежели бы сие ж самое и в действие всемирно произведено было, никогда бы не было в христианстве несогласий, ни расколов; жили бы все без бранного навета, и всякому бы свое как должное отдавалось. Но в том великое смертных неблагополучие, что и самое христианство столько уже превратилось от своей первоначальной сущности и расторгнулось на толикие раздоры, что в оных согласить смертных и множества веков не довольно. Иезуиты, самые пастыри христова стада, которых по достоинству столько ненавидит весь мир, приватный из благочестия делают интерес, простирая алчные руки к ненасытному сребролюбию и под именем спасения разоряют порученное себе от бога и вверенное от монархов стадо, сделав самую веру завесою мнений своих ложных. Боже! удали от российския церкви такое злоупотребление, излей от духа благодати твоего на заблуждающих в бринских лесах4 и на непросвещенных в Севере5. Соедини всех нас в единомыслие о тебе и утверди по вселенной истинную и одну веру.

ПОЛОЖЕНИЯ, ВЫВЕДЕННЫЕ ИЗ ВСЕГО ПРИ СЕМ ПРЕДЛОЖЕННОГО РАССУЖДЕНИЯ 6 I

Бога в троице без откровения натурально понимать не можно. II

Противно натуре человеческой верить тому, чего в мыслях и в воображении представить не можно. III

Все приписываемые богу совершенства происходят от человеческих мыслей, и потому оные не сообразны его существу и не могут быть доказательными его совершенств. IV

Простой и непросвещенный народ склонен к многобожию и закосневает в оном.

Y

Все веры, выключая откровенную, суть одни токмо обыкновения народные. VI

Не должно чрез усилие никакой переменять веры, когда применение оной соединяется с большим возмущением, нежели спокойством народным. VII

При возвышающемся познании человеческом о вещах возвышается купно и человеческое понятие о боге. VIII

В самом высочайшем и просвещеннейшем состоянии народы не понимают бога инако, как токмо всемогущим и премудрым

IX

Всякий раскол в вере рождается от неосновательных, а особливо предупрежденных мыслей. Древность преданий много споспешествует к закосне- нию народов в суеверии.

XI

Невежественные токмо народы понимают бога страшным и неприступным в своих мыслях.

<< | >>
Источник: Б. В. Емельянова. Русская философия второй половины XVIII века: Хрестоматия. Свердловск: Изд-во Урал, ун-та, 400 с.. 1990

Еще по теме РАССУЖДЕНИЕ ИЗ НАТУРАЛЬНОЙ БОГОСЛОВИИ О НАЧАЛЕ И ПРОИСШЕСТВИИ НАТУРАЛЬНОГО БОГОПОЧИТАНИЯ':

  1. АНИЧКОВ ДМИТРИЙ СЕРГЕЕВИЧ
  2. РАССУЖДЕНИЕ ИЗ НАТУРАЛЬНОЙ БОГОСЛОВИИ О НАЧАЛЕ И ПРОИСШЕСТВИИ НАТУРАЛЬНОГО БОГОПОЧИТАНИЯ'
  3. СЛОВО О РАЗНЫХ ПРИЧИНАХ, НЕМАЛОЕ ПРЕПЯТСТВИЕ ПРИЧИНЯЮЩИХ В ПРОДОЛЖЕНИИ ПОЗНАНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО...7