ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

Учение о структурной схеме простого предложения в отечественном синтаксисе

На протяжении многих лет развития науки о языке прослеживалось устойчивое внимание к вопросам структурной организации предложения. Проблема устройства предложения в конкретном языке в историческом освещении представляется одной из самых сложных в лингвистической науке.

Возникает эта сложность в виду того, что среди исследователей в этом плане нет абсолютного единства мнений в отношении к содержанию самого термина «предложение» и определённой ясности при взгляде на анализируе-

мые при этом явления, которые отражаются с различных позиций сквозь призму научного освещения.

Под структурной организацией предложения понимается совокупность словоформ, определённым образом расположенных и объединённых различными типами связи, являющимися одним из средств выражения смысловых отношений, устанавливаемых между словоформами. Эти словоформы представляют определённое синтаксическое значение, определённые типы смысловых отношений, одни из них могут выступать как структурно- обязательные, другие - в качестве распространителей грамматической основы и являются факультативными.

Как известно, простое предложение рассматривалось с разных позиций. Так, ещё А.А. Потебня придерживался мнения о главенствующей роли личного глагола в построении высказывания, утверждал, что «глагол составляет предложение» [Потебня 1977: 77 - 78], поскольку обладает сложной семантической структурой, в которой отображается устройство будущего предложения, то есть является минимумом предложения, исходил из необходимости анализировать речевые факты в соотношении с грамматическим строем языка [см. об этом: Распопов 1973: 8] и фактически обращался к понятию, появившемуся на научной сцене под названием «схема предложения». Интерес к структуре синтаксических единиц в 60-е годы прошлого века привёл к появлению ряда направлений в научной литературе: конструктивный синтаксис, структурный синтаксис, статичный синтаксис, пассивный синтаксис и т.п., специфика которых заключается в том, что при исследовании синтаксических единиц выделяются схемы высказываний - «стереотипные образцы, по которым создаются эти единицы» [Беловольская 2001: 25], что можно считать особенностью обозреваемого периода.

Вообще понятие «структура», опосредованным образом соотносимое с исследуемым термином «структурная схема», определяется как «взаиморасположение и отношение составляющих компонентов чего-либо» [БТС 2003: 1282], или как устройство, организация, обусловливаемая совокупностью смысловых отношений между её составляющими. Таким образом, при обращении к термину «структурная схема», важным является не только конкретный компонентный состав, но и содержание, приобретаемое предложением при функционировании в речи и закрепляемое в сознании за той или иной структурной схемой.

Активная разработка понятия «структурная схема» в отечественном синтаксисе началась после появления статьи чешского языковеда В. Мате- зиуса «О системном грамматическом анализе». Рассуждая о роли предложения и задаваясь вопросом о том, какую единицу представляет предложение, он говорит о том, что оно не рассматривается как продукт преходящего момента высказывания и как лингвистический факт не обусловливается всецело определённой ситуацией произнесения, поэтому предложение трактуется им как «абстрактная модель, реализующаяся в речи как конкретное высказывание» [Матезиус 1967: 237], что, бесспорно, подчёркивает двусторонний характер предложения [о предложении и высказывании см.: Ломов 2006: 10 - 14].

В это время термин «структурная схема» приобрёл широкое распространение, а понятие «структурная схема простого предложения» стало рассматриваться как основная черта предложения [Грамматика 1970: 524], «центральное понятие для всей синтаксической науки в целом» [Распопов 1976: 65]. Однако для этого понятия, которому отводится «значительная роль в систематизации синтаксического материала» [Золотова 2010: 84], синтаксическая наука не выработала до сих пор чётких критериев анализа и не зафиксировала однозначного толкования.

Понятие структурной схемы (в исследованиях Н.Ю. Шведовой; модель - у Г А. Золотовой; формула предложения - у Т.П. Ломтева), получившее распространение в 60-е годы, в отечественном синтаксисе разрабатывалось в нескольких вариантах.

В эти годы развивались два направления в её изучении, использующие различные критерии для определения минимального состава схемы: концепции предикативного минимума и информативного (номинативного) минимума предложения. Исходя из этого, при анализе структурной схемы как предикативного минимума внимание концентрировалось на предложении с позиций его формальной устроенности. При изучении структурной схемы представителями второго направления акцент делался на двустороннем характере предложения, схема понималась как организованное построение, располагающее информативной достаточностью.

