<<
>>

Состояние здоровья бедных в целом хуже, чем богатых.

К этому выводу пришло большинство исследований, в которых анализировались показатели здоровья в зависимости от дохода (или социально-экономического статуса) в регионе ЦВЕ—СНГ.

Выявленный разрыв между бедными и богатыми зависит от показателей, выбранных для оценки здоровья и социально-экономического статуса. В исследованиях неравенства чаще всего используют самооценку здоровья, а смертность (или средняя продолжительность жизни) сравнивается гораздо реже, в основном из-за трудностей в получении соответствующих сведений.

Нарис. 3.9и 3.10 сравнивается самооценка здоровья и наличие сердечно-сосудистых заболеваний в самом богатом и самом бедном квинтилях в восьми странах, участвовавших в исследовании «Условия жизни, образ жизни и здоровье». Люди из самого богатого квинтиля значительно чаще описывают свое здоровье как «хорошее» и «в целом хорошее», чем люди из самого бедного квинтиля. Кроме того, у богатых ниже вероятность сердечно-сосудистых заболеваний, чем у самых бедных. Оба параметра имеют устойчивый социально-экономический градиент по всем пяти квинтилям (не показан на рисунке). Поскольку исследователи не собирали конкретные данные по индивидуальному или семейному доходу (учитывая трудности, связанные с переводом тех или иных составляющих дохода в денежное выражение), индекс обеспеченности составлялся по различным параметрам социально-экономического статуса. Этот индекс лег в основу деления на квинтили.

По поводу интерпретации самооценок здоровья, полученных при опросе разных социально-экономических слоев, существуют разные мнения. Некоторые исследования показывают, что у бедных самооценка здоровья выше, чем у богатых. Это обычно объясняют

Примечание: для дифференцировки показателей здоровья был разработан индекс обеспеченности, или индекс финансовых затруднений, учитывающий доходы и субъективные оценки опрошенных (см., например, работу Betti amp; Verma (1999) и официальную версию EUROSTAT, 2002).

Индекс рассчитывается по совокупности показателей и колеблется в диапазоне от 0 (нет затруднений) до 1 (максимальные затруднения). В зависимости от этого индекса население разделили на квинтили (пять групп одинакового размера) — от наименее обеспеченного до наиболее обеспеченного. Подробнее см. в работе Suhrcke et al. (в печати, 2007).

Наименее обеспеченный квинтиль Наиболее обеспеченный квинтиль

40

40

34

30

23

  1. ' ¦! 20 20 .

20 18 19 ¦ ¦

|| || ¦ I I I

Кыргызстан Грузия Республи- Армения Казах- Российская Беларусь Украина ка Молдова              стан Федерация

Рисунок 3.10. Частота ишемической болезни сердца в процентах по результатам опроса населения, 2001 г. Источник: Suhrcke et al., 2007, в печати.

Примечание: см. примечание к рис. 3.9.

меньшей осведомленностью бедных о состоянии своего здоровья и лучшим доступом к диагностике у богатых. На рис. 3.9 и 3.10 такого не отмечено ни в одной из восьми стран. Возможная причина кроется в высоком общем уровне образования, позволяющем точнее оценивать состояние своего здоровья. Однако другие данные по странам переходного периода показывают обратное социально-экономическое распределение хронических болезней, в частности, в Армении в 1998—1999 г. и в Албании в 2002 г. (World Bank, 2002a и 2003b соответственно).

Данных о социально-экономическом распределении показателей здоровья детей в ЦВЕ и СНГ очень мало, в основном они получены из докладов Всемирного банка по уровню бедности и здоровья. На рис. 3.11 и 3.12 показаны данные о детской смертности и отставании в росте по квинтилям обеспеченности (или доходов) в трех странах Центральной Азии и в Армении[XXI]. Как и ожидалось, в самом богатом квинтиле отмечен самый низкий уровень смертности и отставания в росте. Снижение детской смертности в целом носит линейный характер, а в отношении отставания в росте, похоже, присутствует пороговый эффект: в трех наиболее обеспеченных квинтилях частота отставания в росте примерно одинакова, а в самых бедных резко возрастает.

