<<
>>

СЛОВО О СВЯЗИ ВЕЩЕЙ ВО ВСЕЛЕННОЙ '

Прежде нежели рассматривать будем всеобщую связь вещей во вселенной, за нужное почитаю предположить понятие об оной.

Чрез вселенную разумеем мы не планету какую- нибудь, не землю, нами населяемую, не солнечную систему, но все планеты, все солнца, кратко сказать, все ограниченные вещи, и не токмо самые существа, но также определенные сих содержания по времени и пространству; и потому вселенная, как определяют новейшие философы, есть чин всех вещей изменяющихся, как современных, так и одна за другою в бытии своем последующих и взаимное отношение имеющих.

Если связью почитаем взаимное вещей отношение, по силе которого одна другой довольную в себе заключает причину, то в существах ограниченных ясно усматриваем сочетание, гармонию, или согласие.

Вообразим ли мы себе многие изменяющихся вещей чины, в одно время существующие, то каждая из них в приличном себе и надлежащем чине, в определенном также порядке представится. И поелику вещь может и к другому чину относиться, к другому порядку принадлежать, в ином месте и в другое время случиться, то сия возможность неотменно имеет причину, для чего она в сем находится порядке, к сему принадлежит чину, на сем месте и в такое время существует. Причина же сия необходимо должна находиться или в самой вещи изменяющейся, или в других современных и предшествующих: если будет в самой вещи переменяющейся, то по ней самой можем судить, для чего в сем чине, порядке, в сие время и на таком месте находится, то есть сама собою определяется так существовать, а не иначе; и посему другой чин и прочие помянутые обстоятельства для той вещи невозможны. Но, может быть, иные производят причину от воли всевышнего существа, все так устроившего и расположившего, чтобы каждая вещь бытие свое имела в пристойном ей чине, порядке, месте и в надлежащее время, то при сем случае смею вопросить: верховное оное существо находило ли предлежательную причину (rationem objectivam) все так благоустроить, как примечаем, или нет? Если той причины не находило, то расположение его последовало и произошло от необходимости, почему все вещи были бы неизменны и перемене не подвержены, или никакой бы не было довольной причины устроения.
Но как последнее опыту не соответствует, то утверждаю, что существо оное, все так учредившее, причину находило в вещах, между собою современных и одна за другою последующих, или в отношении взаимном. Следовательно, довольная причина, по которой всякая переменяющаяся вещь показанными определяется обстоятельствами, должна находиться в других вещах, современных или предшествовавших. Но где одна содержит причину другой, там находим союз, и потому изменяющиеся существа, как современные, так и последующие одно за другим, взаимно относятся и, следовательно, находятся в союзе.

Как ничто не может быть без довольной причины, то начала сего необходимы есть следствием соединение всего во вселенной непрерывною цепью. Итак, нет ничего в оной уединенного, нет взаимного разлучения, ибо если бы уединенное существо находилось, то какую бы могли мы довольную представить причину, бытие оного утверждающую? Но как всевышнее существо в творении вещей не благоволило так одну от другой отде- лить, чтобы взаимного отношения не имели, то бытие и частные определения каждого существа всегда зависят от бытия и определений существ, им соответствующих или ближних. И понеже все предметы в рассуждении пространства так между собою сопряжены, что никакой пустоты быть не может, и потому всякая вещь действие свое оказывает в рассуждении ближния, а сия зависит от другой: настоящее определяется прошедшим, последующее предыдущим, настоящее содержит в себе причину будущего, везде есть согласие существ, в одно время находящихся, везде одно преемлется другим. Весьма малое насекомое имеет отношение к другим существам, а сии действие свое устремляют к прочим, и таким образом деятельность сия, постепенно возрастая, к совершеннейшим тварям простирается; и посему все части системы мира так тесно соединены, что каждая вещь имеет отношение к целой системе.

В таком согласии находящиеся вещи, из которых одна другую определяет, одна от другой зависит, одна из другой познается и постигается, суть или действительные вещи и перемены в природе, или токмо мысли и воображения.