В этом смысле расхождения в трактовке рассматриваемого явления в работах представителей обоих направлений переводятся в русло неодинакового осмысления связей лексики и синтаксиса, особого отношения к значению лексического наполнения компонентного состава схем. При этом второе направление задаётся требованием учёта лексических значений словоформ при анализе синтаксических конструкций, то есть обращения к определённым семантическим и сочетаемостным возможностям лексики (особенно предикативной) при выделении структурной схемы предложения.

В рамках формально-грамматического направления отечественной лингвистики в 60 - 80-х гг. ХХ века проходила разработка понятия «структурная схема простого предложения», связанная с именем Н.Ю. Шведовой и основанной ею школой. В это время понятие «структурная схема» стало функционировать наряду с традиционными понятиями «главные члены», «подлежащее» и «сказуемое», «предикативная основа предложения». Укажем, компонентами структурной схемы служат обязательные структурные элементы, определённым образом расположенные словоформы (главные члены). Из этого следует вывод, что понятие «главные члены» рассматривается как категория структурной схемы предложения [Грамматика 1970: 546].

При детальном рассмотрении содержания традиционных и появившихся в работах Н.Ю. Шведовой терминов общим видится то, что они обозначают обязательную для построения предложения совокупность словоформ, именуемую «предикативным минимумом».

Важнейшая черта предложения состоит в том, что для него в языке существуют свои собственные структур-

ные схемы, причём «эти схемы поддаются полному перечислению и описанию (составляют закрытый список)» [Грамматика 1970: 541 - 542].

Структурные схемы простого предложения в русском языке дифференцируются Н.Ю. Шведовой в «Грамматике современного русского литературного языка» (1970) на двусоставные схемы, основными компонентами которых выступают подлежащее и сказуемое («подлежащно-сказуемостные» схемы) и односоставные схемы, конститутивным элементом которых выступает один главный член, представленный одной словоформой (однокомпонентные схемы) или двумя словоформами (двукомпонентные схемы) [Грамматика 1970: 546]. Таким образом, структурная схема двусоставного предложения сближается с понятием «грамматическая основа» («предикативная основа», «предикативное ядро») предложения, то есть, критерий, положенный в основу этой классификации - количество словоформ, служащих компонентами схемы, и их соотношение с главными членами предложения.

В Г рамматике-80 структурная схема как «абстрактный синтаксический образец, по которому может быть построено отдельное минимальное относительно законченное предложение» [Русская грамматика 1980, Т. 2: 92] (выделена 31 схема), определяется как тип простого невопросительного предложения, поскольку анализируются различные предложения, устройство которых устанавливает конкретная структурная схема, и на основании этого относят их к определённому типу простого предложения.

В исследованиях Н.Ю. Шведовой подчёркивается формальное устройство структурных схем, поэтому для обозначения компонентов схемы были введены буквенные символы, опирающиеся на латинские названия частей речи и названия некоторых форм. Так, А.М. Ломов подчёркивал, что в трудах Н.Ю. Шведовой и её учеников и других исследователей, занимающихся разработкой понятия «структурная схема предложения» представлен «исчерпывающий перечень формальных моделей предложения» [Ломов 1994: 23].

При всей неоспоримой значимости Г рамматики-80 подчеркнём, что детально разработанная в ней классификация структурных схем по числу компонентов, по наличию - отсутствию подлежащего и сказуемого, по наличию - отсутствию координации между ними, по спрягаемости - неспрягае- мости глагольной формы, по наличию - отсутствию лексически ограниченных компонентов, по морфологической принадлежности главного члена (односоставные предложения) приводит к пониманию отрицательного решения вопросов о возможности единого критерия классификации, о семантической значимости формальных различий, о грамматической значимости признаков, принятых в качестве оппозиционных [Золотова 2010: 176 - 177].

Представленный в Грамматике - 70 список структурных схем подвергся справедливой критике. Н.Ю. Шведова и её ученики подчёркивают, что структурные схемы предложения состоят только из тех строевых элементов, которые способны отражать логическую структуру мысли, устанавливающей синтаксические позиции компонентов предложения. При этом элементы, распространяющие структурную схему, в состав самой схемы не включаются: высказывание типа Мальчик прислушивается к песне построена по схеме N1 - Vf, эти словоформы представляют логическую структуру, объектная синтаксема, способствующая информативной корректности предложения, признана распространителем структурной схемы, но не её компонентом.

