<<
>>

3.1.2. Отношение органов власти и партийно-советских организаций к международной связи на эсперанто

Трансформация главной идеи эсперантизма о примирении человечества на почве нейтрального средства международного общения, произошедшая в России в революционный период 1917-1920 гг., привела к созданию новой эсперантистской концепции, согласно которой, единый вспомогательный язык должен был сыграть определяющую роль в объединении мирового про­летариата.

Встав на эту позицию, многие российские сторонники эсперанто уже во время Гражданской войны начали искать поддержку у органов совет­ской власти, указывая им на потенциальную роль этого языка как катализа­тора мировой социалистической революции и одной из основ для построения мировой пролетарской культуры[488] [489].

Они не остались не услышанными: в 1919-1920 гг. интерес к их общест­венному движению начал проявлять Народный комиссариат просвещения РСФСР, в результате чего в 1920-1923 гг. некоторые местные политпросвет­ские учреждения и отделения народного образования ввели в свой состав ячейки эсперантистов или помогали им с открытием и поддержанием языко­вых курсов. Более того, в 1921 г. царицынское отделение Государственного издательства (ГИЗ, госиздат) напечатало учебник проекта Л. Заменгофа ти­ражом 5 тыс. экземпляров[490], что в условиях экономического кризиса и жесто­чайшей цензурной политики 1919-1921 гг., когда «ГИЗ в доступной ему сте­пени регулировал всю издательскую деятельность в стране»[491] [492], говорит о весьма серьёзном отношении власти к этому искусственному языку.

Способствуя распространению эсперанто в начале 1920-х гг., органы просвещения, естественно, рассчитывали в скором времени перейти к его практическому применению. Первые шаги в этом направлении были сделаны в 1925 г. Наркомпросом Украины и входившим в его состав Главполитпрос­ветом, журналы которых - «Путь просвещения» и «Рабочий клуб» соответст­венно - стали одними из первых советских периодических изданий, обслу­живавшихся эсперкорами.

В их иностранных отделах с этого года регулярно использовались материалы из писем, полученных от педагогов-

3

эсперантистов из других стран .

Обратную же связь с зарубежьем при помощи эсперанто Народный ко­миссариат просвещения УССР начал осуществлять в январе 1926 г., когда функционировавший при нём Государственный научный методологический комитет приступил к выпуску транснационального педагогического ежеме­сячника «La Vojo de Klerigo» («Путь просвещения» или по-украински «Шлях освгги»). Будучи дайджестом основного органа этого комитета - харьковско­го журнала «Комунютична освгга» («Коммунистическое образование»), он представлял из себя сборник сокращённых статей из данного издания, по­свящённых теории и методологии просвещения и просветительской практике в СССР. Целевой аудиторией «La Vojo de Klerigo» были иностранные учите­ля-эсперантисты, получавшие журнал бесплатно через глобальную сеть эс- перкоров[493]. Редактировал его активист СЭСР, член Комиссии международных связей при ЦК Союза работников просвещения И. И. Зильберфарб.

Первые успехи Наркомпроса Украины в применении эсперанто для об­служивания своих республиканских изданий и международной пропаганды системы ценностных ориентиров советского образования (воспитание нового человека - преобразователя мира в соответствии с программой построения коммунизма) не могли не обратить на себя внимание аналогичного органа власти РСФСР. Об этом свидетельствует посещение российским наркомом просвещения А. В. Луначарским международного конгресса Всемирной вне­национальной ассоциации (SAT), проходившего в Ленинграде летом 1926 г. На его открытии 29 июля, выступая с приветственным словом перед эсперан­тистами, Луначарский отметил рост популярности международного языка и выразил надежду на дальнейшее его распространение в СССР и использова­ние в интересах государства: «Я должен покаяться, что сам не говорю на эсперанто и недостаточно знаком с основами этого языка. Во мне ещё жи­вы некоторые априорные соображения о том, что вряд ли путём искусст­венного языка можно создать тот единый язык международного общения, которым стремится стать эсперанто.

Однако факты вещь упрямая, а факты говорят за эсперанто. Движение это ширится с неопровергаемой мощью и превращается в одно из серьёзнейших явлений современной обще­ственной жизни. Нельзя также отрицать, что сторонники эсперанто, чув­ствуя себя проводниками чрезвычайно прогрессивных форм человеческого общения, ощущают известную близость с великим коммунистическим дви­жением и что среди коммунистов иногда целые организации примыкают к движению эсперантистов. Я от души желаю эсперанто дальнейшего сбли­жения с передовыми формами рабочей борьбы и дальнейших успеховя[494]. Столь положительная оценка, данная руководителем Наркомпроса РСФСР этому лингвистическому проекту, значительным образом способствовала развитию отношений между советскими работниками просвещения и эспе­рантистами в конце 1920-х - начале 1930-х гг.

