<<
>>

3.1.3. Общественно-политическая периодика Союза эсперантистов Советских Республик как инструмент руководства эсперкорами

В течение всего периода участия активистов СЭСС в рабселькоровском движении их работа базировалась на постоянно развивавшихся деловых свя­зях между этим союзом и подобными объединениями в других странах.

Не­обходимость в их взаимодействии вытекала уже из того, что, как и ранее, знанием международного языка в мире обладало относительно небольшое число энтузиастов, по этой причине иностранные корреспонденции от эспер- коров, прежде чем попасть в редакции периодических изданий, должны были пройти через руки переводчика - члена эсперантистской организации (союза, общества, кружка). Из этого следует, что эсперкорство как таковое могло существовать только при условии совместной работы эсперанто-сообществ различных стран мира. Таким образом, было бы ошибочно говорить о совет­ском, немецком, болгарском или любом другом движении эсперантистов- рабселькоров как о неких обособленных объединениях, поскольку, находясь в неразрывной связи друг с другом, все они функционировали в рамках еди­ного международного института, получившего в 1930-х гг. название «Proleta Esperanto-korespondado» (PEK; дословный перевод: «Пролетарская эсперан­то-переписка») .

Центрами его управления были Вненациональная всемирная ассоциация со штаб-квартирой в Париже и Союз эсперантистов Советских Стран, Цен­тральный комитет которого находился в Москве. С зарождения движения эс- перкоров в середине 1920-х гг. сотрудничество этих двух организаций, на­чавшееся в марте 1923 г. в форме взаимопомощи в распространении издавае­мой ими эсперантской литературы[522], приобрело глубокий характер, и к 1930-м гг. их общими усилиями в мире возникла разветвлённая сеть корреспонден- тов-общественников, использовавших международный язык для обслужива­ния советской и иностранной коммунистической и рабочей печати. Во мно­гом этот результат был достигнут, благодаря планомерному руководству эс­перантистами со стороны СЭСС и SAT, осуществлявшемуся с помощью их периодики.

С середины 1920-х гг. на её страницах начали регулярно поме­щаться теоретико-методологические статьи о налаживании интернациональ­ных связей и письма эсперкоров, служившие и как источник международной информации, и как образцы для написания корреспонденций.

Первыми изданиями, в которых подобные публикации получили важное значение, стали бюллетень ЦК СЭСС «Советский эсперантист» и органы SAT - журнал «Sennacieca Revuo» («Вненациональное обозрение») и газета «Sennaciulo» («Вненационалист»), выходившие в Лейпциге соответственно с 1921 и 1924 г. Два последних, будучи целиком на эсперанто, выполняли роль руководящих органов всего эсперкоровского движения, тогда как бюллетень СЭСС до конца 1920-х гг. предназначался лишь для советских корреспонден­тов, в связи с чем большинство его материалов были на русском языке. Од­нако с 1928 г. эсперантские статьи в нём стали доминировать, что позволило ему также получить статус транснационального издания.

Появление же первых публикаций в «Советском эсперантисте», адресо­ванных непосредственно эсперантистам-рабселькорам, относится к маю 1925 г. Редакция бюллетеня ввела в нём рубрику «Уголок эсперкора», где были помещены «Письма с мест», рассказывавшие о деятельности членов СЭСС[523] [524] [525]. В дальнейшем вопросы об употреблении эсперанто в международной пере­писке, главным образом для обслуживания печати стали подниматься почти в каждом номере этого бюллетеня.

С октября 1926 г. Центральный комитет союза эсперантистов приступил к выпуску нового печатного органа - русскоязычного ежемесячного журнала «Известия ЦК СЭСС» (в 1929 г. переименован в «Международный язык»), взявшего на себя основную работу по руководству советскими эсперкорами. Начиная с первого номера, ключевое место в нём получил отдел «Междуна­родное рабкорство», главными целями которого являлись привлечение эспе­рантистов к рабселькоровскому движению и их обучение технике составле­ния индивидуальных и коллективных писем, способных «дать материал для периодической прессы» .

Его постоянными рубриками были «В помощь эс- перкору», «Эсперкоры за границей», «Делимся опытом» и другие, занимав­шие около половины объёма каждого номера.