Следовательно, существует некий минимальный уровень доходов на человека (или на семью), позволяющий искоренить такую проблему, как недостаточное питание.

Учитывая резкий рост неравенства в доходах напротяжении большей части 1990-х гг., различия в состоянии здоровья между теми, кто находится на нижней и верхней ступенях лестницы дохода, скорее всего, растут. К сожалению, данных проспективных исследований, необходимых для проверки этой гипотезы, явно недостаточно.

Единственное исключение из последнего утверждения об отсутствии данных составляет проспективное исследование двух когорт мужчин в Санкт-Петербурге (Plavinski, Plavinskaya amp; Klimov, 2003). Первая когорта (входила в санкт-петербургскую группу российского исследования в отделениях нарушений липидного обмена) находилась под наблюдением в течение 18 лет начиная с 1974 г., а вторая — в течение 11,2 года начиная с 1985 г. Сравнение двух когорт показало, что у мужчин с

120

100

80

60

40

20

0

Наименее

обеспеченный

квинтиль

Рисунок 3.12. Доля детей с умеренным отставанием в росте по квинтилям обеспеченности, в процентах. Источник: World Bank, 2000b; World Bank, 2004b.

самым низким уровнем образования со временем произошло существенное повышение риска преждевременной смерти, а у выпускников университета роста смертности не отмечено.

В Эстонии Leinsalu, Vеger6 и Kunst (2003) сравнили два исследования смертности от отдельных причин, проведенных на основании данных переписи населения за 1987—1990 и 1999—2000 гг. Авторы пришли к тем же выводам, что и российские исследователи, отметив, что в 1990-е гг. различия по уровню смертности между группами с разным уровнем образования выросли, поскольку средняя продолжительность жизни у лиц с высшим образованием увеличилась, а у лиц с самым низким уровнем образования — сократилась. К 2000 г. у мужчин с высшим образованием средняя продолжительность жизни была на 13,1 года больше, чем у мужчин с самым низким уровнем образования; у женщин разница составила 8,6 года.

Недавно была проанализирована динамика средней продолжительности жизни у людей с разным уровнем образования в Финляндии, Чешской Республике, Российской Федерации и Эстонии в 1988—1989 и 1998—1999 гг. (Shkolnikov et al., 2006). В первых двух странах продолжительность жизни увеличилась во всех трех группах с разным уровнем образования, при этом различия в продолжительности жизни между группами выросли несущественно. В Российской Федерации и Эстонии, напротив, и без того неблагоприятные тенденции в сокращении продолжительности жизни сопровождались значительным углублением различий по этому показателю между группами с самым высоким и с самым низким уровнем образования (в первой группе средняя продолжительность жизни осталась примерно на прежнем уровне, а во второй группе снизилась). Еще один вопрос, который подняли авторы исследования и который нередко упускается из виду, — это изменения доли лиц с определенным уровнем образования, происшедшие в каждой из четырех стран. Данный вопрос важен, поскольку имеют значение не только различия в средней продолжительности жизни между группами с разным уровнем образования, но и размеры самих групп. Поскольку доля людей со средним и высшим образованием в Эстонии и Российской Федерации выросла сильнее, чем в Финляндии и Чешской Республике, в первых двух странах снижение средней продолжительности жизни оказалось менее резким, чем оно было бы, если бы эта доля осталась неизменной.

Сочетание ближайших и отдаленных факторов (в разное время и в разных странах они имеют свои особенности) объясняет, почему состояние здоровья бедных хуже, чем богатых.

Исследования в западноевропейских странах показали, что социальное неравенство в сфере здоровья объясняется в основном сочетанием социально-экономических условий и образа жизни, причем последний во многом формируется первыми. Последствия такого неравенства зависят от способности системы здравоохранения компенсировать его. Многое говорит о том, что в переходном периоде это неравенство в ряде стран увеличилось, хотя сравнительных данных по этому вопросу мало.