Таким образом, структурные схемы при формальном подходе не воспроизводят все семантическое многообразие синтаксических конструкций, однако «воссоздают способы обустройства высказываний и обнаруживают средства, обслуживающие грамматические значения этих конструкций и их элементов» [Бабайцева 1981: 17 - 18].

Так, И.П. Распопов заявлял, что список схем, разработанный в Грамматике - 70, «подозрительно напоминает давно известное перечисление различных способов морфологического выражения главных членов предложения» [Распопов 1976: 66]. Кроме того, Б.Ю. Норман подчёркивал, что понимание структурных схем простого предложения Н.Ю.

Шведовой переводит их в разряд «иллюзорных синтаксических единиц», «слепков» с главных членов предложения [Норман 1978: 88]. Неоднозначность в трактовке содержания понятия «структурная схема» привела к полемике между исследователями. Так, С.И. Кокорина в своей статье приводит набор из 20 схем и уделяет должное внимание тому содержанию, которое заключено в предложении. В этом смысле предлагается модель материализации схемы, указывающей «путь реализации, при котором полученное сообщение будет не только грамматически, но и информативно достаточным» [Кокорина 1975: 75].

Исходя из этого, грамматическая семантика схемы выводится ею из морфологической природы компонентов схемы и их синтаксического поведения, то есть сочетаемостных свойств [см. об этом: Кокорина 1974: 24; 1979: 39 - 40]. В понимании С.И. Кокориной, определённые морфологические и сочетаемостные свойства приобретают существенное значение в семантике схемы: «в синтаксической конструкции при координации форм предиката и субъекта стоит говорить об обязательной отнесённости признака к носителю или его отвлечённости от носителя» [Кокорина 1979: 39].

И.П. Распопов в отзыве на одну из работ С.И Кокориной заявляет об информативном, номинативном, отличном от ранее принятого, способе осмысления структурной схемы, «позволяющем сосредоточить внимание и на смысловой структуре предложения» [Распопов 1976: 70].

Т.П. Ломтев, анализируя подход Н.Ю. Шведовой, отмечает в нём следующие недостатки: 1) структура предложения не выражает «структуры означаемого, то есть структуры высказывания»; 2) способ описания структуры предложения с помощью терминов, обозначающих части речи, представляется неэкономным и неудобным [Ломтев 1969: 57, 60].

Важнейшей элементарной синтаксической единицей Т.П. Ломтев считает позицию словесной формы, или позиционное звено в структуре предложения [Ломтев 2006: 12]. Понятие позиции здесь вводится в противовес выделяемым членам предложения, поскольку последние, по мнению автора, представляют собой вовсе не синтаксические, а смысловые категории.

C точки зрения позиционных отношений каждое предложение есть определённая структурная (или позиционная) модель, строение которой зависит от качества и состава позиций, занимаемых в ней отдельными словоформами. Предлагаемый Т.П. Ломтевым синтаксический анализ предложения направлен на выявление и квалификацию позиций компонентов, образующих данное предложение. Рассматривая структурную организацию предложения, учёный акцентирует внимание на структуре информации как «системы с отношениями, то есть множества предметов, связанных некоторым отношением» [Ломтев 1969: 56].

Т.П. Ломтев тоже указывает на двусторонний характер предложения как лингвистической единицы, понимая под ним «единицу, которая представляет высказывание и средства его выражения» [Ломтев 1961: 26; 1976: 140], как высказывания, содержащего постоянные и переменные элементы. Организованная совокупность постоянных элементов выступает в данном случае как конкретное предложение языка. При этом выделенные компоненты, объединённые в единое целое устойчивой закономерной связью, которая легко устанавливается носителями языка, формируют схему предложения («формулу»). Становится понятным, что предложения, содержащие разные словоформы и передающие своим лексическим наполнением в ходе своей речевой реализации различные ситуации, могут строиться по сходной схеме. Поэтому схема предложения понимается как такая конструкция, в особенностях устройства которой есть то, в чём заключается тождество конкретного предложения с рядом других предложений [см. об этом: Ломтев 1976: 145]. Т.П. Ломтев отмечает, что существуют модели предложения и существуют единицы или члены этих моделей [об изучении единиц моделей см.: Ломтев 2006].

