ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

ИМЯ КАЧЕСТВА В СВЕТЕ СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНОГО, ГРАММАТИЧЕСКОГО, ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКОГО ОПИСАНИЯ

В 1996 г. вышел в свет очередной том Теории функциональной грамматики, посвященный исследованию категорий качественности и количественности.

Говоря о качественности, авторы имеют в виду, «с одной стороны, семантическую категорию, представляющую собой языковую интерпретацию мыслительной категории качества, а с другой - базирующееся на данной семантической категории функционально-семантическое поле (далее - ФСП), представляющее собой группировку разноуровневых средств данного языка, взаимодействующих на основе общности квалитативных функций» [Теория функциональной ...

, 1996, с. 5][12].

ФСП характеризуется как полицентрическое с двумя центрами: атрибутивным (полные прилагательные и причастия в роли определений) и предикативным (краткие и полные прилагательные в роли сказуемого, именное сказуемое).

Как видим, за пределами поля авторы оставляют очень большую группу слов, а именно - существительные со значением отвлеченного признака, свойства типа небесная синева, чернота ночи, небесная голубизна незабудок. Хотя в связи с обсуждением центрального понятия они упоминаются и даже терминируются как «качественные существительные» [Теория функциональной ... , 1996, с. 9], среди средств репрезентации качественной семантики они почему-то не рассматриваются. Между тем исчерпывающая характеристика функционально - семантического поля качественности без анализа таких имен, на наш взгляд, невозможна.

В русском языке для образования имен качества (далее - ИК) используется довольно значительный по объему репертуар суффиксов: -ОСТЬ- (смелость, бледность), -ОТ(а) (краснота, частота), -СТВ(о) (богатство, лукавство), -И1(е) (подобие, великолепие), -ИЗН(а) (белизна, крутизна), -ИН(а) (вышина, тишина), -0- (высь, глубь, ширь). По данным Обратного словаря, количество единиц только с суффиксом -ость- превышает 3000.

Такие единицы входят в гнезда разных частей речи и могут занимать в этих гнездах любое место, ср.: DAS ^ A

вежливость ^ вежливый резвость ^ резвый DAS ^ A ^ V

молчаливость ^ молчаливый ^ молчать терпеливость ^ терпеливый ^ терпеть DAS ^ A ^ S

слезливость ^ слезливый ^ слеза плановость ^ плановый ^ план DAS ^ A ^ V ^ A

запоздалость ^ запоздалый ^ запоздать ^ поздний зачерствелость ^ зачерствелый ^ зачерстветь ^ черстветь DAS ^ A ^ A ^ S

округлость ^ округлый ^ круглый ^ круг

бесхозяйственность ^ бесхозяйственный ^ хозяйственный ^ хозяйство DAS ^ A ^ V ^ V ^А

изнеженность ^ изнеженный ^ изнежить ^ нежить ^ нежный

перенасыщенность ^перенасыщенный ^ перенасытить ^ насытить ^ сытый DAS ^ A ^V ^V ^ А ^ S

ороговелость ^ ороговелый ^ ороговеть ^ роговеть ^ роговой^ рог

загрязнённость ^ загрязнённый ^ загрязнить ^ грязнить ^ грязный ^ грязь • DAS ^ A ^ V ^ V ^ S ^A ^ S озлобленность ^ озлобленный ^ озлобить ^ злобить ^ злоба ^ злой ^ зло

Все это демонстрирует значимость таких единиц для системы языка.

Существительные со значением отвлеченного признака представляют интерес в самых разных отношениях, хотя в лингвистических штудиях всегда оставались в тени отглагольных имен типа чтение, ходьба и т. п. nomina adionis.