Так, начавший выходить в январе 1926 г. харьковский педагогический журнал «La Vojo de Klerigo» стал самым долгоживущим советским специа­лизированным изданием на международном языке. До конца 1932 г. вышли 69 его номеров, а в 1934 г. он был возрождён в виде бюллетеня, который планировалось выпускать каждые три месяца, однако в этом году появился только один номер. Кроме того, вслед за «La Vojo de Klerigo» в СССР появи­лись и другие эсперантские органы педагогической направленности.

В конце 1920-х гг. украинский опыт был учтён российскими просвещен­цами. В 1929 г. Центральный комитет Союза работников просвещения при­ступил к изданию в Москве собственного эсперантского ежемесячного жур­нала - «Soveta Pedagogia Revuo» («Советское педагогическое обозрение»). В первый издательский год вышли 7 его номеров, после чего он был преобра­зован в альманах, каждая тетрадь которого посвящалась определённой теме: «Религия и школа» (1929), «Проблема педагогического состава во второй сессии статусного научного совета» (1930), «Пионеры и школа. Система об­разования в Украинской ССР» (1930)[495]. Аудитория «Soveta Pedagogia Revuo» была той же, что и у «La Vojo de Klerigo».

По свидетельству ЦК СЭСР, и тот, и другой имели распространение в десятках стран мира, создавая «разветв­лённую сеть эсперантских корреспондентов-просвещенцев за рубежом» для советских педагогических журналов[496] [497].

В 1930-х гг. роль закрывшегося альманаха стали исполнять эсперантские пресс-бюллетени ЦК Союза работников просвещения. Кроме них, руково­дство этого профсоюза выпускало в издательстве «Рабпрос» и пресс­бюллетени на русском языке «из заграничных эсперкоровских материалов для обслуживания советской печати и массовой интерработы среди про-

3

свещенцев» .

Получая с помощью московской и харьковской педагогической перио­дики на международном языке сведения о развитии системы образования и воспитания в СССР, иностранные педагоги-эсперантисты стремились также информировать коллег со всего мира о сфере просветительской деятельности в своих странах. В связи с этим в 1930 г. Вненациональная всемирная ассо­циация при ближайшем участии СЭСР и Комиссии международных связей при ЦК Союза работников просвещения основала для них издание того же типа - журнал «Sennacieca Pedagogia Revuo» («Вненациональное педагогиче­ское обозрение»). В выходных данных этого «двухмесячного органа SAT» указывалось, что его издатель Р. Лерхнер (R. Lerchner) находится в Лейпциге, тем не менее печатался он в столице Советского Союза - в типографии «Мосполиграф». Редакционная коллегия журнала объединяла представите­лей нескольких европейских стран, от СССР в неё вошёл И. И. Зильберфарб. Основное содержания «Sennacieca Pedagogia Revuo» составляли статьи и за­метки о состоянии среднего и высшего образования в различных государст­вах, в том числе в СССР, повышении культурного уровня молодёжи с помо­щью театра и кино, борьбе с религиозными предрассудками путём просве­щения и т.д. С марта по сентябрь 1930 г. вышли четыре его номера, после че­го в связи с кризисом SAT, начавшимся в результате внутриорганизационной борьбы коммунистов-эсперантистов с представителями других политических взглядов[498], издание прекратилось.

Таким образом, во второй половине 1920 - первой половине 1930-х гг. в систему педагогической журналистики СССР вошли четыре периодических издания на международном языке, являвшиеся проводниками за границу со­ветской точки зрения на приоритетные направления развития образования и воспитание нового человека. Учитывая относительно длительное существо­вания «La Vojo de Klerigo», можно сделать вывод о том, что опыт использо­вания эсперанто для международной пропаганды Наркомпрос УССР находил удовлетворительным, получая соответствующие отклики из-за рубежа. О том же говорят и рост тиража этого журнала с 1 тыс. экземпляров в 1926 г. до 2,5 тыс. в 1928 г. и появление в Москве подобных органов у профсоюза просве­щенцев - журнала «Soveta Pedagogia Revuo» и пресс-бюллетеня.

