<<
>>

3.1. Небазовые признаки концепта «Контакт», представленные в высказываниях, формируемых структурной схемой «кто/что трогает кого/что чем»

Для анализа небазовых признаков концепта «Контакт» обратимся к понятию «позиционная схема», под которой понимают речевой знак, означаемым которого являются смыслы, соотносимые с участниками конкретной внеязыковой ситуации, представленной структурной схемой, и возможными знаками ситуаций, сопутствующих основной ситуации, актуализирующих его содержание, называемыми сирконстантами, или ситуантами (причина, время, условие, место, цель и др.) [Казарина 2007: 102].

Поэтому ситуация контакта в зависимости от условий и обстановки не исключает наличия сопутствующих «атрибутов» (дополнительные участники ситуации, способ осуществления действия, орудие действия и др.), предполагающих наличие небазовых признаков концепта «Контакт», помещающихся в зоне ближней периферии полевой модели признаков исследуемого концепта.

Ситуация контакта может включать адресата, к которому обращено действие. Позиция адресата представлена формой дательного падежа личного имени или субституента при предикативах взять и брать (3), гладить (6), держать (3), колоть (1), лизнуть (3), целовать (5), чесать (6), щекотать (4) и указывает на наличие небазового признака концепта «Касание» ‘адресо- ванность’: Вытянул (Скитский) руку рожками - кызя-кызя! - защекотал козой бок Пельке, защекотал под грудью (Замятин. Север); Он поднял её к себе на руки и погладил ей головку (Платонов. Возвращение).

Действие-контакт, как и любое явление, происходящее в окружающем мире, определяется «протяжённостью во времени, последовательной сменой этапов развития» [Спиркин 2005: 253], отчётливой стадийностью тех или иных процессов. Пространство и время как формы бытия в философском понимании являются его объективными характеристиками [см. об этом: Алексеев, Панин 2005: 445], поэтому ситуация контакта с некоторым предметом характеризуется с точки зрения длительности контакта с объектом, подвергающимся воздействию, наличия определённого временного отрезка, к которому относится совершение действия, и нахождения его в определённом пространстве.

Сказанное свидетельствует о наличии таких небазовых признаков исследуемого концепта, как ‘темпоральность’ и ‘локализованность’, размещающихся в зоне ближней периферии.

Концептуальный признак ‘темпоральность’ обосновывает грамматические модификации отмеченной схемы. Инвариант схемы «кто/что трогает кого/что чем» как исходная конфигурация в системе её форм, основанная на употреблении в высказывании настоящего актуального времени отмечена в 11,5 % высказываний: Одна рука его (Данилы) придерживает поношенную шапчонку, другая спрятана в дупле старой липы (Чехов. День за городом).

Такие видоизменения представлены формой прошедшего времени предикатива (94, 2 %), применяемой для отображения ситуации, происходившей до момента речи или до момента, зафиксированного в речи: Норвежка засмеялась и тронула щёку Цыбина (Замятин. Ёла).

Модификация, относящая действие в план будущего, представлена предикативом в форме будущего времени (0,52 %): - А я возьму камень и по голове тресну, - почтительно объявил парень (Горький. Бывшие люди); - Будем, будем! Все будем крест целовать! (Толстой А.К. Князь Серебряный).

При модификации, вносящей в содержательную структуру высказывания семантику просьбы, повеления или приказа, предикатив представлен формой повелительного наклонения (3,4 %). При этом о временной привязанности действия в полной степени говорить нельзя, в нашем случае совер-

шение действия наступит после момента речи: - Каждый бери по доске и держи её поперёк себя (Горький. Ледоход).

Существуют, по нашим данным, контексты, в которых повелительное наклонение не указывает на требование, побуждение, а обозначает реальное действие [см. о метафорическом употреблении наклонений: Современный русский язык: 2004: 250]: - А мой молодец одной рукой поймай бичеву, а другой ухватись за дерево, да и останови судно (Толстой А.К. Князь Серебряный). Употребление повелительного наклонения в значении изъявительного свидетельствует об осуществлении непроизвольного, неожиданного действия в прошлом, выражаемого формой повелительного наклонения [см.

об этом: Современный русский язык 1989: 488 - 489].