Отчасти это понятно, так как глагол, с его обширными синтагматическими связями, сложной системой времен и наклонений, дает более объемный материал для его сравнения с nomen ac- tionis. Исследователей, как следует из первой части данной главы, интересуют способы кодирования глагольных актантов в номина- лизации (в том числе в типологической перспективе), типы связей между номинализацией и ее финитным эквивалентом в тексте, причины убывания вербогенности, роль девербативов в коммуникативной организации текста, их синтаксические функции и т. д. Когда же речь заходит об отадъективных именах, степень детализации в описании существенно меняется.

Вот несколько типичных цитат, отражающих подход к этому материалу. «Целям номинализации служат существительные - имена действий и признаков в отвлечении от их носителей. Наиболее активны в этой функции имена существительные с суффиксами -нщ- и -ость. При этом реализуется конструктивная функция словообразования» [Земская, 1992, с. 165] (далее следуют примеры девербативов). Б. Комри: «В предлагаемом ниже списке для сравнения приводятся также существительные, образованные от прилагательных, поскольку с интересующей нас точки зрения они ведут себя как отглагольные» [Комри, 1970, с. 39].

Анализ лингвистической литературы показывает, что, осознав однажды синтаксическую направленность и семантическую близость (тождество) отвлеченных существительных с их производящими, дериватологи стали относиться к этому как к аксиоме и практически исключили имена качества из сферы актуальных исследовательских задач.

Между тем, насколько нам известно, системное обследование всего массива отадъективных отвлеченных имен не проводилось; утверждение об их функциональном тождестве с девербативами сформулировано в значительной степени априори и требует проверки и осмысления, что составляет одну из задач данного исследования.

Лингвисты последовательно проводят мысль об универсальности механизма синтаксической деривации, ср.: «Почти все имена прилагательные... участвуют в образовании существительных на -ость... Это один из самых продуктивных, регулярных и семантически монолитных словообразовательных типов» [Бартошевич, 1970, с. 116].

Характеризуя свойства качественных прилагательных, почти все источники указывают, что они обладают ... «рядом словообразовательных особенностей: способностью образовать другие качественные прилагательные, называющие оттенки и степени качества (беловатый, большущий, здоровенный), и существительные, называющие отвлеченные понятия (глубина, смелость, пустота)» [Русская грамматика, 1980, т. 1, с. 541].

Это свойство отмечают также исследователи других языков, имеющих прилагательное как особый лексико-семантический разряд, ср., например: «Идущий из глубины веков процесс формирования качественных прилагательных тесно связан с образованием, развитием и употреблением деадъективных имен существительных со значением отвлеченного качества. Их семантическая взаимосвязанность в процессе словообразования является идентификатором подлинных имен качества» [Тяпко, 2003, с. 115].

В этом тезисе, на первый взгляд, несложно убедиться, не заглядывая в словарь; легко образуют имена признака, например, следующие качественные прилагательные, входящие в ядро этого

разряда: прочный, крепкий, твердый, мягкий, черствый, жесткий, гибкий, упругий, плотный, хрупкий, вязкий, густой, добрый, жадный, мудрый, скупой, хитрый, храбрый, щедрый, важный.

Возникает впечатление, что nomen qualitatis создается (и понимается) в речи почти так же, как, например, падежная словоформа: с той же степенью регулярности и семантической предсказуемости. Некоторые лингвисты говорят даже о «грамматич- ности» подобных образований.

Jan Horecky, например, отмечает, что имена качеств чрезвычайно регулярны и поэтому их можно рассматривать как элементы парадигмы [Horecky, 1971].

По мнению Л. О. Чернейко, отвлеченные субстантивы «было бы логичнее рассматривать как формы соответствующих производящих, а не как самостоятельные слова. Но тогда нелогично называть их «отвлеченными именами», признавая их самостоятельность. Решение этой проблемы упирается в решение более общих лингвистических вопросов. Признать синтаксические дериваты формой соответствующего слова мешает такой категориальный признак, как частеречная отнесенность слова... И хотя синтаксический дериват гораздо менее семантически самостоятелен по отношению к производящему, чем форма множественного числа по отношению к единственной (за оппозицией числовых форм стоит идея количества, за синтаксическим дериватом - изменившаяся синтаксическая функция), предпочтительнее сохранить традицию» [Чернейко, 1997, с. 64].