Однако результатом внимания Наркомпросов России и Украины к эспе­ранто стали не только издание на нём специализированной периодики и от­крытие в ряде школ факультативных курсов по изучению этого языка: на­много более глубокие последствия оно имело для советского эсперантистско- го движения, фактически на восемь лет отсрочив его упразднение. Так, в ус­ловиях ликвидации нэпа после выдвижения партией концепции «усиления классовой борьбы по мере завершения строительства социализма», сформу­лированной И. В. Сталиным на пленуме ЦК ВКП (б) 9 июля 1928 г.[499] [500], Народ­ный комиссариат внутренних дел в целях сокращения в стране количества общественных организаций в 1929 г. начал проводить их перерегистрацию, объясняя её «усилением классовой борьбы, деятельностью антисоветских элементов, засевших во многих обществах и союзах» . Оценивать целесооб­разность существования того или иного объединения НКВД поручил не­скольким ведомствам, в том числе Г лавному управлению научными, научно­художественными и музейными учреждениями (Главнаука), входившему в структуру Наркомпроса. Благодаря мнению Главнауки оставить Союз эспе­рантистов Советских Республик «в числе действующих» обществ, волна рос­пуска добровольных организаций не затронула эсперанто-движение[501].

Этот факт, несомненно, является главным свидетельством признания пригодности проекта Л. Заменгофа в качестве орудия международной пропаганды и языка международной рабкоровской связи со стороны Народного комиссариата просвещения.

К такому же мнению об эсперанто в начале 1930-х гг. пришли и руково­дящие структуры советских профсоюзных организаций - Всесоюзный цен­тральный и Всеукраинский советы профессиональных союзов (ВЦСПС и

ВУСПС). Причиной их интереса к этому языку стало значительное орабоче­ние общественного движения его сторонников и, как следствие, стремитель­ное развитие интернациональных связей между рабочими-эсперантистами СССР и других стран. Если в 1929 г. представители пролетариата составляли 21% от общего числа членов СЭСР, то к 1933 г. эта величина увеличилась до 32%, а к 1934 г. - до 44,9%. Наибольший же процент рабочих в местных от­делениях этого союза отмечался на Украине, например, актив его одесского отделения состоял из них более чем на половину[502] [503].

В связи с этим к началу 1930-х гг. ряд профсоюзных организаций УССР, в частности Киева, Кременчуга, Кривого Рога, Сталино и Константиновки, налаживал международную связь «преимущественно с использованием эспе­ранто», что было вынесено на обсуждение на совещании при культсекторе Всеукраинского совета профессиональных союзов в мае 1931 г. Заслушав выступление докладчика-эсперантиста по этой теме, присутствовавшие пред­ставители Всеукраинских комитетов профсоюзов констатировали, что по большому счёту «работе эсперантских ячеек не уделяется достаточно вни­мания местными профорганизациями, им не оказывается в работе доста­точной моральной и материальной поддержки, их работой почти никто не

Л

руководит» . Поэтому, «отмечая практическую помощь, оказанную профор­ганизациям со стороны эсперантистов в области установления междуна­родных связей и практического осуществления международной переписки», Президиум Всеукраинского совета профсоюзов принял решение о поддержке республиканских отделений СЭСР, обязав подведомственные ему комитеты и профсоветы обеспечить:

1) «повседневное руководство работой эсперанто-организаций»;

2) «всестороннюю практическую и материальную помощь им в работе, обратив особенное внимание на орабочение эсперанто-ячеек, усиление ком­мунистического ядра в них и повседневное руководство содержанием рабо­ты, особенно в областной международной переписки»\

В 1932 г. вопрос об использовании международного языка рабкорами был поставлен на повестку дня и на совещании профсоюзных газет при сек­торе печати Всесоюзного Центрального совета профессиональных союзов. Инициатором обсуждения выступила руководительница Крымского отделе­ния СЭСР И. С. Лисичник, сделавшая доклад о заграничных эсперкорах сева­стопольской газеты «Маяк коммуны» и воздействии писем из СССР на ино­странных рабочих. «Из развернувшихся вокруг доклада прений выяснилось, что профсоюзные газеты работы по межрабсвязи не наладили», ввиду чего совещание, приняв во внимание опыт редакции «Маяка коммуны» и рабо­тавших под её руководством членов СЭСР, вынесло ряд практических пред­ложений, в частности «в каждой газете организовать сектор международ­ной рабочей связи прибегнув для этого к помощи ЦК эсперантистов», а также устраивать при печатных органах профсоюзов курсы эсперанто[504] [505].