Признак концепта ‘темпоральность’ поясняет наличие структурносемантической разновидности модификации структурной схемы «кто/что трогает кого/что чем», связанной с появлением в позиционной схеме высказывания фазовых компонентов (2, 36% высказываний), объективирующих тот или иной момент (фазу, стадию) совершения действия-контакта, вносящих в содержательную структуру высказываний семы

1) ‘начать действовать, приступить к осуществлению определённого действия, приводящего к контакту с объектом’: начать (16), зачать (1), стать (24), приняться (1): И взял я сел, вынул из кармана гребень и зачал им себя будто в голове чесать; а офицер подходит и прямо к той своей барыньке (Лесков. Очарованный странник);

2) ‘энергично приступить к совершению действия, приводящего к контакту с объектом’: давать (1), броситься (1): Мать и тётка бросились обнимать и целовать его (Володю), Наталья повалилась к его ногам и начала стаскивать с него валенки, Сёстры подняли визг (Чехов. Мальчики);

3) ‘завершить действие’(1): Деревья перестали покачиваться и задевать друг друга сучьями; они выпрямились; только изредка наклонялись верхушками между собою, как будто взаимно предупреждая себя шёпотом о близкой опасности (Гончаров. Обыкновенная история).

Признак ‘темпоральность’ аргументирует наличие в позиционных схемах высказываний временных конструкций со следующими значениями:

1) предшествования действия контакта относительно других действий: Сраженья страшный час настанет, / В ряды ядро со треском грянет; / А ты, над ухарским седлом, / Рассудка, памяти не тратишь: / Сперва кудрявый ус ухватишь, / А саблю верную потом (Пушкин. Усы);

2) совершения действия контакта после осуществления другого действия: Филат притих. Когда ушёл хозяин, он потрогал своё тело, которое доставляло ему постоянную беду от желания жить, и не мог никак очнуться (Платонов. Ямская слобода);

3) одновременности совершающихся действий: Между тем отец и сын со слезами обнимали, целовали друг друга и не замечали, что недалеко от них стояло существо, им совершенно чуждое, существо забытое, но прекрасное, нежное - женщина с огненной душой, с душой чистой и светлой, как алмаз (Лермонтов.

)[6];

4) указание на конкретное время совершения действия: Летом, при уборке хлеба, мальчишки ловят их (перепелов - А.М.) руками (Гончаров. Обломов).

Признак ‘локализованность’ определяет наличие в позиционных схемах высказываний предложно-падежных конструкций со значением места:

1) «со/из-за/из-под/в/близ/из/от + род. пад.»: Импровизатор взял со стула гитару - и стал перед Чарским, перебирая струны костливыми пальцами и ожидая его заказа (Пушкин. Египетские ночи);

2) наречиями с пространственной семантикой (сзади, сверху и снизу, всюду, поблизости): - Ну, вот так вот: на лоб, на живот... - облапила (Че- ботариха) сзади, дышала в шею (Замятин. Уездное).

Спорадически локативное наречие уточняется предложно-падежной конструкцией «с + род.пад.»: И свечку тонкую зажгла, /Да в уголок пошла со свечкой, /Там с полки скляночку взяла (Пушкин. Гусар).

Подчёркивается, что контакт с предметом происходит с приложением определённой силы [см. об этом: Крейдлин 2004: 431], поэтому концепту «Контакт» также присущи небазовые признаки ‘интенсивность’ и ‘способ действия’ как характеристики предиката, локализующиеся в зоне дальней периферии исследуемого концепта и в содержательной структуре высказывания представленные следующими атрибутивными структурными элементами:

1) наречиями со значением оценки действия-контакта (невольно, покорно, ловко, незаметно, смешно, растерянно, ласково, громко) и предложнопадежными формами аналогичной семантики (с угрозой, с трепетом, с бешенством, с ловкостью, с усердием, с размаху, в отчаянии; в горсть, привычной хваткой, горьким поцелуем сомнения): Костя покорно взял пятак, улыбнулся покорно (Замятин. Алатырь); Смутились гости молодые - / Царь, вспыхнув, чашу уронил / И за усы мои седые / Меня с угрозой ухватил (Пушкин. Полтава);

2) наречиями и конструкциями со значением меры и степени (осторожно, еле касаясь, тихонько, крепко, сильно, жадно; изо всех сил, вот этак, вот как Матвей Мосеич Андрюшку; так, что она чуть не задыхалась в его руках; на полповорота): Рюрик тихонько пальцем тронул Курымушку, а тот ткнул его в бок кулаком (Пришвин.