Принципиальным является вопрос о статусе имен типа бег и чистота для А. Л. Шарандина, который в своем Курсе лекций по лексической грамматике русского языка (Тамбов, 2001) подробно рассматривает сложившиеся трактовки и предлагает, насколько нам известно, самое экстремальное решение из имеющихся: считать такие единицы субстантивными формами глаголов / прилагательных[13].

А.              Л. Шарандин подчеркивает, что существительные типа бег и чернота образуются так же регулярно, как и причастия и деепричастия, и так же широко представлены в языке. «С точки зрения предметно-понятийного содержания (то есть с точки зрения собственно знаковой информации) они не представляют собой самостоятельных языковых знаков (слов), поскольку обнаруживают лексическую тождественность и различия грамматического (синтаксического) характера. Другими словами, они имеют свое значение, но оно является грамматическим, вследствие чего данные образования и должны быть признаны формами одного слова. Это в полной мере относится не только к таким образованиями, как причастия и деепричастия, но и к девербативам (синтаксическим дериватам субстантивного типа)» [Шарандин, 2001, с. 151].

Следует, однако, сказать, что представления о регулярности, универсальности, «грамматичности» nomina qualitatis весьма преувеличены.

Уже самый поверхностный взгляд на материал обнаруживает, что (а) далеко не каждое прилагательное и (б) не каждая лексема многозначного прилагательного способны порождать имена качества, и наоборот - (в) далеко не каждое отвлеченное имя с «говорящими» суффиксами -от(а), -ев(а),

-изн(а), -ость, -ств(о) может быть декодировано как имя качества, например:

(а)              круглый ^ *;

(б)              слабый (след, лампочка) ^ *слабость (следа, лампочки);

(в)              маслянистость -‘степень содержания масла’; окрестность -‘местность, примыкающая к чему-л.’.

Выше приводилось мнение ученых, согласно которому способность образовывать деадъективные имена является идентификатором качественных прилагательных.

Анализ фактического материала показывает, что этот тезис справедлив лишь отчасти. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть, как ведут себя те качественные прилагательные, которые традиционно считаются прототипическими представителями данного разряда (см., например, [Русская грамматика, 1980; Рахилина, 2009; Boleda, 2006; Givon, 1970; Dixon, 1977; и др.].

Это слова, обозначающие физические свойства, в том числе: визуальные характеристики (темный, светлый, яркий, красный,

синий, белый, черный), аудиальные характеристики (звонкий, тихий, громкий), вкусовые характеристики (сладкий, горький, соленый), форму (круглый, квадратный, прямой, кривой, косой), температуру (холодный, горячий, теплый, прохладный), свойства структуры предмета (прочный, крепкий, твердый, мягкий, черствый, жесткий, жидкий, гибкий, упругий, плотный, хрупкий, вязкий, густой). Это прилагательные, называющие физические и интеллектуальные свойства и состояния лица (глухой, здоровый, молодой, старый, слепой, гордый, добрый, жадный, злой, мудрый, скупой, хитрый, храбрый, щедрый, важный, умный, тощий, хилый, трезвый, пьяный). Это, наконец, самые разнообразные оценки (плохой, хороший, красивый, вредный, годный, нужный, полезный, правильный).

Анализ деривационного поведения названных единиц позволяет сделать следующие предварительные наблюдения.