При этом отмечается, что схемы предложений содержательны по своему характеру. С этим утверждением Т.П. Ломтева нельзя не согласиться, поскольку, как известно, любой знак (схема как языковой знак) имеет двусторонний характер (план содержания и план выражения), поэтому структурные построения Н.Ю. Шведовой и её учеников предоставляют исследователю возможность для анализа предложения только с позиций его формального

устройства без включения содержательных особенностей компонентов, в чём заключается вещественная сторона предложения (его смысл).

Т.П. Ломтев рассматривает субъектно-предикатное построение и системы с отношением как способы изображения структуры означаемого предложения, первое из которых («S есть P») осмысливается лишь как частный случай пропозициональной функции с аргументами (переменными).

С позиции применения номинативного подхода к пониманию структуры предложения проблема выделения схем переводится в семантический план. В номинативном плане минимум предложения может быть определён как «предел семантической автономности» [Арутюнова 1971: 72], и тогда элементы, распространяющие структурную схему (в частности, дополнения), отнесены к числу главных (структурно необходимых) членов предложения.

Указывая на недостатки избранного Н.Ю. Шведовой подхода, Т.П. Ломтев утверждает, что предложение включает два конституента, при этом «предложение как выражение системы с отношениями содержит неодинаковое количество конституентов» [Ломтев 2007: 33]. Постоянными элементами предложения являются субъект и предикат со своими синтаксическими местами. Учёный выделяет предложения с одноместными предикатами (Рыба плавает), двухместными предикатами (Мать любит дочь), трехместными предикатами (Мать подарила сыну книгу) и с n-местными предикатами, что позволяет создать более разнообразную систему структур в отличие от представителей «субъектно-предикатной» теории [см. об этом: Ломтев 1979: 26 - 35, 68 - 99, 177 - 193].

Являясь абстрактным построением, структурная схема предложения связана с абстрагированием от многих сторон конкретного высказывания, что позволяет сконцентрировать внимание на необходимом минимуме структурных черт определённых типов предложения. Семантический анализ схемы предложения, отвлекаясь от ряда моментов, существенных для смысловой структуры реального предложения в речи-высказывании, «конструируется на таких фундаментальных свойствах, которые создают основу смысловой структуры предложения, его семантическую роль» [Москальская 1976: 15]. Кроме того, предикативная природа высказывания состоит из двух ярусов - «первый содержит субъектно-предикатные отношения (диктум), второй - отношение говорящего к этим отношениям (модус)» [Алисова 1971: 56].

Таким образом, через субъектно-предикатные структуры представителей концепции предикативного минимума предложения, по разделяемому нами мнению В.Ю. Копрова, невозможно представить всё многообразие русских синтаксических конструкций. Кроме того, этими исследователями в виде равноправных минимальных единиц часто даются и модификации предложения - фазисные, модальные, эмоционально-экспрессивные, а также фра- зеологизированные и эллиптические высказывания, что приводит к излишнему расширению типологии простого предложения [Копров 2010б: 13].

Отметим, что единая система описания структурных схем не создана, однако в обращённости «к смыслу предложения как номинативной единицы, признание относительной законченности, цельности информативного содержания главным и обязательным свойством предложения» [Современный русский язык 1999: 719 - 720] заключена основная мысль концепции информативного (номинативного) минимума предложения.

В своих работах проблемой структурной схемы простого предложения занималась и В.А. Белошапкова, которая трактовала её как «отвлечённый образец, включающий необходимый для создания предложения минимум компонентов» [Белошапкова 1977: 101]. Этот учёный развивает мысль о том, что необходимо последовательно использовать оба подхода к описанию структуры русского предложения, используемых в синтаксической науке представителями разных концепций.

В. А. Белошапкова разрабатывает учение о минимальных и расширенных структурных схемах, предложение при этом является информативно достаточным для передачи определённой мысли. Суть такого понимания в том, что среди всех синтаксических конструкций присутствуют высказывания, формальная схема для которых является достаточной и в информативном отношении (Грачи прилетели; Ночь тиха; Смеркалось), а для других предложений формальная схема не способна в полной мере передать их содержание (Они очутились; Я помню; Отец гордится). Поэтому В.А. Белошапкова предлагает при анализе предложений пользоваться минимальными схемами как «абстрактными моделями, вся совокупность которых показывает формальный аппарат предложения» [Величко 1974: 63], и расширенными схемами, «ориентированными на минимум компонентов, создающих смысл предложения» [Белошапкова 1979: 63].