В табл. 3.7 приведены доказательства социально-экономических различий в факторах риска, связанных с образом жизни. Неравенство в системе здравоохранения обсуждается ниже.

В целом бедные ведут менее здоровый образ жизни, чем богатые. Однако эта взаимосвязь неоднозначна и сама по себе не объясняет, почему среди бедных вредные привычки встречаются чаще, чем среди богатых.

Как показали большинство исследований, взаимосвязь между такими вредными привычками, как курение и злоупотребление алкоголем, и социально-экономическим статусом обратная (Walters amp; Suhrcke, 2005). В табл. 3.7 на примере Российской Федерации видно, что люди с наименьшим доходом потребляют алкоголь в гораздо больших количествах, чем люди с наибольшим доходом.

В отношении нарушений питания (какнедостаточного, таки избыточного) данные менее однородны, независимо от того, учитывались ли при сравнении другие факторы. Недавно изучался вопрос о том, может ли питание определять социально-экономические различия по неинфекционным заболеваниям в регионе ЦВЕ—СНГ. В ходе Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения собирались сведения о суточном рационе, росте и весе; полученные проспективные данные позволили оценить тенденции в питании с 1992 г. За этот период произошли большие изменения в рационе. Они связаны со снижением доли семейного

Таблица 3.7. Уровень дохода и потребление водки, коньяка, ликеров и других крепких спиртных напитков в Российской Федерации (по квинтилям доходов), 2003 г.

Потребление спиртных напитков, %

Первый (наименее обеспеченный) квинтиль

Второй

квинтиль

Третий

квинтиль

Четвертый

квинтиль

Пятый (наиболее обеспеченный) квинтиль

Практически каждый день

40

22

13

13

12

Несколько раз в неделю

31

19

19

17

14

Источник: National Survey of Household Welfare and Program Participation (NOBUS), in World Bank, 2004c.


бюджета, расходуемой в Российской Федерации на продукты питания, а также с изменением рынка продуктов питания в результате либерализации экономики. Имеющиеся сведения говорят об увеличении распространенности недостаточного питания и ожирения и о связи ожирения с бедностью и высоким экономическим статусом. Особенно тревожат тенденции к распространению недостаточного питания среди детей и пожилых[XXII].

В Азербайджане Исследование бюджета домохозяйств (2001 г.) выявило существенные различия в частоте недостаточного и избыточного питания в разных социально-экономических группах. (Критерием ожирения считался индекс массы тела 30 кг/м2 и выше, а избыточного веса — 25—29,9 кг/м2). На рис. 3.13 показана доля лиц с недостаточным и избыточным питанием в каждом из квинтилей потребления. Из рисунка видно, что частота ожирения и избыточного веса выше в самом богатом квинтиле, а частота недостаточного питания — наоборот, в квинтилях с наименьшими доходами (World Bank, 2003b).

Популяционное исследование распределения факторов риска сердечно-сосудистых заболеваний, проведенное в Тиране, Албания (McKee, Shapo amp; Pomerleau, 2004), показало, что тревожная тенденция к снижению уровня физической активности в свободное время носит общий характер и, по-видимому, не зависит от соци

ально-экономического статуса (оцениваемого по уровню образования или по доходам).

В Центральной Азии проблеме ожирения уделяется мало внимания, возможно, из-за ошибочного убеждения в том, что в этом регионе более важное значение имеет недостаточное питание. Именно последней проблеме и посвящено большинство исследований. Исключение составляет проведенное в 2002 г. Исследование здоровья в Узбекистане (Analytical and Information Centre et al., 2004), которое показало масштабы этой игнорируемой ранее проблемы. Избыточный вес и ожирение обнаружены у 31% мужчин в возрасте 15—59 лет и 28% женщин той же возрастной группы. В отношении женщин можно даже проследить динамику с 1996 г.: за десять лет частота ожирения выросла на 6 процентных пунктов. Сравнение частоты ожирения или избыточного веса и частоты недостаточного питания (индекс массы тела менее 18,5 кг/м2) в разных социально-экономических группах приводит к важным выводам (рис. 3.14).