Редактировал этот отдел член Секретариата по международной связи при ЦК СЭСС, сотрудник издательства «Мосполиграф» Роман Борисович Никольский , ставший своего рода теоретиком эсперкорства. Внимательно следя за развитием всего рабселькоровского движения, занимаясь поиском в нём места для эсперантистов и анализируя возможности применения между­народного языка для выполнения стоявших перед ним задач, Никольский строил рабкоровский отдел так, чтобы направить активистов СЭСС в то же русло, в котором двигались все советские корреспонденты-общественники. Для выполнения этой задачи он пытался, с одной стороны, подтолкнуть эс­перантистов к сотрудничеству в редакциях советской печати, а, с другой, об­ратить внимание журналистов на эсперанто, публикуя статьи об этом языке в «Правде» и «Рабоче-крестьянском корреспонденте»[526]. В связи с этим вопрос «о завоевании газет» эсперкорами стал в отделе «Международное рабкорст- во» одним из наиболее обсуждаемых[527].

Стремясь объяснить читателям то, каким образом следует выстраивать отношения с редакциями, авторы отдела, зачастую сами являвшиеся актив­ными рабселькорами, давали практические советы на основе собственного опыта, а также анализировали успехи и неудачи единомышленников. Глав­ной идеей, проходившей через большинство их статей, была мысль о том, что любой без исключения эсперантист способен внести существенный вклад в развитие международных связей, став корреспондентом советских и ино­странных коммунистических газет, весьма заинтересованных в таком со­трудничестве[528]. Причиной же, по которой в эсперкоровской практике встре­чались случаи «отказа редакций в приёме эсперантской корреспонденции», чаще всего называлось низкое качество предлагаемых им материалов, а не их отрицательное отношение к международному языку[529]. Во избежание подоб­ных отказов сотрудники Секретариата по международной связи СЭСС из но­мера в номер предлагали эсперантистам выполнять публикуемые в журнале рекомендации и тем самым научиться писать хорошие статьи и заметки.

Обучение эсперкоров они проводили по двум направлениям.

Первое заключалось в том, чтобы начинающий корреспондент овладел навыком составления письма для иностранцев, которое могло быть напечата­но в заграничном периодическом издании или хотя бы зачитано на собрании сочувствующих СССР. Поскольку обязательным свойством такой коррес­понденции была информативность - наличие в ней сведений, способных вы­звать интерес у значительного количества иностранных рабочих и крестьян, - традиционными для отдела «Международное рабкорство» стали рубрики «О чём писать за границу» и «Полезные цифры и факты для писем за грани­цу». В них помещались полученные из официальных источников статистиче­ский данные о росте советской промышленности (особенно в период индуст­риализации), сельского хозяйства и торговли, об охране труда, зарплатах и ценах, размерах и характере безработицы в СССР. По утверждению редак­ции, такие сведения она публиковала по просьбам активистов СЭСС, кото­рые, вступая в переписку с иностранными единомышленниками, нередко по­лучали от них вопросы о качестве жизни и труда советского пролетариата и крестьянства[530] [531].

С осени 1928 г., помимо подобных статей, в «Известиях ЦК СЭСР» ста­ли регулярно печататься подборки тем «О чём писать за границу по вопросам религии и антирелигиозного движения в СССР», рекомендованные Ино­странным отделом Центрального совета Союза безбожников и газетой «Без­божник». Судя по содержанию данных публикаций, главная цель, которую советские сторонники международного языка должны были достигнуть в бе­седах с иностранцами об атеистическом движении, заключалась в том, чтобы убедить их, что борьба с религией в СССР «ведётся путём агитации и про­паганды партией и общественными организациями, но не государством», и «закрытие церквей есть, прежде всего, результат роста безбожия» .

Стремясь с самого начала выработать у читателей серьёзное отношение к таким справочным материалам, редакция журнала ЦК СЭСС большое вни­мание уделяла погрешностям, допускаемым эсперкорами в переписке.