От многих приведенных прилагательных имена качества не образуются совсем (круглый, косой, плохой, пьяный, тощий). Имеющиеся субстантивы никогда не передают весь семантический объем производящего; так, например, не имеют температурных значений имена качества, образованные от соответствующих прилагательных, ср. горячность - ‘страстность, пылкость, склонность к увлечению чем-л.’ // ‘несдержанность, вспыльчивость’; холодность - ‘отсутствие пылкости, страстности, душевной теплоты’. Кстати, во многих случаях деадъективы образуются как раз на базе переносного значения; лексемы, соотносительные с прямым значением прилагательного, зачастую характеризуются низкой частотностью, слабой употребительностью, ср.:

Сладость - 1. ‘Свойство по прил. (в 1 знач.); сладкий вкус’. Ягоды разные бывают. Иная и крупна, да сладости в ней нет; другая и поменьше, а сладка (Салтыков-Щедрин). 3. ‘Свойство по прил. сладкий (в 4, 5, 6 знач.). Избалована сладостью господской жизни (Толстой). Мечты, мечты, где ваша сладость? (Пушкин). Выражение сладости на лице.

Горечь — 1. ‘Горький вкус; горький запах’. Горечь полыни. 3. ‘Тяжелое чувство, вызываемое бедой, несчастьем, неудачей, обидой и т. п.’ Горечь утраты. Горечь разочарований. Горечь поражения. В процессе словопроизводства могут осуществляться разнообразные семантические сдвиги. Так, параметрический компонент прилагательного тихий ‘слабо звучащий, едва слышный,

38

негромкий повышается в ранге и занимает весь семантическим объем существительного: тишина - ‘отсутствие звуков, говора, шума; безмолвие, молчание’. Параметр ‘больше нормы’, составляющий ядро значения размерных прилагательных высокий, широкий, глубокий, в семантической структуре производных имен преобразуется в компонент ‘шкала параметра’: существительные обозначают не большой размер, а шкалу соответствующего размера: высота - ‘протяженность по вертикали снизу вверх’; ширина - ‘протяжение чего-либо в поперечнике’; глубина - ‘расстояние от поверхности, от края чего-л. до дна или до какой-л. точки по направлению к низу’.

Подобные примеры наглядно демонстрируют возможность отсутствия полного семантического тождества между прилагательным и отадъективным существительным и показывают преждевременность вывода о «семантической монолитности», «грам- матикоподобности» этого вида словопроизводства.

Такие представления, однако, в высшей степени устойчивы, что наглядно воплощается в способах лексикографического описания имен качества.

Во вступительных статьях всех авторитетных словарей современного русского языка обосновывается использование отсылочного способа толкования, принятого для «некоторых категорий производных слов, значение которых ясно из их образования» [МАС, с. 8]. Это в первую очередь «существительные женского рода, образованные от прилагательных и причастий и имеющие отвлеченное значение свойства или состояния, [которые] определяются по формуле: Свойство по значению прилагательного, Состояние по значению прилагательного» [МАС, с. 11]. Эту же формулу использует [БАС].

«С целью сокращения объема словаря и, вместе с тем, сохранения возможности включить необходимую, употребительную в ЛЯ лексику некоторые разряды производных слов помещаются под основным словом в его гнезде. Основанием для помещения в гнездо служит не только общность происхождения слов, не только принадлежность их к одному корню, но прежде всего их ближайшие живые словообразовательные связи в системе современного языка. Сюда относятся такие производные слова, в которых новый смысл создается только в связи с принадлежностью

слова к иной грамматической категории по сравнению с производящим словом» [СОШ, с. 6].

В соответствии с этими установками большинство словарных статей выглядят так:

Безусловность

БАС: ‘свойство по значению прилагательного безусловный’. Безусловность суждений, выводов.

МАС: ‘свойство по значению прилагательного безусловный’. Безусловность суждений’.

ТСУ: Отвлеч. сущ. к безусловный. Безусловность вывода.

СОШ: Безусловный / сущ. безусловность.

Беспомощность

БАС: ‘свойство и состояние по значению прилагательного беспомощный’.

МАС: ‘состояние по значению прилагательного беспомощный’.

ТСУ: ‘Отвлеченное существительное к беспомощный.

СОШ: Беспомощный / сущ. беспомощность.

