<<
>>

Вытеснение немарксистских течений. Первые философские дискуссии

Немарксистские философские течения. До 1922 г. вмешательство руководства большевистской партии и советского государства в сферу философии носило характер обычных для того времени «кавалерийских атак».

Были закрыты Петербургское философское и Московское психологическое общества, прекратил свое существование журнал «Вопросы философии и психологии». Отменены научные звания. Последней философской докторской диссертацией в Московском университете стала диссертация И. А. Ильина «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека». Периодически менялась организационная структура университетского образования с целью ограничения идейного, часто антисоветского, влияния старой профессуры. Ставились цели: «идеологически завоевать вузы» и пропитать их «духом марксизма». Одно время в университетах преподавание философии было сведено к минимуму: читался один исторический материализм.

В первые послеоктябрьские годы возник ряд философских обществ, объединявших представителей немарксистской философской мысли: Вольная академия духовной культуры в Москве (Бердяев, Вышеславцев, Франк, Степун и др.), Вольная философская ассоциация в Петрограде (Белый, Блок, Лосский, Шестов и др.), Философское общество при Петроградском университете, аналогичные общества в ряде других городов. Петербургское философское общество издавало журнал «Мысль» под редакцией Радлова и Лосского. Под редакцией Карсавина, Лосского, Радлова начала выходить серия брошюр под общим названием «Философия».

Печатная продукция русских философов- идеалистов в самые первые годы после Октября оказалась немалой. В 1918—1921 гг. вышел ряд их трудов по общим вопросам философии, а также по истории западноевропейской, восточной и русской философии, которые нередко были отмечены усилением апокалипсических и мистических настроений.

Но в 1922 г. для многих представителей старой философской профессуры и «вольных» фи- лософов-идеалистов наступили «черные дни».

Из страны были высланы деятели культуры, считавшиеся «особо активными контрреволюционными элементами», в их числе Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, Б. Н. Вышеславцев,

В.              В. Зеньковский, И. А. Ильин, И. И. Лапшин, Н. О. Лосский, Л. П. Карсавин, Ф. А. Степун, П. А. Сорокин, Г. В. Флоровский, С. Л. Франк.

Из немарксистских социалистических кругов в идейно-философской жизни первых послеоктябрьских лет наиболее заметно были представлены анархисты и эсеры.

Что касается эпигонов классического анархизма, особенно так называемых пананархистов, то в их сочинениях возобладал крайний разрушительный нигилизм (практически во всех сферах), и рациональных идей в этих работах почти не было[591]. Значение философских -построений эсеровских теоретиков и писателей было неоднозначным. Играя явно оппозиционную роль в отношении марксизма, философские труды тех из них, кто сохранил некоторую преемственную связь с классическим -народничеством П. Л. Лаврова и Н. К. Михайловского, с их рационализмом, научными идеями, представляли определенный противовес мистическим философским течениям. Немало рационального есть в историко-философских трудах писателей, примыкавших к эсерам[592].

Существование в первые годы Советской власти различных немарксистских философских течений, в том числе и тех, которые в той или иной мере эволюционировали к марксизму, побуждает разграничить два связанных друг с другом процесса: становление советской философии и распространение марксистской философии. На становление советской философии оказало влияние не только философское наследие К. Маркса и Ф. Энгельса, западноевропейских идеологов II Интернационала, Г. В. Плеханова и В. И. Ленина. Некоторых философов-идеалистов типа П. П. Блонского, позитивиста В. Н. Ивановского, а также естествоиспытателей и обществоведов, начавших после Октября свою эволюцию к марксизму, вряд ли можно признать активными участниками процесса распространения философии марксизма в полном смысле этого слова, но поскольку они выдвигали и отстаивали философские идеи, в той или иной степени сходные с господствующими мировоззренческими установками, они содействовали становлению советской философии.

Даже такие философы, как Г. И. Челпанов, которые успели пройти по направлению к марксизму незначительный путь и философские концепции которых в целом находились в конфронтации с утверждавшейся марксистской философией, были в определенной мере участниками этого процесса. Ведь деятельность, направленная на поддержание и оживление философской культуры в обществе, в котором после Октября в широких масштабах распространился философский нигилизм, объективно способствовала становлению советской философии.

Фіаософия марксизма и новые философские учреждения. Уже в первые годы после революции партия большевиков и Советское правительство не ограничились перестройкой старой материально-организационной базы развития науки в стране, но взяли курс на создание системы организации науки, принципиально отличной от традиционной. В середине 1918г. в Москве была открыта Социалистическая академия (с 1919 г. — Социалистическая академия общественных наук, с 1924 г. — Коммунистическая академия), которую возглавил М. Н. Покровский. Академия ставила прежде всего задачу применения методов исторического материализма к отраслям общественной науки — социологии, психологии, этике, эстетике, истории религии, истории хозяйства, правоведения, политики. Началось издание классиков философии. До начала 1920 г. в академии функционировал философский кабинет, который затем передали в состав вновь созданного Института Маркса — Энгельса. С 1923 г. на академию была возложена задача марксистских исследований в области не только социальных, но и естественных наук. В 1924 г.