Их анализ должен был подтолкнуть эсперантистов сообщать за границу только официальные цифры и давать только официальную трактовку фактов, осо­бенно касавшихся политики советской власти и проблем в СССР, и тем са­мым снизить количество ошибок, главным образом идеологического харак­тера.

Разбор «необдуманных писем» стал проводиться в «Известиях ЦК СЭСС», начиная с первого номера. Так, в октябре 1926 г. в отделе «Между­народное рабкорство» рассказывалось о нескольких корреспонденциях из Советского Союза, вызвавших недоумение иностранцев. Например, в одной из них эсперкор сообщал, что «в СССР 1 миллион безработных», не сопро­вождая эту цифру какими-либо пояснениями. Рассматривая это утверждение, редактор отдела Р. Б. Никольский писал: «Какое действие произведёт на иностранца такая информация? Опять он будет возмущён тем, что в про­летарской стране 1 миллион безработных. нужно указать, что этот миллион - не постоянно одни и те же люди, а меняющийся состав, вследст­вие притока новой рабочей силы из деревни. Об этом очень интересную справку дал на IV пленуме ВЦСПС член коллегии Наркомтруда тов. Гиндин, указав, что за последние 3 V года в наши профсоюзы влились 3.600.000 новых членов, преимущественно новых рабочих, бывших крестьян»[532] [533].

В другом же письме советский эсперантист, наоборот, желая скрыть от заграничного корреспондента экономические трудности в стране, вовсе его дезинформировал, написав, что «случаев нарушения закона о 8-часовом ра­бочем дне в СССР совсем нет». В ответ на это Р. Б. Никольский указывал следующее: «Опять неверно. Я беру отчёт смоленского Губпрофсовета и вижу, что за 1925 г. Губтрудсессия разобрала 80 дел о нарушении рабочего времени. Несомненно, по всему СССР число таких дел, может быть, и до 1000 дойдёт. Здесь нашему товарищу важно было ответить, что 1) коли­чество нарушений 8-часового рабочего дня в СССР значительно ниже, чем за границей, и 2) само правительство СССР заботится о соблюдении 8­часового рабочего дня»1.

Кроме критики корреспонденций, содержавших грубые и весьма рас­пространенные ошибки, на страницах журнала ЦК СЭСС делался разбор и эсперантских писем личного характера, не затрагивавших политических, на­учных или профессиональных тем. Получив нелицеприятные прозвища «ма­рочники» и «интернациональные ухажёры» их авторы подвергались критике и осмеянию в статьях эсперкоров, предлагавших изгонять таких корреспон­дентов из своих рядов. В одной из критических статей «в назидание им и им подобным» был приведён «ответ немецкой комсомолки на письмо одного из советских эсперантистов, пробовавшего объясниться ей в любви: “Я не предполагала, что в СССР ещё остались люди, которые любовными делами интересуются больше, чем революционной борьбой иностранных рабо­чих”»1. В другой статье основной укор в том, что членами СЭСС посылались «бессмысленные и бессодержательные письма», ставился местным отделе­ниям этого союза, не уделявшим достаточного внимания организации меж­дународной коллективной переписки и руководству ею2.

Обсуждение этих проблем и способов их решения лидеры советского эсперанто-движения начали одновременно с построением теоретического обоснования эсперкорства. Уже в январе 1925 г. председатель СЭСС Э. К. Дрезен, агитируя единомышленников налаживать международную связь, призывал их «не столько заботится о личной переписке, сколько о практи­ческом применении нашего языка в более широких просторах»3, т.е. участво­вать в коллективной работе. В октябре того же года редакция бюллетеня ЦК СЭСС перепечатала статью из органа Главполитпросвета Украинской ССР «Рабочий клуб», в которой заместитель заведующего этого ведомства П. Канцелярский, являвшийся активным эсперантистом, отмечал «серьёзное и глубокое общественное воспитательное значение» коллективной переписки, «когда целое предприятие принимает участие в составлении корреспонден­ции и ответ на такую корреспонденцию читается всем предприятием [534] [535] [536] через стенную газету или на специальных собраниях»\ В 1926 г. «вопрос о качестве переписки» был вновь поставлен в бюллетене СЭСС: «рядовому эс­перантисту» во избежание неверного освещения фактов рекомендовалось обращаться за помощью к более квалифицированным эсперкорам или в ме­стные газеты2. Таким образом, коллективная форма связи и работа под управлением редакций стали характеризоваться Центральным комитетом СЭСС как основной способ, позволяющий предотвратить фактические и идеологические ошибки, а также избежать соблазна переписываться на лич­ные темы.