Кащеева цепь); Чабан всё сидел рядом с Майей и жадно посматривал вдаль и молчал; а иногда вдруг обнимал маленькую фею и так целовал её, что она чуть не задыхалась в его руках (Г орький. О маленькой фее и молодом чабане);

3) сравнительные обороты (как безумный, как чёрт, как бабы): - Оружие, сволочи, как бабы, держат, - проворчал он (Толстой А.Н. Аэлита);

4) наречия и конструкции со значением частотности совершения действия-контакта (дважды, два раза, много и долго, изредка): Тогда у него вспыхивали глаза, он бросал на пол работу и, посадив жену к себе на колени, целовал её много и долго, вздыхая во всю грудь и говоря вполголоса, точно боясь, что его подслушает кто-то... (Горький. Супруги Орловы).

Признак ‘интенсивность действия’ обусловливают наличие в позиционной схеме частицы ну (2) (экспрессивная модификация): И вдруг повернул меня к себе спиною и ну меня в затылке, в волосах пальцами перебирать... (Лесков. Очарованный странник).

В некоторых высказываниях содержательная структура высказывания обогащается одновременно квалификаторами различной семантики: Повели меня на заднее крыльцо, навстречу мне вышла моя кормилица и обняла меня с плачем и рыданием, как многострадального Одиссея (Пушкин. История села Горюхина); Обхватил оберучь всей своей силой - инда хрустнуло что-то (Замятин. Север).

Воздействие на предмет обусловливается действием субъекта мысли [см. об этом: Потебня 1968: 7], тем самым устанавливается закономерная связь между определёнными процессами, при которых одно явление, которое трактуется как причина, своим действием требует возникновения другого явления [НФС 2003: 800, см. также: Спиркин 2006: 282], определяемого как следствие и зависимого от взаимодействия явлений или объектов. При таком взаимодействии должны соблюдаться определённые условия, что свидетельствует о наличии у концепта «Касание» признаков ‘каузативность’ и ‘условие’.

Признак ‘условие’ маркируется придаточными условия (если (4) и коли (1)): - Ухватил бы я, коли б можно было...

(Чехов. Налим). Признак ‘каузативность’ обусловливает наличие предложно-падежной формы со значением причины: Из сожаления он взял было старуху за ноги, чтобы помочь дого- [7]

о

ру , но едва сделал два-три шага, как должен был быстро выпустить старухины ноги, чтоб они не остались у него в руках (Короленко. Сон Макара).

Включение частицы бы свидетельствует о модификации (0,57 %), вносящей оттенок желания (признак ‘оптативность’): - Эх вы, мужики, - только ноете с бабами! Взяли бы ружья, отесали колья - да и пошли бы на деревню мужиков к закону приучать (Платонов. Ямская слобода).

Концептуальный признак ‘оптативность’ также определяет модальную модификацию, представленную глагольными модификаторами с семами ‘намерение, желание осуществить действие’ (0,76 %): Он слегка ударил её по плечу и хотел взять за подбородок, но Юрий, покраснев, схватил его за руку... (Лермонтов. ). Признак ‘оптативность’ аргументирует также наличие модальных модификаторов со значением:

1)‘настойчиво стремиться к осуществлению контакта’: Хозяин твой и мил и знаменит, / И у него гостей бывает в доме много, / И каждый, улыбаясь, норовит / Тебя по шерсти бархатной потрогать (Есенин. Собаке Качалова);

2) ‘стараться, пробовать осуществить контакт’: Тогда Макар подумал про себя, что дело его плохо, и, подойдя к весам, попытался незаметно поддержать чашку ногою (Короленко. Сон Макара).