здесь создаются секция научной методологии (с группой научной философии) и секция естественных и точных наук, а весной 1927 г. формируется самостоятельная философская секция.

Вторым философским центром 20-х гг. стало философское отделение созданного в 1921 г. Института красной профессуры (ИКП). Им заведовал А. М. Деборин. Еще одним центром философской мысли в стране был Институт научной философии во главе с Г. Г. Шпе- том, которого затем сменил В.

И. Невский. Он был основан в 1921 г. при 1-м МГУ, а в 1924 г. перешел в ведение Российской ассоциации научно-исследовательских учреждений (РАНИОН). В октябре 1928 г. на совместном заседании бюро философской секции Комакадемии и коллегии Института научной философии было принято решение об объединении этих учреждений. На их основе в 1929 г. был создан Институт философии Комакадемии (его директором был назначен

А.              М. Деборин).

В сфере преподавания и пропаганды марксистской философии особая роль отводилась системе партийных, называемых коммунистическими, университетов. Первым высшим партийным заведением стал Коммунистический университет им. Я. М. Свердлова (1919). По его типу были созданы Коммунистический университет им. Г. Е. Зиновьева в Петрограде (1921) и ряд других университетов. Возникли также новые философские общества, начавшие работать в 20-е гг.: «Общество воинствующих материалистов» и «Общество материалистических друзей гегелевской диалектики». В 1928 г. на базе этих обществ было создано «Общество воинствующих материа- листов-диалектиков».

Существенной предпосылкой становления советской философии явилось марксистское философское наследие. В 1918—1929 гг. были изданы основные философские произведения основоположников марксизма, частью в специальных сборниках. Э. Бернштейн предоставил в распоряжение Д. Б. Рязанова рукопись Энгельса, получившую название «Диалектика природы». Она была опубликована в 1925 г.: в 1927 г. опубликованы работы Маркса «К критике гегелевской философии права» и частично «Экономическо-философские рукописи 1844 г.».

Вышедшие в 20-е гг. в русском переводе работы К. Каутского, Ф. Меринга, П. Лафар- га, А. Бебеля, других теоретиков западноевропейской социал-демократии, посвященные теории Маркса и Энгельса, составили вполне самостоятельный элемент в том мыслительном материале, на котором в те годы формировались представления о философской позиции основоположников марксизма. Уже вскоре после Октября началось переиздание трудов Г.

В. Плеханова, в первую очередь преимущественно философских. В 1923—1927 гг. вышли 24 тома сочинений Плеханова.

В популяризации представлений о философии Маркса большую роль сыграла переизданная в 1918 г. работа В. И. Ленина «Карл Маркс (Краткий биографический очерк с изложением марксизма)», вышедшая большим по тем временам тиражом (50 тыс. экз.), статья «Три источника и три составные части марксизма», публикация второго издания «Материализма и эмпириокритицизма» (1920).

К 1920 г. руководство партии большевиков решило развернуть идеологическое наступление на немарксистские философские течения, начать борьбу за монополию марксизма и в сфере философии. В этом же году в письме ЦК РКП(б) «О пролеткультах» была объявлена война футуризму, декадентству, русской идеалистической мысли. В связи с выходом в свет нового журнала «Под знаменем марксизма» (1922) Ленин опубликовал в журнале свою статью «О значении воинствующего материализма», в которой поставил задачи: борьба с идеализмом, пропаганда атеизма, установление союза с представителями естествознания, разработка теории материалистической диалектики на базе переработки диалектики Гегеля. Лозунг борьбы за воинствующий материализм стал главным для советских философов. На страницах печати была развернута широкая кампания критики философского идеализма, сменовеховства, евразийства и других течений.

Дискуссия между «механистами» и «диалектиками». В самом начале 20-х гг. наметились определенные внутренние разногласия внутри «лагеря» советских марксистов-фило- софов. Полемика развернулась вокруг книги Н. И. Бухарина «Теория исторического материализма» (1921) и статьи С. К. Минина «Философию за борт» («Под знаменем марксизма», 1922, № 5—6). В 1924 г. вышла статья И. И. Скворцова-Степанова «Исторический материализм и современное естествознание» (статья представляет собой приложение к книге Г. Гортера «Исторический материализм»), на которую критически откликнулся Я. Э. Стэн. Завязалась длительная дискуссия, продолжавшаяся до 1929 г., когда «механицизм» был осужден как философский ревизионизм.

Кроме Скворцова-Степанова наиболее активными «механистами» являлись JI. И. Аксельрод (Ортодокс), А. К. Тимирязев и А. И. Варьяш. Их критиковали за отход от марксистской философии, непонимание основ материалистической диалектики, подмену диалектики вульгарным эволюционизмом, а материализма — позитивизмом, за отрицание роли методологии диалектического материализма в • естествознании и т. п.