Мера по сближению эсперантистов-корреспондентов с советской прес­сой была вызвана не только низким качеством их писем, но главным образом государственной политикой в отношении рабселькоров. Ещё в 1924 г. на Втором Всесоюзном совещании рабкоров, селькоров, военкоров и юнкоров было принято решение о том, что рабкоровские организации должны стро­иться только при газетах, как печатных, так и стенных, через которые партия могла заниматься их руководством . В 1927 г. это положение было закрепле­но в инструкции отдела печати ЦК ВКП (б) «О политико-воспитательной ра­боте среди рабселькоров». В нём указывалось, что «непосредственно ведение политико-воспитательной работы среди рабселькоров лежит на редакциях газет», тогда как парткомы должны оказывать последним «методическую помощь в постановке политико-воспитательной работы и давать для этой работы пропагандистские и другие партийные силы»4. Следовательно, при­зывая эсперкоров активнее сотрудничать с редакциями, Отдел по междуна­родной связи при ЦК СЭСР стремился одновременно решить две задачи: вы­полнить директивы партии и всесоюзного совещания рабселькоров и придать необходимое содержание переписке на международном языке. [537] [538] [539] [540]

В конце 1920-х гг. требования Центрального комитета СЭСР улучшать качество писем, отправляемых эсперантистами за границу, зазвучало с новой силой, что было связано с выдвижением концепции об обострении классовой борьбы, сформулированной партийными лидерами на XV съезде ВКП (б) в декабре 1927 г. Весной 1928 г. редактор отдела «Международное рабкорст- во», цитируя основные положения из произнесённого на съезде доклада Н. И. Бухарина, обратился к читателям с призывом способствовать созданию еди­ного фронта пролетариата разных стран для его совместного выступления «против того, что связывает руки рабочему классу»1. Главное, что, по убе­ждению ЦК СЭСР, должны были сделать в этом направлении советские эс- перкоры - это правильно знакомить заграничную аудиторию с «сегодняшни­ми задачами» советского строительства, описывая их так, чтобы иностран­ные рабочие смогли сопоставить условия жизни и труда в СССР и в своих странах. Ввиду этого, Р. Б. Никольский указывал эсперантистам- рабселькорам на необходимость использования нового метода ведения диа­лога с иностранными корреспондентами2.

Если раньше переписка двух эсперкоров строилась таким образом, что советский и иностранный активисты поочерёдно задавали друг другу вопро­сы, в равной мере проявляя инициативу, то в 1928 г. такое равноправие в их общении Отдел по международной связи при ЦК СЭСР признал неприемле­мым. С этого времени от членов СЭСР требовалось взять инициативу в вы­боре тем в свои руки и сообщать за границу только актуальные сведения по­литического характера, желательно почерпнутые из советской печати3. Этот призыв в большей мере касался тех эсперантистов, которые пока не работали под руководством газет.

Следующим шагом, предпринятым Центральным комитетом СЭСР для того, чтобы иностранные эсперкоры получали необходимые, не содержавшие идеологических и прочих ошибок сведения о положении дел в Советском [541] [542] [543]

Союзе, стало издание бюллетеней-листовок на международном языке под общим названием «Vero pri Sovetio» («Правда о СССР»). Имея задачу дать «заграничному читателю популярно изложенный краткий и убедительный фактический материал по вопросам внутреннего положения в СССР и по вопросам международного порядка», они использовались и в качестве ис­точника информации для писем, и непосредственно - отправлялись за грани­цу как самодостаточные корреспонденции[544] [545] [546].