Однако, за исключением Москвы и Северного края (центр - Архан­гельск), где соответственно Областной и Краевой профсоветы стали издавать бюллетени с переведёнными с этого языка письмами иностранных рабочих[506], признание эсперкорства со стороны Всесоюзного Центрального совета проф­союзов не увеличило роль эсперантистского актива в обслуживании профсо­юзной прессы. Во всяком случае ЦК СЭСР, постоянно публиковавший дан­ные об использовании эсперантских писем из-за границы в советской печати, не сообщал о серьёзных успехах эсперкоров к этом направлении. Таким об­разом, если их сотрудничество с профессиональными союзами и имело место в каких-либо других населённых пунктах РСФСР и УССР, а также в БССР и ЗСФСР, то оно не носило системного характера и не продолжалось длитель­ное время.

Несколько иная ситуация наблюдалась в отношениях советского эспе­ранто-движением с некоторыми Международными комитетами отраслевых профессиональных объединений (интеркомами)[507]. Так, в 1933 г. Интерком химиков при поддержке СЭСР приступил к выпуску пресс-бюллетеня на ме­ждународном языке «Soveta kemi-industrio» («Советская химическая про­мышленность»), предназначенного для рассылки редакциям иностранной коммунистической и рабочей периодики. К началу следующего года вышли 3 его номера. Содержание второго номера составили письма иностранных ра­бочих, трудившихся на советских химических предприятиях. В 1934 г. изда­нием подобного эсперантского бюллетеня занялся и Интерком железнодо- рожников[508] [509].

Подобно тому, как орабочение СЭСР обратило на него внимание совет­ских профсоюзов и интеркомов, во второй половине 1920-х гг. ввиду увели­чения в нём числа комсомольцев использовать его для развития международ­ных связей стали и некоторые комитеты Коммунистического союза молодё­жи (КСМ). Первым из них в переписку с иностранными молодыми эсперан­тистами в 1925 г. вступил Тверской горрайком, вслед за которым такой опыт приобрели комсомольские организации Смоленска, Ростова-на-Дону, Киева, Днепропетровска, Каменского (Днепропетровский округ) и др. Вопрос о достигнутых ими успехах, а также о том, что, несмотря на значительное ко­личество эсперантистов-комсомольцев в ряде других мест СССР, они никак не использовались «для интернациональной работы», был поставлен в мае 1928 г. на VIII Всесоюзном съезде ВЛКСМ делегатами из Ленинграда и Ор­ла[510]. Заслушав доводы выступающих о политической значимости эсперант­ской связи и необходимости «обеспечить коммунистическое, комсомольское

влияние в организациях эсперантистов», съезд принял следующее постанов­ление: «Эсперантские организации должны быть использованы для работы по интернациональной связи. Комитеты ВЛКСМ должны руководить ком­сомольцами, входящими в эти организации»[511] [512] [513].

Как и в случаях с просвещенцами и профсоюзами, наибольшее распро­странение во второй половине 1920-х - первой половине 1930-х гг. междуна­родный язык получил в среде комсомольцев на Украине. Этому способство­вала директива их Центрального комитета (ЦК ЛКСМУ), данная в октябре 1929 г. окружным комсомольским комитетам республики и отделениям СЭСР, в которой указывалось, что «комсомол на местах должен не только принимать активнейшее участие в уже существующем во многих округах Украины эсперантском движении, но больше того, именно для укрепления интернациональной работы поставить как одно из главнейших заданий в планах этой отрасли работы содействие оформлению и даже организации вновь ячеек и отделов Союза эсперантистов в тех округах и важных про­мышленных районах, где таких ещё нет» . Благодаря вниманию ЦК ЛКСМУ к международному языку, в этом году в Кременчуге возникла «интернацио­нальная бригада» комсомольцев-эсперантистов, которая уже к 1931 г. сумела наладить переписку с 40 странами мира . Вслед за ней хорошие результаты были достигнуты комсомольскими ячейками вузов и предприятий Киева, Харькова, Днепропетровска, Полтавы и Кривого Рога, о чём ЦК комсомола Украины сообщил в апреле 1934 г.[514]

Таким образом, с первой половины 1920-х до середины 1930-х гг. совет­ское эсперанто-движение, целенаправленно идя навстречу органам власти и партийно-советским организациям, смогло добиться разной степени резуль­татов. Часть государственных, партийных и общественных структур, кото-