Последовательное применение принципа разграничения минимальных и расширенных структурных схем позволило В.А. Белошапковой разработать список минимальных структурных схем [Белошапкова 1978: 58]. По сравнению со списком схем, представленным, например, в Грамматике - 70, он отличается большим уровнем компактности и внутренней логичности при квалификации той или иной схемы предложения. Учёный указывает на то, что при выделении минимальных схем в них должны быть введены: 1) показатель предикативности - глагольная форма или связка; 2) формы, составляющие «единый синтаксически комплекс» со связкой; 3) компоненты, устанавливающие форму показателей предикативности, по числу, роду, лицу - Nb Inf [Белошапкова 1978: 57].

Структурные схемы В.А. Белошапкова объединила в три блока схем, среди которых могут быть выделены, например, двукомпонентный номинативный блок из четырёх схем - NiVf (Грачи прилетели), NiCopfAdjf/1/5 (Ночь была тиха/тихая/тихой), N1CopfN1/5 (Он был студент/студентом), N1CopfN2_pr/Adv pr (Чай - с сахаром; У него глаза навыкате) и двукомпонентный инфинитивный блок из шести структурных схем, четыре из которых находят аналоги в номинативном блоке (например, InfVf3: Отмалчиваться не следует) [см.: Белошапкова 1978: 58]. Третий блок составляют однокомпонентные схемы: например, Vp\3(Его обидели), CopfN1 (Тишина), Inf (Быть по- вашему) и др. Таким образом, в основу различения структурных схем этим исследователем положены следующие признаки: 1) количество компонентов в составе схемы (однокомпонентные и двукомпонентные), 2) морфологическая природа одного из компонентов (номинативные и инфинитивные двукомпонентные схемы). Кроме того, схемы также дифференцируются по характеру предикативного компонента на глагольные (класс «А») и связочные (класс «Б»). По этому признаку, предложение Грачи прилетели, построенное по схеме NiVf, относится к двукомпонентному блоку класс А, ко II блоку класс «Б» принадлежит схема InfCopfN2...pr/Adv pr (Промолчать было не в его правилах), схема Inf имеет отношение к III блоку класс «АБ» (Только детские книги читать. Только детские думы лелеять (Манд.)) [Современный русский язык 1999: 723 - 730].

Некоторые из выделенных автором схем требуют включения в свой состав дополнительных элементов [Белошапкова 1979: 64], и в совокупности с ними формируют расширенные структурные схемы, которые В.А. Белошапкова трактует как «более полный, чем минимальная схема, отвлечённый образец, по которому могут строиться реальные предложения, обладающие семантической автономностью, и способные к выполнению номинативной функции - называнию события, ситуации, "положения дел"» [Современный русский язык 1999: 735]. Также она указывает на то, что различные минимальные схемы обладают неодинаковыми способностями к расширению своего компонентного состава для передачи содержания мысли [Белошапкова 1979: 64]: например, N1Vf, информативная достаточность которой достигается при наличии глагольных распространителей (Он потерял ключ. Он руководит лабораторией). Если же во внимание берутся не присловные, а собственно схемные требования наличия определённых форм, то в большей степени расширению подвергаются глагольные схемы типа Vos и Vpi3. Так, безличное предложение Гудит приобретает такую определённость с введением словоформы в небе. При расширении минимальных структурных схем употребляются дополнительные элементы, которые могут быть представлены субстантивными (субъектного и объектного значения) и адвербиальными (локальной и реже темпоральной семантики) формами.

Таким образом, в исследованиях В.А. Белошапковой, согласно тенденции, объединяющей два направления в рассмотрении структурных схем простых предложений, минимальные структурные схемы составляют предикативный минимум предложения (с формальной точки зрения), а расширенные структурные схемы с включёнными в их состав необходимыми элементами - его номинативный минимум.