Начиная с января 1931 г., несколько раз в год выходило по 4 бюллетеня- листовки, причём каждый номер посвящался отдельному вопросу. Например, первые четыре имели следующие заглавия: 1) «Рассказывайте правду о про­цессе Промпартии: буржуазная пресса информирует иначе»; 2) «Каковы ре­зультаты второго года пятилетки?»; 3) «Действительно ли голодают рабочие в СССР?»; 4) «Мы, живущие за пределами СССР, не понимаем: вы пишете об успехах социалистического строительства, но в ваших газетах можно про­честь о недостатках в производстве». Темы следующих листовок выбира­лись, исходя из возникавших у иностранцев вопросов, вызванных предыду­щими выпусками . Агитируя эсперантистов покупать эти издания по 1 ко­пейке за штуку и посылать минимум по 2 экземпляра каждого номера своим иностранным корреспондентам, ЦК СЭСР выдвинул в духе того времени но­вый лозунг советского эсперкорства: «Ни одного письма за границу без не-

3

скольких листовок» .

Столь небольшая цена, а также во многом и то, что в начале 1930 -х гг. в союзе эсперантистов, как в других объединениях СССР, началась внутриор­ганизационная чистка, вызванная партийной политикой изоляции антисовет­ских элементов в соответствии с концепцией усиления классовой борьбы[547], сделали бюллетени «Vero pri Sovetio» весьма популярными среди советских эсперкоров, опасавшихся быть исключенными из СЭСР за допущенные при переписке идеологические ошибки\ Об этом свидетельствуют данные за 1933 г., согласно которым, в течение года эсперантистами за границу было отправлено около 20 тыс. экземпляров этих листовок . Спрос на них в неко­торой степени говорит и об эффективности управленческой работы Отдела международной связи при ЦК СЭСР.

Однако результат от использования «Vero pri Sovetio», равно как и об­ращение эсперантистов к газетным статьям и справочным материалам из журнала СЭСР при написании писем за границу, оказался противоположным тому, что ожидало их руководство. Наполнение корреспонденций обилием официальной информации не только не улучшило качество международной связи, но, наоборот, в ряде случаев стало причиной её прекращения. Стан­дартизованный язык эсперантских писем, недостаток в них сведений об ус­ловиях работы, заработках, быте, семейной жизни и отдыхе рабочих вызыва­ли разочарование иностранных эсперкоров в переписке с советскими едино­мышленниками . В частности группа эсперантистов-коммунистов из Лейп­цига прекратила связь с СССР, объяснив это тем, что она не хочет, вместо

4

писем, «читать газетные статьи» .

Такое положение дел поставило ЦК СЭСР перед весьма непростой ди­леммой. С одной стороны, проводимая им политико-воспитательная работа среди эсперкоров к началу 1930-х гг. стала приносить плоды - количество политических ошибок в их письмах «значительно сократилось»5, но, с дру­гой стороны, иностранные эсперантисты, зачастую не получая прямых отве­тов на свои вопросы, теряли интерес к переписке с СССР. В ряде случаев со­ветские активисты, не зная, что писать по тому или иному поводу, например, о голоде в деревне, предпочитали вообще ничего не отвечать корреспонден­там, чем давать неверные с идеологической точки зрения объяснения. По- [548] [549] [550] [551] [552] добное их поведение беспокоило ЦК СЭСР не меньше, чем допускаемые ими ошибки, в связи чем он требовал отвечать на все корреспонденции[553].

Однако уже в 1931 г. руководство эсперантистов нашло способ, как сде­лать отправляемые за рубеж эсперантские письма более жизненными и, сле­довательно, интересными для иностранного пролетариата и крестьянства. Решение было продиктовано Постановлением ЦК ВКП (б) от 16 апреля 1931 г. «О перестройке рабселькоровского движения», текст которого был полно­стью напечатан в журнале «Международный язык» - в отделе «Международ­ное рабкорство». Согласно данной директиве, объектом внимания рабкора или селькора должны были стать уже не общие, однородные для всех отрас­лей промышленности и сельского хозяйства задачи, а те участки «социали­стического строительства», на которых они непосредственно работали. Ру­ководство же рабселькорами возлагалось на специальные комиссии культур­но-пропагандистских отделов партийных комитетов, представителей Рабоче­крестьянской инспекции, редакторов газет и инструкторов по печати. По­мощь им должны были оказывать профсоюзы, парткабинеты, агитаторы и пропагандисты[554].