рым СЭСР предлагал помощь в налаживании международных связей и об­служивании их печатных органов, охотно шла с ним на контакт и занималась руководством его активистами. Наибольший интерес к эсперанто проявили Народные комиссариаты просвещения РСФСР и УССР, комсомол, Всесоюз­ный центральный и Всеукраинский советы профсоюзов, Союз работников просвещения, а также Союз воинствующих безбожников и Общество друзей радио (об этом будет рассказано отдельно). Тем не менее их намерения ис­пользовать в работе сторонников международного языка не всегда в даль­нейшем реализовывалось, в частности редакции профсоюзной печати так и не выполнили распоряжение ВЦСПС ввести в свой состав эсперантистские ячейки.

Другая же часть, игнорировала эсперкоров и их успехи, а в некоторых случаях даже выражала негативное отношение к проекту Л. Заменгофа. Осо­бенно болезненным для движения эсперантистов-корреспондентов стало от­сутствие официального признания со стороны ВКП (б) и негативное мнение об эсперанто одного из руководителей рабселькоровского движения - М. И. Ульяновой. В 1928 г. она дважды высказывалась не в его пользу, противо­поставив его наиболее распространённым европейским языкам.

Впервые данную тему М. И. Ульянова затронула в книге «Рабкоровское движение за границей и международная связь», коснувшись существенных успехов эсперантской переписки. «Международная связь проводится не только редакциями газет. Во многих случаях её стихийно завязывают сами рабочие, кружки рабкоров, которые пользуются для этого языком эсперан­то», - писала она, далее приводя данные о количестве писем на вспомога­тельном языке, получаемых и отправляемых советскими рабкорами, военко­рами и юнкорами, и обращая внимание на их идеологическое значение[515]. Од­нако этот перечень достижений автор не заканчивал призывом и далее разви­вать переписку на эсперанто; напротив, его вывод о будущем искусственного языка как средства международной пролетарской связи не был оптимистич­ным: «Что касается языка, на котором должна вестись переписка между рабочими различных стран, то нам кажется, что язык эсперанто следует рассматривать лишь как паллиатив, как временное средство, а не как идеал для такой переписки. Правда, его легче изучить и, как мы видим из опыта, некоторые результаты в смысле налаживания международной связи благо­даря применению его получаются»[516].

Подобное заключение по этому вопросу М. И. Ульянова сделала и в ста­тье «Иностранные языки или эсперанто?», опубликованной в журнале «Рабо­че-крестьянский корреспондент» в декабре 1928 г. Здесь она не только назы­вала проект Л. Заменгофа паллиативом, но и в довольно категоричной форме противопоставляла его иностранным языкам. Однако, ввиду того, что к кон­цу 1920-х гг. международная эсперантская связь стала в СССР уже довольно распространённым явлением, во избежание её использования «антисовет­скими элементами» Ульянова всё же призывала газеты руководить работой эсперкоров[517] [518].

Газеты же в целом не стремились брать на себя такую функцию. К 1928 г. лишь в нескольких городах (Севастополь, Брянск, Вятка и др.) редакции местной периодики организовывали эсперантистов-корреспондентов под своим началом и вели с ними воспитательную работу . В большинстве же случаев пресса, время от времени пользуясь помощью эсперантистов, избега­ла выстаивать с ними прочные деловые отношения. По этой причине в конце 1920-х гг. руководство эсперкорами осуществлялось главным образом Отде­лом по международной связи при Центральном комитете Союза эсперанти­стов Советских Республик, вынужденном сделать журнал «Известия ЦК СЭСР» фактически их руководящим органом. «Словом, параллельно с “Рабо­че-крестьянским корреспондентом ”, руководящим всеми рабкорами, в том числе и международными, существует другой печатный орган, ведущий ту же работу только с международными рабселькорами, - комментировал эту меру один из лидеров советского эсперанто-движения Р. Б. Никольский. - К этому нездоровому и ненужному параллелизму привела политика отталки­вания и замалчивания». Отмечая тот факт, что эсперкоры по большому счёту ничем не отличаются от других общественных корреспондентов, он прихо­дил к вполне закономерному выводу, соответствовавшему государственной политике в отношении рабселькоров: «Руководство эсперкорами должно быть целиком передано в руки “Рабоче-крестьянского корреспондента” и местных редакций»[519] [520].