Болезненность

БАС: ‘Свойство по 1 значению прилагательного болезненный.

МАС: ‘Свойство по 1 значению прилагательного болезненный’ (болезненность ребенка, укола).

СОШ: Болезненный / сущ. болезненность.

Слабость

БАС: ‘свойство и состояние слабого’.

МАС: ‘свойство и состояние по значению прилагательного слабый.

ТСУ: ‘отвлеченное существительное к слабый.

СОШ: см. слабый.

Таким образом, общим местом и для теоретических штудий, и для лексикографической практики становится представление о именах качества как о такой группе слов, которая достаточно системно устроена, которая достаточно просто интерпретируется, которая представляет собой открытый класс, поскольку пополняется за счет действия высокопродуктивных словообразовательных типов.

Хотя этот тезис не формулируется эксплицитно, он подспудно присутствует во многих работах, посвященных проблемам синтаксической деривации. Между тем анализ фактического материала показывает, что он не укладывается в прокрустово ложе указанных представлений.

Стремление словарей соблюсти требование единообразия в толковании имен качества с помощью отсылочных формул при ближайшем рассмотрении вызывает вопросы. Иногда наряду с идентификатором ‘свойство’ используется идентификатор ‘состояние’, причем различие между первым и вторым нигде специально не оговаривается. Приводимые в словарных статьях примеры, однако, далеко не всегда позволяют ощутить и осознать это различие, ср.: ограниченность - ‘свойство’, разрозненность - ‘состояние’, ясность, независимость, сохранность - ‘свойство и состояние’. Иногда имеют место проблемы «как бы технического» характера, связанные, например, с представлением полисемии существительного и отражением полисемии прилагательного. Можно выделить несколько вариантов подачи такого материала[14]. В некоторых случаях отмечается соотносительность значения существительного с одним из значений производящего прилагательного: болезненность — ‘свойство по 1 значению прилагательного болезненный’; низость - ‘свойство по прилагательному низкий (в 5 значении)’. В некоторых случаях отсылка к значению (значениям) производящего осуществляется следующим образом.

Бледность

БАС: 1 ‘Свойство по 1 значению прилагательного бледный’ (бледность лица). 2. ‘Свойство по 2 и 3 значению прилагательного бледный" (бледность красок, бледность утра). 3. ‘Свойство по 4 значению прилагательного бледный (бледность и невыразительность музыкального языка).

МАС: 1. ‘Свойство по прилагательному бледный (в 1 и 2 знач.): бледность лица, бледность красок. 2. ‘Свойство по прилагательному бледный (в 3 знач.); отсутствие яркости, выразительности’: Из всех недостатков, какие замечаются в современной литературе, самый общий - растянутость и необходимое след-

ствие ее - бледность картин, вялость сцен, пустота и утомительность всего произведения (Чернышевский).

Оставляя в стороне содержательные разночтения, отметим, что дефиниционная формула, отсылающая одновременно к двум значениям производящего, вызывает недоумение. Как следует интерпретировать такую отсылку? Как указание на то, что одна лексема существительного семантически тождественна указанной лексеме прилагательного, а вторая осуществляет нечто вроде нейтрализации других значений? В ряде случаев полисемия исходного слова никак не отражается в дефиниции; так, существительное безусловность толкуется с помощью простой отсылки к прилагательному (см. выше) - при том, что оно многозначно: безусловный 1 - ‘не ограниченный условиями, полный, безоговорочный’ (безусловное доверие); безусловный 2 - ‘не вызывающий никаких сомнений, несомненный, бесспорный’ (безусловная храбрость).