В соответствии с этим постановлением проходивший в 1932 г. Всесоюз­ный съезд СЭСР принял решение о необходимости перестройки работы эс­перантистов по налаживанию международных связей. Основная идея изме­нения курса заключалась в том, чтобы осуществить «полный поворот СЭСР и каждой его организации лицом к производству», что подразумевало созда­ние на заводах, фабриках и при колхозах эсперантистских ячеек, которые привлекали бы рабочих и крестьян для написания коллективных писем за границу о деятельности своих предприятий[555]. Таким образом, авторами кор­респонденций становились уже не малочисленные эсперкоры, а непосредст­венно пролетарские и крестьянские массы. Эсперантисты же в таком случае выступали в роли переводчиков, организаторов и руководителей связи, ис­полняя, согласно партийному постановлению, роль агитаторов и пропаганди­стов рабселькорства[556] [557] [558]. По мнению руководства СЭСР, это могло вновь повы­сить интерес иностранных единомышленников к переписке с СССР.

Такого направления работы СЭСР придерживался до ликвидации совет­ского эсперанто-движения в 1937-1938-х гг. В 1930-х гг. на страницах его периодики регулярно публиковались статьи о том, как перевести «межраб- связь на производственные рельсы»2. Для этого эсперантистам рекомендова­лось, в первую очередь, создавать на производстве так называемые интерна­циональные бригады «друзей межрабсвязи» и проводить среди них воспита­тельную работу, разъясняя им политику партии и советской власти. В соот­ветствии с проводимыми в СССР «политическими и хозяйственными кампа­ниями» или в связи со значимыми «событиями международного порядка», например, крупными забастовками иностранных рабочих, члены СЭСР должны были выбирать темы для коллективных писем, оказывать помощь бригадам рабочих и крестьян в их написании, а затем переводить тексты на

3

международный язык и отправлять заграничным эсперкорам .

Второе направление в обучении эсперантистов-корреспондентов, прово­дившееся периодикой союза эсперантистов, было связано с обслуживанием ими советской и партийной печати. Главным тезисом, на который редактор отдела «Международное рабкорство» обращал внимание читателей, являлось отсутствие принципиального отличия между эсперкором и другими коррес- пондентами-общественниками. Исходя из этого, он делал логическое заклю­чение: «Эсперкоры как отдельная группа не должны существовать, они яв­ляются неотрывной, органической частью общего рабселькоровского дви­жения», а, значит, должны работать под управлением газет[559], как того требо­вало руководство страны.

Однако, призывая эсперантистов вливаться «в газетную семью», Р. Б. Никольский не мог отрицать того факта, что, хотя газеты и испытывали большую потребность в корреспонденциях от иностранных рабочих и кре­стьян, отношение многих редакций к таким письмам, переведённым с эспе­ранто, могло быть поначалу настороженным. Это выражалось и в их нежела­нии указывать возле напечатанных писем язык оригинала, и даже в отказе от услуг эсперкоров. Именно эта боязнь газет «скомпрометировать» себя свя­зью с эсперантистами, по мнению Никольского, и породила «ненужный» термин «эсперкор», подразумевающий, что использующий искусственный язык корреспондент-общественник не является полноценным рабселькором[560] [561]. В связи с этим редактор и авторы отдела «Международное рабкорство» дава­ли читателям ряд практических советов, как вызвать интерес прессы к меж­дународному языку и завязать с ней долгосрочное сотрудничество.

Первое, что в «Известиях ЦК СЭСС» предлагалось сделать начинающим корреспондентам-международникам, - это найти иностранных друзей по пе­реписке, владевшим вспомогательным языком, и превратить их в постоянных корреспондентов, регулярно отсылающих в СССР требуемую от них инфор­мацию. Об одном из действенных способов осуществления этой задачи поде­лился с читателями Р. Б. Никольский, назвав эту работу созданием кадра эс- перкора: «Нахожу, например, объявление, что человек хочет обмениваться иллюстрированными карточками. Я посылаю ему дюжину открыток и про­шу в обмен прислать подробное письмо с описанием того или иного интере­сующего меня вопроса. В большинстве случаев мою просьбу выполняли, и я из письма делал выдержки, переделывал их в заметку и помещал в газете под псевдонимом. Вырезку из газеты я посылал своему корреспонденту с новым вопросом, и не было случая, чтобы на этот вопрос я не получал ответа. Од­новременно с ответом корреспондент, рассыпаясь в благодарностях, удив­лялся, каким образом его письмо пригодилось для газеты» .