Когда одна мысль возбуждает другую или одна вещь производится от другой, то из сего двоякую связь заключаем. Сие различие полагаем мы не потому, что умоначертанием своим, соединяя и связывая некоторые вещи, действительную им связь присвоя- ем; напротив того, между самыми вещьми действительная находится связь, хотя бы ум наш оной и не изображал. Погода, например, действительное имеет влияние в прозябении и человеческое тело без наших о том воображений. И потому связь есть или вещественная, или идеальная. Вещественною называем ту, которая в > природе между самыми вещьми вне нашего представления точно находится; а идеальная, или мысленная, имеет токмо место в нашем умообразовании, когда некоторые понятия по законам сопряжения (associatio) соединяются, невзирая на то, что самые вещи в очевидном находятся союзе.

Вещественную же связь утверждая, допускаем не токмо союз существ, но также и взаимную перемен зависимость. Если каждая перемена влечет за собою следствия, также между причиною и действием есть сопряжение, то по учинившейся в отдаленнейших причинах перемене необходимо и в последнем действии чему-нибудь надлежит измениться; и если неоспоримо есть, что происшествия зависят от вещей, неподалеку находящихся или предшествующих, то уступить, кажется, надобно и то, что какая-нибудь перемена, в одной части мира приключившаяся, некоторым образом и в других частях оного показывается. Правда, сколько в натуре бывает следствий от перемен, которых связь нам неизвестна и сокровенна! Многие причины производят чин следствий, нами непроницаемый и подобный реке Тигру, не в далеком от начала своего расстоянии течение свое скрывающему, потом опять на поверхности земной оное продолжающему. Может быть, деятельность каждого существа имеет определенное влияние, совсем нами неприметное; может быть, нет ни одного даже и маловажнейшего движения возможного, которые бы каких-нибудь следствий не производило; и то мнение философов кажется вероятным, по которому весьма тонкая и жидкая эластическая материя эфира, по всему пространству все- ленныя носясь, все тела проницает.

Но как опыт утверждает, что перемена, где-нибудь учинившаяся, чем далее от своего начала находится, тем более ослабевает и уменьшается, так что едва и следы оной приметить можно, то не лучше ли из того заключить, что, наконец, никакого действия не будет? Возможности такого действия мы прямо не отрицаем; но где явной причины не видим, там, по-видимому, лучше соглашаться на то, что с опытом сходно.

Многие из новых философов с Лейбницем и Волфом утверждают такую связь во вселенной, по которой все предметы и перемены так между собою сопряжены, что по одной вещи и перемене все прочие вещи и их изменения узнать можно; и если бы одно существо в свете или также перемена и действие уничтожились, то весь бы свет, разрушившись, в ничто преобратился. Из сего выводят еще заключение, что каждое движение, каждая перемена и каждое действие необходимо в свете сем последовать должны, ибо основанием имеют связь всеобщую. Доказательства их, как говорит г. Вальх2, по- видимому, убедительной силы не имеют; умозаключения же их суть следующие: «Целое с своими частьми есть одинаково; следовательно, все и каждая часть содержит в себе некоторое основание целого, и потому все части с третьим или целым сопряжены. А посему и все части между собою соединены, чего для каждой,

даже и весьма мелкой части и по каждому внутреннему или внешнему определению одной части все определения и перемены довольно уразуметь можно. Но понеже все вещи и перемены сего мира суть части целого мира, то из каждой ограниченной вещи можно понимать все прочие со всеми их переменами и определениями. Следовательно, каждая вещь есть начертание и образ всех прочих вещей и перемен. И потому каждую действительную вещь и определение сего мира за зерцало вселенной почитать должно». В сем доказательстве заключение первое неоспоримо есть: все части с целым сопряжены, поколику они целое составляют и существенные части суть целого; но когда, далее, утверждают, что по каждой сопряженной вещи познаются и прочие сопряженные вещи и перемены, следовательно, из каждой вещи сего мира постигаются и все прочие, с оною связь имеющие, то на сие ответствуем: 1) Из одного можем узнать другое, с ним сопряженное, ежели взаимную связь примечаем.