Механицизм — это прежде всего сведение •сложных явлений и законов к простым, например биологии к физике и химии, объяснение качественных явлений исключительно количественными закономерностями. Как принцип он в той или иной форме, в том или ином объеме был свойствен тем, кого именовали «механистами». Однако какого-то единого течения, пронизанного единой «механистической» методологией, в 20-е гг. не существовало.

Собственно дискуссия между «механистами» и «диалектиками» была продолжением исторического спора «физики» против «метафизики», в ней решался в первую очередь вопрос о модели философии, которая должна была бы стать определяющей в становящейся советской культуре. Главные «механисты»-«физики» ориентировались прежде всего на науку, на положительное научное знание. Апеллируя к идее Маркса и Энгельса о конце спекулятивной философии, они хотели оставить за философией лишь сферу науки о мышлении, сферу общей методологии и теории познания. «Диалектики» («метафизики») же взывали к плехановскому типу философствования, представлявшему своеобразную модификацию классического типа философской метафизики, особенно гегелевской.

Не только по внешности, но и по существу «диалектики» придавали философии гегель- янизированный вид. В статье «Советский марксизм», напечатанной в 1927 г. в органе немецких социал-демократов «Geselischaft» («Общество») (№ 7), отмечалось: «В философии советского марксизма борются друг с другом разные направления, но особенно характерно для всей системы возрождение необузданного гегельянства... Хотят построить универсальную схему, науку наук и впадают в абстрактную гегельянскую схоластик}'». В результате делался упор на создание философской системы как своеобразной науки наук.

Одна из существенных причин поражения «механистов» состояла в том, что даже те из них, кто признавал методологическое значение философии и отвергал позитивистский принцип «наука сама себе философия», отстаивали тем не менее самостоятельность наук, выступали против «самоуправства» философов в конкретно-научной сфере, тогда как «диалектики», зачастую на словах отвергая тезис о философии как науке наук и указывая на методологическое значение философии, фактически, а часто и открыто провозглашали необходимость для философии «управлять» науками, «командовать» ими. «Диалектик» А. Столяров открыто провозглашал: «Область философии является теоретически «командным участком» в науке, самой высокой «командной высотой» среди командных высот». Главные «диалектики» (А. М. Деборин и др.) не были столь категоричны, но фактически стояли на той же позиции.

Перевес «диалектиков» над «механистами» означал также преобладание в советской философии 20-х гг. онтологизма. Еще австрийский марксист О. Бауэр писал, что, хотя Маркс следовал в своем методе Гегелю и пользовался его терминологией, он лишал этот метод его онтологического характера, указывая, что его понятия в отличие от гегелевских — это не реальные сущности, а лишь орудия для того, чтобы овладеть конкретным, эмпирическим материалом и воспроизвести его в науке. Между тем «диалектики» делали упор не на общеметодологическом теоретико-познавательном содержании философских категорий, но прежде всего на их онтологическом смысле.

Проблема взаимоотношений между «механистами» и «диалектиками» имела не только сугубо теоретическое значение. Она выявила, на чем будет базироваться практическая линия руководства партии и государства: в первую очередь на конкретных науках (политическая экономия, социология и т. д.) и их рекомендациях, опирающихся на философскую методологию, или в конечном счете на философию, понимаемую как наука наук, «алгебра наук», которая изучает своими специфическими методами наиболее общие проблемы природы, общества и мышления, открывает соответствующие наиболее общие законы и тем самым предопределяет все основные выводы конкретных наук.

Изначально именно «механисты» предлагали более рациональные, чем «диалектики», приемы связи с практикой. Но преобладало влияние «диалектиков», что в конечном счете негативно повлияло на статус и науки и философии.

Во второй половине 20-х гг. возобладала политико-идеологическая концепция, в соответствии с которой на философию стала возлагаться особая задача по теоретическому обоснованию практически-политической линии партии, по методологическому и мировоззренческому руководству всеми сферами культуры, литературы и искусства, всеми общественными и естественными науками, по распространению во всех слоях населения материалистических и атеистических взглядов. Таким установкам первоначально в большей степени соответствовала модель философии «диалектиков» во главе с Дебо- риным. «Деборинцы» некоторое время вполне могли претендовать на роль «комиссаров» при науках и в других сферах культуры и жизни общества, однако со временем оказалось, что и они перестали устраивать сталинское политическое руководство.

В эти годы в стране зародился специфический стиль философской полемики, выходящей за рамки научной этики. Политические ярлыки, стремление связать философские ошибки с «уклонами» в партии, сконцентрировать огонь на отдельных недочетах или ошибках, игнорирование целостного контекста критикуемого автора и т. д. — все это наглядно проявилось уже в философских дискуссиях 20-х гг.

<< | >>
Источник: М. А. Маслин и др. История русской философии: Учеб. для вузов / Редкол.: М. А. Маслин и др. — М.: Республика,2001. — 639 с. 2001

Еще по теме Вытеснение немарксистских течений. Первые философские дискуссии:

  1. Вытеснение немарксистских течений. Первые философские дискуссии