Преимущество данного метода заключалось в том, что с самого начала, пусть и за вознаграждение (в виде открыток, марок и т.п.), советский эспер- кор получал из-за границы ответы на конкретные вопросы, например, об ус­ловиях жизни и работы иностранного пролетариата, которые могли заинтере­совать редакцию любой рабочей газеты. В дальнейшем же иностранец, видя, какое применение его письмо нашло в СССР, часто сам изъявлял желание продолжать переписку. Такой эффект Никольский объяснял тем, что «пред­ставление в буржуазной стране о газете как о чём -то высшем и недосягае­мом для простого смертного» заставляло многих «бояться писать в газету, считая себя для этого неспособным», но, узнавая о сотрудничестве рабочих и крестьян в советской массовой печати, некоторые меняли своё мнение и становились активными и добросовестными рабселькорами \

После того, как тем или иным способом эсперантист обзаводился загра­ничными корреспондентами, по указанию журнала ЦК СЭСР, ему следовало сделать ещё один не менее важный шаг - завязать деловые отношения с ре­дакциями одной или нескольких печатных или стенных газет. В идеале их взаимодействие должно было получить длительный характер, но приветство­валось и кратковременное сотрудничество - участие в газетных кампаниях, приуроченных к праздникам и годовщинам[562] [563].

Рекомендации, как завоевать внимание прессы, стали помещаться в журнале «Известия ЦК СЭСС», начиная с его первого номера. Так, в октябре 1926 г. в передовой статье отдела «Международное рабкорство» эсперанти­стам подробно рассказывалось о том, какие заметки от рабкоров - международников способны вызвать интерес редакций. «Лучший материал для газеты - выдержка из простого рабочего письма, - писал постоянный автор отдела П. Кирюшин. - Она бывает проста, безыскусственна, но акту­альна; хотя она будет давать материал, носящий во многом лишь местный отпечаток, ей это вредить не будет; наоборот, каждому письму будет

придан своеобразный колоритный фон, вызывающий впечатление правдиво­сти, а главное - из каждой строчки письма так и будет выглядывать на­стоящий иностранный рабочий, его мысли и чувства, его быт»[564] [565].

Ещё один действенный способ, как завоевать расположение прессы к эс­перантским корреспонденциям, предлагал Р. Б. Никольский. По его убежде­нию, эсперкоры, имевшие возможность связаться с единомышленниками из любой страны мира, могли выделиться на фоне всех других корреспондентов большей оперативностью, первыми принося в редакции статьи и заметки «о тех вопросах, которые сейчас, в данное время всех интересуют и волнуют». «Странам, которые могут дать “злобу дня” надо уделять в данный период главное внимание в своей переписке, - объяснял эсперантистам редактор от­дела «Международное рабкорство». - Например, началась забастовка угле­копов, значит, главные силы должны быть брошены на переписку с Англией; пробуждается Китай - надо теребить восточных корреспондентов; вспых­нуло восстание на Яве - бомбардируйте своих голландских эсперкоров во­просами о том, как отразилось на самой Голландии восстание в её колонии, как реагирует на это голландский рабочий класс, и т.д.» .

Кроме советов, касавшихся сотрудничества в редакциях печатной пе­риодики, авторы журнала ЦК СЭСС объясняли эсперантистам и то, в каком направлении следует вести работу по обслуживанию стенных газет. В част­ности им предлагались две альтернативы: редактировать уголок рабселькора в общезаводской или общеклубной стенгазете или выпускать по мере воз­можностей свою, где публиковались бы переводы эсперантских писем от иностранных рабочих и крестьян. Главным требованием к такому изданию в журнале СЭСС называлась его способность привлечь читателей к участию в международной связи. Для этого рядом с газетой рекомендовалось вешать «почтовый» ящик, куда каждый, кто ознакомился с её содержанием, мог опустить письмо за границу или вопрос, чтобы через какое-то время найти на

него опубликованный ответ. Данным методом эсперкоры должны были втя­нуть работников предприятий или членов клубов в интернациональную пе­реписку и тем самым сделать стенную газету по -настоящему массовой, спло­тив вокруг неё новоиспечённых корреспондентов-международников[566].