Отмечаем, что единицы, входящие в высказывание, должны рассматриваться как составляющие компоненты минимальной смысловой единицы. Высказывание - это не простая сумма из слов и их значений, именно в рамках высказывания слова с их значениями получают свое реальное существование как часть контекста. Само высказывание есть «продукт синтезирующей мыслительной деятельности, направленной на отображение не разрозненных элементов деятельности, а на отображение их как звена во взаимосвязанной цепи событий, процессов и т.д.» [Колшанский 1979: 52]. Подлинное смысловое наполнение высказывания производится при опоре на синтаксическую структуру, лексика при этом лишь определяет значение членов синтаксической конструкции, заполняя определённое место на «синтаксическом дереве» [Колшанский 1979: 52 - 53].

Исследование русского предложения в своих работах продолжила Г.А. Золотова, придерживающаяся структурно-семантической линии исследования, где ключевым понятием является не предикат, а типовое значение предложения. В отличие от исследователей, противопоставляющих формальную и семантическую организацию, Г.А. Золотова понимает под предложением материально единый объект, полноценное исследование которого требует интегрального подхода к его структуре.

В своей работе «Очерк функционального синтаксиса русского языка» она предложила перечень «моделей русского предложения», представленный в виде таблицы, где по вертикали даётся грамматическое оформление предиката, по горизонтали типовое значение моделей [Золотова 1973: 8, 25], а на

пересечении показаны примеры четырёх однокомпонентных и двадцати двукомпонентных моделей [см. также: Золотова 1978: 52 - 53, 1998: 105].

В моделях предложений этого автора субъект как «синтаксически независимый субстанциальный компонент субъектно-предикатной структуры» [Золотова 2010: 133] подразделяется на личный и предметный (личнопредметный и вещественно-предметный). В зависимости от морфологической природы предиката он дифференцируется на пять типов: глагольный, адъективный, наречный, квантитативный и субстантивный. Соответственно, по признаку отнесения предиката в конкретном предложении к тому или иному из указанных типов определяется и тип всего предложения. Например, глагольные предложения могут сообщать о действии лица (Пахарь пашет), о функционировании предметов (Мотор работает), о состоянии лица (Гость скучает). Адъективные предложения передают информацию о свойстве, качестве лица или предмета (Учитель строгий). Сообщение о классифицирующей информации (Хорёк - хищник), о признаках предмета или лица (Мандарины - с Кавказа), о характеристике данного времени и пространства по наличию названного признака (Зима. Сугробы. Солнце. Весёлые голоса лыжников) способны передавать субстантивные предложения. Если в предложении содержатся сведения о разных признаках предмета (Сестра замужем (но ср.: Брат женат - адъективная модель)), о состоянии лица (Детям страшно), состоянии среды (За окном светло), то эта информация передаётся чаще всего посредством наречного типа предложений. И, наконец, мысль, заключённая в предложении, содержащая информацию о количественной характеристике предмета (Учеников - человек десять) передаётся квантитативным (с количественным словом в предикате) типом предложения [см. об этом: Золотова 1998: 104 - 110; 2010: 178 - 180].

Г.А. Золотова, подвергая анализу структурные схемы («модели») как «минимальные достаточные предикативные сочетания субъектного и предикатного компонентов, формирующие коммуникативную единицу с конкретным типовым значением» [Золотова 2010: 98; см. также: Золотова 1967: 91;

1998: 104], указывает на то, что структура предложения определяется взаимодействием двух планов, в одном из которых получает отражение связь предложения с объективным миром, в другом - связь его с процессом мышления [Золотова 2010: 25]: в мыслительном акте субъекту приписывается предикативный признак. Эти компоненты в структуре предложения номинированы словоформами с соответствующим значением, что аргументирует двусоставность схем [см. также: Казарина 2004: 31 - 32], поскольку бессубъ- ектность не является характерной чертой русского простого предложения [Золотова 2010: 118].

Для сопоставления отражённых идей приведём мнение А.А. Шахматова, который рассматривал предложение как единицу, предназначающуюся «для словесного выражения единицы мышления» [Шахматов 2001: 23], и, заостряя своё внимание на сочетании представлений о предмете с представлением о признаке, определял, что первое из них как «доминирующее в отношении признака» конкретизируется как субъект, а второе как предикат [Шахматов 2001: 29], если же в одно сложное представление соединяются два независимых представления, то возникают объектные отношения между двумя субстанциями, одна из которых зависит от другой, «становится объектом при субъекте» (укажем, что автор вводит понятие объекта при рассмотрении «незаконченных словосочетаний») [Шахматов 2001: 314].