Действие может быть вызвано к материализации определённой необходимостью: постановка цели способствует «формированию модальности нужды» [Арутюнова 1988: 273]. Признак ‘необходимость’ аргументирует модальную модификацию, определяющую наличие глагольных модификаторов (надо, пришлось, надлежало, удалось), указывающих на необходимость, вынужденность действия (0,7%). В том случае, когда модальный компонент эксплицирован словами категории состояния с модальным значением или безличным глагольным модификатором [об этом: Пешковский 2001: 391, 394; о «неагентивных» конструкциях см.: Вежбицкая 1996: 69 - 70; 73] с семой ‘необходимость осуществления действия’, стоит говорить о формирова- [8]

нии новой структурной схемы - знака концепта «пациенс претерпевает состояние» [Волохина 1999: 158; см. также: Фёдоров 2013: 11, 19], не являющейся предметом нашего рассмотрения: Им удалось подцепить верёвку багром, а меня они сорвали со льдины в воду (Горький. Карамора).

В определённых ситуациях сближение агенса с некоторым объектом, приводящее к их контакту, является необходимым, что определяет наличие признака ‘необходимость’, обусловливающего наличие модальных модификаторов со значением вынужденности действия: Во второй урок она должна была прыгать на задних лапах и хватать сахар, который высоко над её головой держал учитель (Чехов. Каштанка).

Внеязыковая действительность указывает на осуществление действия, сопровождающегося контактом, при необходимых способностях агенса, отсюда выделяем признак ‘возможность’, аргументирующий наличие модального модификатора с семой ‘возможность, способность совершить действие’ (7 примеров): А маленький Афоня остался один в поле. Он собрал жёлтых цветов, сколько мог их удержать в охапке, и отнёс в аптеку, на лекарства, чтобы отец его не болел на войне от ран (Платонов. Цветок на земле); а также модификаторов со значением ‘обладать умением делать что-либо’: «Врёт ещё немного скрипка, ну, да я умею смычок в руках держать!» (Горький. Макар Чудра) и ‘реализованная возможность’(5): Но я уже успел подхватить верёвку с береговой льдины, связал обе, потом ещё одну, и рыбаков осторожно потянули к берегу (Горький. Карамора).

Об активности и динамичности контакта спорадически свидетельствует и отрицательная модификация (выделена М.В. Всеволодовой), аргументирующая наличие частиц не или ни [см.: Всеволодова 2000: 218 - 223]. Частица не «обнаруживает различные смысловые оттенки слова или предложения» [Грамматика 1970: 313], служит «для выражения полного отрицания того, что обозначает слово, перед которым она стоит» [МАС, Т. 2: 419], иными словами, введение этой частицы изменяет семантику предикатива.

Введение в позиционную схему частицы не, при наличии соответствующего контекста, не является показателем отрицания действия (0,33 %). Так, при двойном отрицании передаётся утверждение осуществляемого действия, сопровождаемого контактом: - Да, если рука моя дрожит, то это оттого, что никогда ещё её не обхватывала такая хорошенькая маленькая ручка, как ваша (Достоевский. Белые ночи) = ‘сейчас обхватывает’.

Далее рассмотрим примеры сложноподчиненных предложений, в придаточной условной части которых отрицательная частица выполняет функцию усилителя утверждения заключенной в предложении информации [см. об этом: Кайдалова 1983: 117 - 120]: Радость произвела в больном слишком сильное потрясение, он ослабел, ноги под ним подкосились, и он бы упал, если бы сын не поддержал его (Пушкин. Барышня-крестьянка): = ‘чтобы он не упал, сын поддержал его’.

Основное значение модификатора ни заключается в передаче полноты отсутствия или категоричности отрицания [Русская грамматика 1980, Т.1: 726]. Введённый в структуру придаточной уступительной предикативной единицы он создает семантику итеративности действия, вопреки: Сколько я к нему ни заговаривал и рукою его (Луку) ни трогал, он и внимания на меня не обратил, а всё будто во сне идёт (Лесков. Запечатленный ангел)[9]. Как видно, частица ни лишается своего отрицательного значения и используется для усиления утвердительного характера.

Таким образом, как правило, отрицательная модификация схем формирует высказывания, в которых субъект не производит действия, маркированного предикативом. Однако включение отрицательных частиц в позиционные схемы приводит и к усилению утвердительного смысла конструкции.