Правда, все вещи соединены, поколику составляют целое, но из того не следует, чтобы мы, судя о какой-нибудь вещи, понимали и все прочие. 2) Все вещи и перемены во вселенной связаны по сосуществованию или современности и по следованию одной за другою; и посему многие понимаем вещи, а не все. Из всеобщей связи выводят они еще следствие: будто бы уничтожение и гибель одной вещи в свете влечет за собою потерю и разрушение целого света, доказывая тем, что если одно звено цепи разрывается, то и прочие той же судьбе подвержены. Такое умо- • '> зрение может быть справедливым, когда две вещи так между собою связаны, что одна без другой существовать не может или одна на другой основывается, или действием своим сохраняет другую; и в таком случае можем утверждать, что при разрушении одной вещи разрушается и другая.

Для утверждения истины нашего предложения и следующий вид доказательства имеет также свою силу. Существа вещей можем понимать с принадлежащими к ним свойствами, образами и случайностями; но сих без их не разумеем и потому связь оную называем связью подчиненных (nexum subordinatorum), то есть когда понятие одного находим в понятии другого. Человечества, например, ясно не уразумеем, если чувствования способности не знаем; а где находятся подчиненные

и соподчиненные, там и подчинившие, следовательно, и неразрешимая связь, составляющая прошедшее, настоящее и будущее целым неразрушимым. Если бы оная в мире не существовала, то престал бы сей быть зерцалом божией премудрости, и истины бы, которые мы снискиваем, от одной к другой, делая заключение, места своего не имели, а посему и все бы знания были тщетны.

Обратим теперь наше внимание к опытам, какие только видеть можем. Везде, куда ни обратимся, куда нашего взора ни устремим, немедленно представится цепь вещей. Везде явны следы необъемлемой нами и разнообразной связи. Части соединяются с частьми, а сии с целым. Здесь действие и причина, там намерения и средства; здесь знак, там означаемое; в одном месте подобное с подобным, а в другом противное с противным сопрягается.

Если в телесный мир приникнем и станем примечать связь, которую философы называют физическою, то есть когда одно явление (phaenomenon) изъясняется другим, яснейшим, или чувственное познается из чувственного ж, то ясно увидим зависимость и следствие вещей одной из другой. Стихии по законам природы взаимное имеют действие, как говорит г. Боннет3, из содержаний оных проистекающим; сии содержания сопрягают их с искапываемыми телами, растениями, животными и человеком. Сей последний наподобие древа ветви свои распространяет по всему земному шару. Земля также, различные семена в себе заключившая, по прошествии определенного времени из недра своего производит бесчисленные роды растений в многоразличных видах, которые зреют и спеют посредством греющия, оживляющия и животворящия солнечный силы и плодотворного влияния погоды. При воззрении также на животных бессловесных и человеческое тело не усматриваем ли чудной системы и стройного между материями чина? Все части и члены, жилы, мышцы и нервы для произведения различных и потребных действий между собою связаны и в теснейшем находятся союзе.