Недостаточное питание, как и ожидалось, следует обычному градиенту (чаще встречается среди лиц с более низким уровнем образования). В отношении избыточного питания ситуация совершенно обратная: чем выше уровень образования, тем больше частота ожирения и избыточного веса. (С 1996 по 2002 г. распространенность ожирения и избыточного веса выросла, а доля женщин с недостаточным весом снизилась с11до6%).Такая же картина наблюдается и в других странах, где в ходе экономического развития «новые» факторы риска в первую очередь сказались на богатых и социально защищенных слоях, а впоследствии наоборот, стали превалировать в беднейших группах населения (Monteiro et al., 2004; Lock et al., 2005).

В том, что касается ожирения, картина не совсем очевидна: в одних случаях зависимость между доходами и ожирением прямая (чем выше уровень дохода, тем чаще встречается ожирение), а в других — подковообразная. В последнем случае риск ожирения повышен и в богатейших, и в беднейших группах населения. В отношении недостаточного питания наблюдается линейная зависимость: бедные и социально уязвимые попадают в группу наибольшего риска.

Подводя итог, можно сказать следующее: помимо того, что общий уровень здоровья населения в регионе оставляет желать лучшего, неравенство внутри каждой страны настолько велико, что социаль-

Женщины в возрасте 15-49 лет

Недостаточный вес              Избыточный вес и ожирение

Мужчины в возрасте 15-59 лет

39,8

Недостаточный вес              Избыточный вес и ожирение

Ц Начальное или J Среднее              Щ Среднее              ^ Высшее

неполное              образование              специальное              образование

среднее              образование

образование

Рисунок 3.14. Частота ожирения (или избыточного веса) и недостаточного веса в Узбекистане в группах населения с разным уровнем образования, в процентах, 2002 г. Источник: Analytical and Information Centre et al., 2004.

но уязвимые группы населения оказываются далеко позади благополучных. Это относится к показателям здоровья как взрослых, так и детей. Данные о динамике показателей (если таковые имеются) свидетельствуют, что в переходном периоде социально-экономическое неравенство в сфере здоровья возросло. Плохими показателями здоровья обычно отличается бедное население, однако на самом деле социально-экономическое распределение факторов риска сложнее, чем принято считать, и в первую очередь это касается растущей проблемы ожирения. Похоже, что сначала ожирение распространяется в верхних социально-экономических слоях, а затем резко перемещается в бедные. Такая ситуация наблюдалась и в других странах с низкими и средними доходами.

<< | >>
Источник: Suhrcke M., McKee M., Rocco L.. Инвестиции в здоровье: ключевое условие успешного экономического развития стран Восточной Европы и Центральной Азии. 2008

Еще по теме Состояние здоровья бедных в целом хуже, чем богатых.:

  1. 3.1 Рефлексивно - ценностный анализ концепции устойчивого развития
  2. 3.1 Рефлексивно - ценностный анализ концепции устойчивого развития
  3. ГЛАВА ПЕРВАЯ СТАРАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ И ЕЕ ЭВОЛЮЦИЯ
  4. ПРЕОБРАЗОВАНИЕ ЗЕМЕЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ
  5. ПРОМЫШЛЕННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И РАБОЧИЙ КЛАСС
  6. ГОСУДАРСТВЕННОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО И LAISSEZ-FAIRE
  7. ЭДВАРДУ КЛЭРКУ ИЗ ЧИПЛИ, ЭСКВАЙРУ
  8. позитивность ХРИСТИАНСКОЙ РЕЛИГИИ
  9. О СОЧИНЕНИЯХ ГАМАНА
  10. ЗА СТОЛОМ У РИМЛЯНИНА