План соотношения предложения с внеязыковой действительностью обнаруживается в различиях языковых форм и семантики субъектов и предикатов и зависит от характера связей и явлений действительности, воссозданных в конкретной структурной схеме [Золотова 1984: 27; см. также: Золотова 1967: 91; 2010: 24 - 25].

Конец XX века ознаменован появлением новой концепции описания синтаксической системы русского языка. Речь идёт о теории синтаксических концептов [Волохина 1999; Попова 2009], разработанной представителями воронежской теоретико-лингвистической школы, создание которой связано с именем З.Д. Поповой, подвергшей анализу существующие синтаксические конструкции через выявление их отношения к осмысленным, классифицированным человеком видам действительных отношений, передаваемых посредством структурных схем простого предложения [Казарина 2007: 301], то есть к концептам.

Концепт представляется как «ментальная категория, что даёт значительный простор для её интерпретации» [Попова, Стернин 2007а: 29 - 30]. Обращение к данной концепции приводит к различным действиям с информацией, транслируемой тем или иным способом. Применение концептов даёт возможность отображения всей синтаксической системы через соответствие способам действия с информацией в языке, поэтому «развитие синтаксических структур является результатом осознания людьми разнообразных типовых ситуаций внешнего и внутреннего мира» [Попова 2006: 34] и «позволяет утверждать, что элементом синтаксической системы языка является структурная схема простого предложения» [Попова 2006: 34].

З.Д. Попова употребляет наряду с термином «структурная схема предложения» и термины «пропозиция», «предикативное отношение» и «позиционная схема высказывания». По мысли исследователя, структурная схема включает минимум две словоформы для указания на субъект и предикат мысли, «отношение между которыми она выражает», выделяются также трёхкомпонентные и четырёхкомпонентные структурные схемы [Попова 1996: 256 - 257; см. также: Попова 2006: 33].

Исторически в науке о языке сформировалось представление о том, что в качестве главного объекта исследования рассматривалось не предложение с его характерными признаками и значением, а его разновидность - утвердительное предложение, или утвердительное высказывание. В логике его уподобляли суждению, или пропозиции. Пропозиция акцентирует внимание на компоненте смысла высказывания, который может быть определён как истинный или ложный. С точки зрения логики, суждение - «пропозиция, смысл предложения, которое может быть оценено как истинное или ложное; употребление предложения, выражающего суждение» [Русский язык 2003: 546].

В ходе развития лингвистической науки пропозиция стала пониматься как смысл высказывания вне истинной оценки. При этом дифференциация мысли (значения предложения) от её утверждения позволяет наиболее объективно рассматривать конкретные предложения [см. об этом: Кронгауз 2005: 195 - 197]. Именно «отвлеченные значения компонентов схемы и отношения между ними служат первоосновой семантической структуры предложения, представляя её в максимально обобщённом виде» [Шведова 1973: 468].

Любое предложение номинирует конкретную внеязыковую ситуацию, а результат подобного процесса отражается в сознании человека [Казарина 2007: 88]. Благодаря отражательной и классифицирующей способности мышления человек может обобщать определённые ситуации, создавать смысловые конструкции и распределять роли (субъекта, предиката, времени, условия и т.д.). Это приводит нас к ключевому понятию семантики предложения - понятию пропозиции как смысла высказывания. По мнению А.М. Ломова, пропозиция - «константное номинативное ядро» [Ломов 2007: 273]. Под пропозицией понимаем образ номинируемой предложением ситуации, трактуемой как «конкретная мысль, выраженная в предложении, то, что в нём обозначается» [Арутюнова 1976: 24], «смысловой конструкт номинируемой предложением внеязыковой ситуации, осмысленный и классифицированный набор компонентов» [Казарина 2002а: 17]. Компонентный состав пропозиции представлен смыслами: «субъект», «предикат», «объект».

Структурная схема четко обозначает свой концепт (типовую пропозицию) только в том случае, если входящие в неё словоформы употреблены в своём прямом значении, однако словоформы могут быть употреблены и в переносных значениях, и тогда опознавание концепта затемняется. «Очень непростые взаимоотношение и взаимодействие синтаксических и лексических значений в высказываниях также затрудняют узнавание структурной схемы, требуют специального внимания не только к грамматическим формам, но и к лексико-фразеологическим значениям словоформ, организующих высказывание» [Попова 2000: 173].