По сути, эту же самую мысль высказала и М. И. Ульянова в статье «Ино­странные языки или эсперанто?», что, казалось бы, должно было оказать по­ложительное влияние на развитие советского эсперкорства и способствовать его широкому признанию в советских республиках. Однако общий тон её выступлений привёл к обратным последствиям. Во многом благодаря харак­теристике, данной ответственным секретарём «Правды» и редактором «Рабо­че-крестьянского корреспондента» эсперантской переписке, делегаты прохо­дившего в январе 1931 г. Пятого Всесоюзного совещания рабселькоров отка­зали эсперанто в поддержке и придания ему статуса языка «международного рабкорства»2. Несмотря на то, что это решение не оказало прямого отрица­тельного воздействия на его распространение в СССР, негативный посыл оно всё-таки несло: непризнание достижений эсперкоров Всесоюзным совещани­ем ещё сильнее «упрочило» их положение как элементов, хотя и находящего­ся в составе советского рабселькоровского движения, но работающих не со­вместно, а как бы параллельно с ним.

В столь неопределённом, двойственном положении они пребывали до начавшейся в 1936 г. ликвидации СЭСР. Многие печатные органы охотно пользовались их услугами, при этом часто ничего не предлагая взамен. Более того, наблюдались случаи, когда редакции газет, принимая помощь эсперко- ров, ставили перед ними «непременное “маленькое ” условие», что они «ни в коем случае» не могут указать на эсперантский источник статей[521].

Положительное же отношение к эсперантистам демонстрировало отно­сительно небольшое количество периодических изданий. В них, напротив, рядом с опубликованными переводами полученных из-за границы эсперант­ских писем, как правило, делалась пометка о языке оригинала. При некото­рых редакциях же функционировали ячейки сторонников международного языка. Во многом благодаря руководству и поддержке эсперкоров со сторо­ны таких газет и журналов и главным образом некоторых органов власти и партийно-советских организаций, в 1920-1930-х гг. эти общественные кор­респонденты смогли добиться существенных (а иногда и выдающихся) успе­хов, создав беспрецедентный случай широкого употребления искусственного языка для государственных и общественных нужд.

<< | >>
Источник: ВЛАСОВ Дмитрий Валерьевич. Журналистика российского эсперанто-движения в XX в.: тенденции развития и типологические особенности. 2014

Еще по теме 3.1.2. Отношение органов власти и партийно-советских организаций к международной связи на эсперанто:

  1. Президент Российской Федерации Проект Федеральный закон «О праве граждан на информацию о деятельности и решениях органов власти города Москвы»21
  2. Глава 4. Информация об открытых заседаниях коллегиальных органов власти города Москвы
  3. 1.Центральные и иные органы государственной власти РФ, управляющие архивным делом
  4. N° 518 РЕЗОЛЮЦИЯ IV ЧРЕЗВЫЧАЙНОГО СЪЕЗДА КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ ТУРКЕСТАНА О ПРОПОРЦИОНАЛЬНОМ ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВЕ И УЧАСТИИ МЕСТНОГО НАСЕЛЕНИЯ В ПАРТИЙНО-СОВЕТСКИХ УЧРЕЖДЕНИЯХ РЕСПУБЛИКИ J2 сентября — 6 октября 19Ю г.+
  5. № 599 ТЕЛЕГРАММА ПРЖЕВАЛЬСКОГО УЕЗДНО-ГОРОДСКОГО РЕВКОМА СЕМИРЕЧЕНСКОМУ ОБЛРЕВКОМУ О ВОВЛЕЧЕНИИ НАСЕЛЕНИЯ В РАБОТУ МЕСТНЫХ ОРГАНОВ ВЛАСТИ 23 ноября 1920 г.
  6. РЕЗОЛЮЦИИ III КУСТАНАИСКОИ УЕЗДНОЙ ПАРТИЙНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ О ЗАДАЧАХ ПАРТИЙНО-СОВЕТСКОГО СТРОИТЕЛЬСТВА Конец декабря 1920 г.484
  7. Борьба за власть в партийном руководстве
  8. РАЗДЕЛ 3 ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРЕСС-СЛУЖБ ОРГАНОВ ВЛАСТИ И УПРАВЛЕНИЯ
  9. Установление отношений стран Латинской Америки с Советским Союзом
  10. На пути к рынку
  11. Понятие политической системы
  12. Отступление Власти и уход крестьян из колхозов
  13. 6. Политическая география
  14. 2. Личность коммуникатора
  15. Борьба Ленина против бюрократии