Отметим, что наиболее продуктивной модификацией отмеченной структурной схемы является грамматическая модификация, представленная предикативом прошедшего времени.

При функционировании структурной схемы в речи в одном высказывании часто можно обнаружить несколько модификаций, при этом формируются «трёх-четырёхчленные, или сложносоставные, предикаты» [Золотова 1998: 112], поэтому при функционировании схемы могут сочетаться грамматическая и модальная модификации, вносящие в содержательную структуру значение ‘желательность гипотетического действия, сопровождающегося контактом’: Увядающая сила! / Умирать - так умирать! / До кончины губы милой / Я хотел бы целовать (Есенин. «Ну, целуй, меня, целуй...»).

Напомним, компонентный состав позиционной схемы обусловлен маркировкой объективированных в высказывании участников ситуации [Попова 1996: 259], находящихся в определённых отношениях с предикатом, так или иначе «диктуемых» его признаками. Среди таких признаков концепта «Контакт», означаемого схемы «кто/что трогает кого/что чем», называем ‘тем- поральность’, ‘локализованность’, ‘каузативность’, ‘условность’, факультативно реализуемые и дополнительно актуализирующие типовую пропозицию ‘время’, ‘место’, ‘цель’, и ‘оптативность’, ‘необходимость’, ‘возможность’, представленные лексико-грамматическими средствами позиционной схемы.

<< | >>
Источник: Михайлов Алексей Викторович. КОНЦЕПТ «КОНТАКТ» И ЕГО ВЛИЯНИЕ НА СТРУКТУРУ ПРЕДЛОЖЕНИЯ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ. 2014

Еще по теме 3.1. Небазовые признаки концепта «Контакт», представленные в высказываниях, формируемых структурной схемой «кто/что трогает кого/что чем»:

  1. § 3. Влияние признаков концепта «Контакт» на формирование высказываний, в основе построения которых структурная схема простого предложения «кто/что трогает кого/что чем»
  2. Маркирование базовых признаков концепта «Контакт» структурной схемой «кто/что трогает кого/что чем», её лексическое наполнение
  3. 3.1. Небазовые признаки концепта «Контакт», представленные в высказываниях, формируемых структурной схемой «кто/что трогает кого/что чем»
  4. Объективирование базовых признаков концепта «Контакт» структурной схемой «кто/что бьёт кого/что чем»
  5. 4.2. Небазовые признаки концепта «Контакт», представленные в позиционных схемах высказываний с предикативами нанесения удара
  6. 5.1. Небазовые признаки концепта «Контакт», представленные в высказываниях, формируемых структурной схемой «кто/что давит кого/что чем»
  7. § 6. Влияние признаков концепта «Контакт» на формирование высказываний, в основе построения которых структурная схема простого предложения «кто/что ведёт по кому/чему чем»
  8. Объективирование базовых признаков концепта «Контакт» структурной схемой «кто/что ведёт по кому/чему чем»
  9. 6.1. Отражение небазовых признаков концепта «Контакт» в позиционных схемах высказываний, в основе построения которых структурная схема «кто/что ведёт по кому/чему чем»
  10. Базовые признаки концепта «Контакт», маркируемые высказываниями, в основе построения которых структурная схема «кто/что двигает кого/что чем»
  11. 7.1. Небазовые признаки концепта «Контакт», представленные в высказываниях, формируемых структурной схемой «кто/что двигает кого/что чем»
  12. 8.1. Объективирование базовых признаков концепта «Контакт» структурной схемой «кто/что царапает кого/что чем»
  13. 8.2.Небазовые признаки концепта «Контакт», представленные в позиционных схемах высказываний с предикативами повреждения
  14. § 9. Влияние признаков концепта «Контакт» на формирование высказываний, в основе построения которых структурная схема простого предложения «кто/что разделяет кого/что чем»
  15. 9.1. Маркирование базовых признаков концепта «Контакт» структурной схемой «кто/что разделяет кого/что чем», её лексическое наполнение
  16. 9.2. Небазовые признаки концепта «Контакт», представленные в высказываниях, формируемых структурной схемой «кто/что разделяет кого/что чем»