Сколько в таком случае значений у субстантива? Столько же, сколько у прилагательного? Или здесь тоже имеет место нечто вроде «нейтрализации» (см. п. 2.3)? В некоторых случаях лексикограф пользуется одновременно отсылочной формулой и семантическим толкованием: мягкость 1 - ‘свойство по значению прилагательного мягкий (мягкость постели, волос, климата); мягкость 2 - ‘отсутствие резкости, уступчивость’. Такая подача словарной информации окончательно ставит в тупик: какие именно из семи значений исходного прилагательного способны реализоваться в субстантивной форме? На каком основании одно из значений существительного противопоставлено всем остальным, хотя оно так же, как и прочие, может рассматриваться как результат транспозиции (мягкость постели ^ мягкая постель, мягкость волос ^ мягкие волосы, мягкость характера ^ мягкий характер)? Семантический анализ любых единиц, форма подачи которых вызывает сомнение, показывает, что за неточностями в способе представления значения стоят неточности интерпретации. Так, использование отсылки в случаях типа кислота - ‘свойство по значению прилагательного кислый’; слабость ‘свойство и состояние по значению прилагательного слабый чревато ошибками. Подобная дефиниция, отсылая ко всем значениям прилагательного сразу, отсылает и к тем лексемам исходного слова, кото-

42

рые на самом деле не способны выступать в роли производящего; тем самым семантический объем субстантива неправомерно расширяется. Вряд ли возможно использование слова кислота в сочетаниях *кислота капусты, *кислота настроения (ср. кислый - ‘закисший вследствие брожения’; ‘тоскливо-унылый’). Семантическую структуру прилагательного слабый образуют десять лексем, и сомнительно, что все они способны мотивировать имя качества, ср. слабые мышцы ^ слабость мышц, слабая воля ^ слабость воли, слабая армия ^ слабость армии vs слабый чай, слабый ученик, слабый след, слабый грунт ^ *). Словарь отказывается от использования отсылочной формулы, как правило, в тех случаях, когда ЛЗ существительного имеет определенную специфику, напр.: маслянистость - ‘степень содержания масла’ (ср. маслянистый - ‘с примесью масла’); освещенность - ‘степень освещения’ (ср. освещенный - прич. к осветить ‘наполнить светом’). Отсылочная формула здесь невозможна, так как она не в состоянии показать, что в семантике существительного появился квантитативный компонент.

Таким образом, сам выбор отсылочного или семантического толкования в подавляющем большинстве случаев эксплицирует мнение лексикографа о тождественности / нетождественности лексических значений прилагательного и существительного. Использование семантической дефиниции «маркировано»: оно предупреждает о семантическом своеобразии имени. На фоне этого решения неубедительными и немотивированными выглядят, например, следующие толкования: любезность ‘обходительность, учтивость; свойство любезного человека’ - при любезный ‘обходительный, учтивый’; короткость ‘близость, дружественность’ - при короткий ‘близкий, дружественный’ и т. п.

Подобные примеры, отражающие недочеты словарей, можно множить. Они, думается, демонстрируют давно назревшую потребность откорректировать данные лексикографии с учетом результатов, полученных в смежных лингвистических областях.

Все вышеизложенное подтверждает справедливость замечания Е. В. Урысон, приведенного в предисловии:              «Следствием

чисто функционального подхода к синтаксическим дериватам ... стал тот факт, что такие дериваты практически не рассматривались «изнутри» - не исследовалась их семантика как таковая» [Урысон, 1996, с. 26].

Таким образом, еще одна задача, которая стоит перед исследователем, - выяснение степени регулярности при порождении имен качества, выявление специфики их смыслового взаимодействия с атрибутивными словами и определение семантического своеобразия этих имен.

<< | >>
Источник: Ташлыкова М. Б.. Семантические этюды о «синтаксической деривации» : монография. 2013

Еще по теме ИМЯ КАЧЕСТВА В СВЕТЕ СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНОГО, ГРАММАТИЧЕСКОГО, ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКОГО ОПИСАНИЯ:

  1. ИМЯ КАЧЕСТВА В СВЕТЕ СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНОГО, ГРАММАТИЧЕСКОГО, ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКОГО ОПИСАНИЯ