Такие же понятия о вселенной сообщает нам механизм, изъясняющий явления движением частей, положением, фигурою и проч., составляющими веществ определения, которые подробную явлений производят идею. Тщательный натуры испытатель, взирая на бесчисленные планеты и кометы, в отдаленнейшем от солнца нашего расстояния кругодвижущиеся, неизреченное множество взаимно содействующих сил ясно понимает. Но в истине сей тем более уверится, когда уразумеет, что солнце наше и тысячи других подобных сему светил, называемых звездами, около центрального тела кругообраща- ются; сие силою, по всем частям творения творцем распростертою, или по причине собственной величины и тяжести на все те солнца, со свитами планет и комет тяготит; в то же самое время приводится и само в движение от сильнейшего еще центрального тела, будучи сего спутником. Последнее центральное тело равномерно от другого сильнейшего побуждается к деятельности, > сего паки действие зависит от другого, и сии миллионы f комет, планет, солнцев и взаимно подчиненные и между собою связанные центральные тела, наконец, двигаются от наисильнейшего центрального тела, или средоточия,; всего творения. Итак, в нынешние времена удобнее понимаем, что мироздание в самой вещи есть неизмеримое.! тело механически устроенное и составлено из неисчис-J лимых частей различный величины и твердости, котой рые посредством всеобщего закона взаимно сопряженлЦ и которых непостижимая деятельность, все оные телЛ одушевляющая, проницая преходит от одной систем* до другой и распростирается чрез бесчисленные круЩ от одной громады до другой, от большей к меньшей даже и до отдаленнейших пределов вселенныя. Все ж| тела планет, все солнца, все те центральные шары, которых усматриваем следы и сени красоты создател! вой, населены бесконечным множеством бесконечно pasjj личных существ, которые, славу зиждителя стройное? своея непрестанно воспевая, премудрость его повсюд вещают.

Подобной сей связи не отрицаем никак в разумно!; и нравственном мире. Если в рассуждении главнейший человека части, души, уверяемся, что она довольну| своего воображения причину имеет в другом, а иног} и в чувствовании; и если одно рассуждение основыв ется на другом, притом хотения и отвращения дуч нашея зависят от предшествовавших представлен!' то по определению связи, когда одно довольную свл причину имеет в другом, представления во всякой ду| как между собою, так с хотениями и отвращение» суть сопряжены. Беспрестанная же гармония души с

лом, прямое согласие действий оныя с переменою сего, участвование и сообщение доказывают взаимную связь. О таком души и тела союзе философы утверждают три системы, или, лучше сказать, положения, ибо оные полного и точного доказательства не имеют. Древнее положение известно под именем влияния физического (influxus physici). Последователи Картезиевы, сего не принимая, утверждали положение случайных причин (causarum occasionalium), и, наконец, Лейбниц между телом и душою защищал предопределенную гармонию (harmoniam praestabilitam).

Приникнем теперь также в историю нашея жизни. Все случаи, происшествия и различные состояния даже до совершенного нашего возраста между собою союзны. От младенчества зависит детство, сие преемлется отрочеством, после сего наступает юношество и мужество. Каждая степень снисканных знаний и каждый шаг в совершенстве суть предуготовлением к следующему; каждое предшествующее состояние позволяет заключать о будущем. Прежде учиненные впечатления и сделанные примечания имеют влияние в последующее продолжение наук и во всю систему человеческого познания. Что человек теперь есть и что прежде был, от сего зависит будущее его состояние. Все, наконец, человеческие действия, все намерения и желания, во время возрастов бывающие, происходят или от вдохновения, нам неизвестного, или от побуждающего чувства, или от рассуждений, которые не что другое суть, как следствие движения в нашем мозге, потому что все наши идеи происходят от чувств. Движение сие в мозгу произошло от другого движения, которое также сопряжено с другими предшествовавшими. Порядок же всех сих движений и побуждений составляет цепь разумной жизни.

Сверх того мы между собою толикими связаны образами, что мнение, каждого человека во взаимную связь вмещающее, по-видимому, к самому опыту ближе подходит, нежели отрицающее, ибо, во-первых, кроме союза, в сродстве примечаемого, не последнее место занимает

сострастие (sympathia), участвующее чувствование,

свойство души, состояние движения и чувствования «Ругах превращать в собственное чувствование, или соб- венную душу сообразовать оным. Но как сострастное чувствование основывается на любообщении (socia- bilitas), в природе человеческой впечатленном, и го* один человек следуя сему общеполезному натуры в новению, находит свое спокойствие в счастии дру- сей в благосостоянии третьего и т. д. Противное* содержание одной души к другой, по которому уча вание или прехождение чувствования из одного мета в другой воспящается, есть токмо явление. Пра есть такие, из которых один удовольствие получас того, что другого оскорбляет. Но когда сострастие главным души свойством, то противострастие не делено натурою и по большей части зависит от чайных содержаний, особливых обстоятельств, со" ных понятий, которые естественное то побуждение ничивают и притесняют. Другая связь хотя не так общая, однако довольно обширная, которая про дится сообщением идей, чтением сочинений и пре ванием наставлений в разных знаниях и науках.