Эти и другие рекомендации эсперантистам-рабселькорам, даваемые им на страницах периодики советского эсперанто-движения, оказали значитель­ное влияние на развитие эсперкорства в СССР. К середине 1930 -х гг. активи­сты СЭСР, благодаря продуманному руководству их Центрального комитета, непрерывно искавшему подход к редакциям советско-партийной прессы, смогли завязать тесное сотрудничество с примерно 80 массовыми печатными газетами в различных населённых пунктах страны, которые более-менее ре­гулярно стали строить свои международные отделы на фактах эсперантской переписки[567]. При газетах же, редакции которых выражали особую симпатию международному языку, его сторонники создавали специальные корреспон­дентские бюро, обеспечивавшие заграничным материалом ряд газет своего региона. Таким образом, за 10 лет пропаганды интернациональной связи на эсперанто ЦК СЭСР добился значительных успехов, создав в СССР разветв­лённую сеть рабселькоров-эсперантистов, в которую входило примерно 4-5 тысяч человек[568], и поставив с их помощью этот язык на службу советского го­сударства.

<< | >>
Источник: ВЛАСОВ Дмитрий Валерьевич. Журналистика российского эсперанто-движения в XX в.: тенденции развития и типологические особенности. 2014

Еще по теме 3.1.3. Общественно-политическая периодика Союза эсперантистов Советских Республик как инструмент руководства эсперкорами:

  1. ОБЩЕСТВЕННО- ПОЛИТИЧЕСКИЙ СТРОЙ И ПРАВО КИЕВСКОГО ГОСУДАРСТВА В ПЕРИОД ФОРМИРОВАНИЯ ФЕОДАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ
  2. РАЗДЕЛ ВТОРОЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ СТРОЙ КИЕВСКОГО ГОСУДАРСТВА В ПЕРИОД ФОРМИРОВАНИЯ ФЕОДАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ
  3. ОБЩЕСТВЕННО- ПОЛИТИЧЕСКИЙ СТРОЙ И ПРАВО КИЕВСКОГО ГОСУДАРСТВА В ФЕОДАЛЬНЫЙ ПЕРИОД
  4. 3.1. Философия «национальная» и «универсальная». Институт философии КАК НАСЛЕДНИК ТРАДИЦИЙ ФИЛОСОФСКОЙ И ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ мысли Беларуси ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ БЕЛАРУСИ: ЗАРОЖДЕНИЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ ТРАДИЦИИ В.Б. Еворовский
  5. Глава 2 ФОРМЫ И МЕТОДЫ РАБОТЫ СОВРЕМЕННОЙ ПРЕСС-СЛУЖБЫ СО СМИ, ОБЩЕСТВЕННОСТЬЮ, ПОЛИТИЧЕСКИМИ ОРГАНИЗАЦИЯМИ И БИЗНЕС-СТРУКТУРАМИ
  6. 2. Общественно-политическая жизнь страны. От реформаторских настроений к укреплению тоталитаризма.
  7. 1. Борьба за власть в послесталинский период. Изменения в общественно-политической жизни страны.
  8. Общественно-политические движения
  9. РОЛЬ ТРАДИЦИОННЫХ ПРАВИТЕЛЕЙ В СОВРЕМЕННОЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ ЗИМБАБВЕ
  10. 9.2.4. Недоверие населения к политическим партиям и снижение роли последних как инструмента политической социализации граждан
  11. ВЛИЯНИЕ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ МЫСЛИНА БИБЛИОТЕЧНОЕ ДЕЛО
  12. § 3. Общественно-политическое движение в конце XIX - начале ХХ в. Возникновение политических партий
  13. Общественно-политическая мысль, исторические знания, литература.