Вербализация той или иной пропозиции осуществляется в конкретном высказывании синтаксической конструкцией, именуемой «позиционная схема». Структурная схема показывает компоненты позиционной схемы (речевого знака), «которые говорящий поставил в предикативное отношение» [Попова 1996: 255]. Позиционная схема определяется при функционировании структурной схемы в речи, поэтому она представляет собой речевой знак, означаемым которого является пропозиция высказывания, а означающим - словоформы, образующие позиционную схему, то есть «образована последовательностью словоформ данного конкретного высказывания» [Попова 1996: 259]. Структурная схема предложения и позиционная схема высказывания сопоставляются как общее и частное: структурные схемы входят в конкретную позиционную схему, содержащую словоформы, представляющие дополнительные смыслы ‘время’, ‘место’, ‘причина’, ‘условие’.

З.Д. Попова, последовательно применяя полевый подход к описанию системных отношений в синтаксисе, выделяет в поле синтаксических конструкций русского языка ядро и периферию, дифференцируемую на ближнюю, дальнюю и крайнюю. Используемый учёным подход даёт возможность разграничить формирующие поле структуры от их возможных речевых реализаций [Попова 2009: 29 - 32].

Как подчёркивает З.Д. Попова, выбор той или иной структурной схемы как маркёра конкретного концепта «позволяет выразить разные модальности предикативного отношения, обозначить положение в нём лица и его разные временные соотношения с моментом речи» [Попова 1996: 256]. Разделяя точку зрения учёного, В.И. Казарина в своих исследованиях [Казарина 2002а, 2007] подчёркивает, что в выделении схем определяющей является позиция субъектно-предикатного представления (предикативные отношения). Эти отношения имеют место быть в типовой пропозиции, они определяют компонентный состав определённой пропозиции и, соответственно, компонентный состав структурной схемы, компоненты которой являются знаками компонентов данной пропозиции. Предикативные отношения многообразны, их так же много, как и типов отношений в реальном мире. Структурная схема как знак предикативного отношения «обязана обеспечить» наличие синтаксических мест словоформам, представляющим знаки компонентов пропозиции: субъектив и предикатив, последний - со своими синтаксическими местами, определяемыми лексическим значением предикатива, его валентностным потенциалом [Казарина 2007: 81].

Выделенные нами структурные схемы маркируют пропозицию различных видов отношений между предметами, поэтому пропозиция «контакт» представлена тремя смыслами: субъектом, направляющим действие на объект, предикатом и объектом, воспринимающим действие. Это обусловливает трёхкомпонентность схемы - знака данной пропозиции. По замечанию

З.Д. Поповой, трехкомпонентными являются структурные схемы, в которых словоформа субъекта мысли указывает на деятеля, а предикат мысли обозначен глаголом воздействия и существительным, обозначающим объект действия [см. об этом: Попова 1996: 257]. Однако считаем, что необходимым участником ситуации физического контакта является орудие или инструмент действия, поскольку любое действие физического свойства совершается при использовании субъектом-агенсом некоторого орудия, хотя эта позиция и не реализуется во всех высказываниях с предикативами интересующей нас семантики в силу избыточности в свете отмеченных характеристик действия, полагаем необходимым её присутствие в составе структурных схем и при их наименовании.

Итак, проанализировав различные направления в понимании структурной схемы, выделении её компонентного состава, заключаем, что структурная схема - синтаксический знак мыслительной операции предицирования, означаемым которого выступает типовая пропозиция, а означающим - словоформы, образующие структурную схему, как знаки компонентов пропозиции [Казарина 2007: 81; данный подход также представлен в работах: Селе- менева 2006, Пешехонова 2008, Бородина 2010, Дронова 2011, Тарасенко 2014, Фёдоров 2013 и др.]. Структурная схема даёт представление об устрой-

стве будущего высказывания и является означающим концепта, который может быть маркирован совокупностью структурных схем.

<< | >>
Источник: Михайлов Алексей Викторович. КОНЦЕПТ «КОНТАКТ» И ЕГО ВЛИЯНИЕ НА СТРУКТУРУ ПРЕДЛОЖЕНИЯ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ. 2014

Еще по теме Учение о структурной схеме простого предложения в отечественном синтаксисе:

  1. § 2. Факторы, определяющие успешность аудирования - иноязычной речи
  2. Учение о структурной схеме простого предложения в отечественном синтаксисе