Опыт также нам показывает, что часто от ма совсем неприметных обстоятельств и случаев с пр жением времени производятся весьма важные следе и достопамятнейшие в свете перемены; великие щ шествия бывают от малых причин. Г. Тит ель4 в Метафизике, приводя из Слейдана5, говорит: «М. JI от агнчего руна великое в церкви произвел превр ние. Пустой также спор, происшедший из века схол ков: всеобщие или отвлеченные понятия принадл ли к реальным или номинальным? возвел Гусса на!., стер. Тогда Иоганн Герсон, защищая сторону ном* листов, тем ревностнее противоборствовал Гуссу реалисту».

Если, наконец, судить о вселенной, как о целом ственном в отношении к свойствам благости и пре' рости творца, то разум наш довольно уверяет в ствовании союза вещей посредством конечных пр" то есть что все вещи взаимными суть средства*, намерениями. Между творениями трех владычеств роды не примечаем ли мы нравственной взаимной 2 чиненности? Не усматриваем ли оной между переме- натуры и благосостоянием жителей, земной наш \ населяющих? Происшествий, с нами приключающ. не видим ли конечных причин? Но, может быть, дователи Пирроновы здесь скажут, что существов кремня, в земле находящегося, есть бесполезно, *> не видим, какие из того произойти должны дейсТ

ответствуем: если стереть его мелко, то преи- ° о суЩеств0 растения, а потом в существо живот° ,ии может быть, попадется в кабинет любителя,

Л ыпГО ИЛИ,

ый из оного подлинное начало камней откроет, что КоТое может быть руководством к другим важнейшим сзм ытиям, ибо, как говорит Боннет, первый отломок

ОТ1< ?

яоя в котором приметили электрическую силу, пер- яН «ил кочьцом опытной цепи, показавшей в послед-

ВЫМ им" „

ем своем кольце причину грома. В рассуждении дру- н х сильнейших возражений, сцептиками предлагаемых, можем откровенно признаться, что горизонт связи во селенной для нас, как ограниченных тварей, не обши- пен и повсюду усматриваем прозраки (prospectus), пре- • делами окруженные; однако взаимные вещей содержания и отношения так велики и пространны, что премудрого стройности творца и смотрителя не признавать не можем. р' Но произведение человеческого воображения утверждаемую нами связь вещей, по-видимому, колеблет, и на пути, к сей истине ведущем, повергает камни преткновения. Когда всеобщая связь, возражают противобор- . ствующие, существует в свете, то из сего следует допустить рок, или судьбу. Но если чрез сию понимать определенную происшествий необходимость, посредством которых все неотменно последовать должно, даже и самая свобода разумных тварей, не будучи в состоянии что- нибудь переменить или исправить, уступить оной принуждена, то такое о судьбе понятие для нравственности, добродетели и закона весьма есть предосудительно. Если же под именем судьбы такое понимаем сопряжение обстоятельств, которые хотя необходимо случаются, однако по действию причин некоторая же оных часть управляется благоразумием людей, а все вообще зависит от верховной благоустрояющей причины, то сие понятие с истиною согласно и обыкновенно называется разумною, или философскою, судьбою (fatum rationale seu philosophicum). К сему также виду можно причислить весьма многие определения стоиков. Впрочем, произвож- Дение слова рок не означает нужды и необходимости, как некоторые превратно истолковали, но премудрые и свободные божие определения, ибо, как говорит Мину- ции Феликс6, что иное есть рок, как токмо то, что о ждом из нас бог изрек; и посему неотвратимая и не- РТ " *" °УДьба первого знаменования над нами действия своего не имеет.

Другие, желая избежать Сциллы, руководимы незнанием точного судьбы знаменования, по неосторожности своей в противолежащую слепого случая (casus' purus) Харибду низверглись; они, примечая тяготу и несовместимость судьбы с происшествиями, решились связь вещей слепым случаем прервать. Но кратко сказать, они утверждают то, чего сами не понимают; случаю! приписывают происшествия, которых причины существуют в сокровенности; возможно ли есть уклонение атомов без причины, рождение людей, как говорит Лукре* ций, наподобие грибов? И следовательно, случай еле-; пой есть порождение невежества.

Мы видим, настоят еще противоборники, в свегел чудеса и дела, от известного нам течения натуры уклоняющиеся, все также человеческие силы превышаю74» щие. Но мы, внимая чудесным божиим действиям, раз* рушения порядка вещей не усматриваем. Нарушали бы те связь вселенныя, если бы порядок судеб следовал74 божеские намерения уничтожающий. Но хотя чудес! посредством бесчисленных следствий чин вещей, по-в* димому, и пременяют, однако с тем намерением прои водятся, дабы следствия преступлений разрушить, а зг блуждающих тем паче побудить к повиновению; и посем цепи вещей не прерывают, но пременяют на лучше исправляют и увеличивают, будучи соединены с миро вроде конечныя причины, ибо для премудрых божески, намерений производятся.

Итак, краткое сие разума и опытов свидетельств ясно доказывает, что во вселенной одно зависит от др~ гого, одно служит средством к другому как к конц" все вещи, следуя естества уставам, суть в союзе, держании, сочетании и точной связи. Нет в оной ничел такого, которое бы не было беспосредственным действ' ем чего-нибудь предшествующего или бы которое определяло существования вещей последующих. Ее бы также и мыслящие существа все без изъятия доб* вольно стремились к концу, творцем предписанному, коль бы сие для оных было важно и величественС, Но человек, не будучи махиною и игрою посторон* сил, но свободно действующее существо, злоупотреблю преимущественную пред прочими животными спос: ность свободы, нередко с подобными себе вместо во" деленного союза производит раздор, несогласие и в погибели оных низводит...

<< | >>
Источник: Б. В. Емельянова. Русская философия второй половины XVIII века: Хрестоматия. Свердловск: Изд-во Урал, ун-та, 400 с.. 1990

Еще по теме СЛОВО О СВЯЗИ ВЕЩЕЙ ВО ВСЕЛЕННОЙ ':

  1. Параграф V О том, что непонятно, каким образом в каждой монаде может быть бесконечное множество восприятий и каким образом они могут представлять вселенную
  2. СВЯЗЬ ПРЕДЛАГАЕМОЙ СХЕМЫ С ВОПРОСАМИ ПОЗНАНИЯ 1916.Х.5. Серг(иевУ Поспаду
  3. Органическая связь таинств
  4. ИССЛЕДОВАНИЕ МНЕНИЯ ОТЦА МАЛЬБРАНША О ВЙДЕНИИ ВСЕХ ВЕЩЕЙ В БОГЕ 1.
  5. § 1. Право как общественный идеал
  6. ВЕЩЬ И ВЕЩНОСТЬ В КИТАЙСКОЙ И ЕВРОПЕЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ
  7. 5. ЗНАНИЕ- ЗНАКОМСТВО И ЗНАНИЕ ПО ОПИСАНИЮ
  8. Бог есть не физиологическое или космическое, а психологическое существо.
  9. СЛОВО О СВЯЗИ ВЕЩЕЙ ВО ВСЕЛЕННОЙ '
  10. слово О ВСЕОБЩИХ И ГЛАВНЫХ ЗАКОНАХ ПРИРОДЫ 7
  11. Лекция 3. Природа и самоубийство: справедливая смерть