<<
>>

Т. Н. ГРАНОВСКОМУ 21—26 (9—14) сентября 1849 г. Женева.

[...] А вот тебе, Гранка, тема на диссертацию. Национальность или группа национальностей представляет органическое, самобытное и ограниченное существо; ограниченность непременно идет из самой личности, иначе это была бы Allgemeinheit \ идея, все что угодно, но не замкнутый Naturprodukt2.

Эту ограниченность сломить невозможно, как сделать, ex[empli] gr[atia] 3, чтобы у оленя — травоядного, не изменяя его до того, что он сделается волк, а не олень, были бы мускулы так развиты и зубы так устроены, как у льва, напр[имер]. Народы — факт,— такой факт, как Альпы, как пчелы,— им тяжко от ограниченности, тяжко теми людьми, которые отрешились от породы, от времени,— ну, они и тяготись себе, а рыбы все-таки от этого летать не станут. — Чем больше, Гр[ановский], ты взойдешь в физиологию истории, в naturwissenschaftliche Behandlung *ее, тем яснее сделается для тебя, что история только и отделяется от природы развитием сознания, а впрочем, вовсе не покорена законам филос [офии] истории, не имеет цели, каждый народ представляет результат, 1а composite 5 всякой всячины, условий климатологических и иных, тянется, складывается, выходит с горбом, выходит с зобом — il faut accepter le fait naturel 6. Посмотрите, как здесь бьются теперь исключительные умы, и всё по-пустому, глухие не слышат их Бетговена, слепые не видят их Рафаилов etc., etc., etc.

Вот тебе, Петр Григорич, и Гегель! [...] 7

М. ГЕССУ 3 марта 1850 г. Париж.

Приношу вам тысячу благодарностей за ваше прекрасное письмо, дорогой господин Гесс; не ждите теперь ответа, я хочу лишь поделиться с вами для начала некоторыми субъективными соображениями.

Вы совершенно правы, когда говорите, что римские философы были вне своей современности; апостол Павел или Юлиан Консервативный были гораздо крепче связаны с действительностью, чем Сикст Эмпирик, Лукиан и т. д.,— но разве они могли свободно выбирать, разве не историческая необходимость выгнала их из истории, разве это их вина, что они смотрели на вещи трезвее, чем христиане?

Связь, соединяющая нас с прошлым и с нашей средой, не всегда так слаба.

Это симптом упадка, приближения катаклизма. Англичане, напр[имер], если исключить отдельные эксцентричные индивидуальности, такие, как Байрон, Шелли, остаются на уровне современности. Они что-то продолжают, у них есть традиции, какое-то жизненное дело, правила поведения. Мы находимся в другом положении; это ощутимое нарушение преемственности, этот Bruch 1 не есть нечто преднамеренное, сама среда толкает нас к сомнению, будит отвращение; и, после долгих усилий, страданий и разочарований, вы оказываетесь сломленным, или же ваша титаническая натура начинает восставать, проникается скепсисом и чувствует неистовое желание развенчать все на свете. Обстоятельства — 24 февраля, ex[empli] grat[ia] — могут перевернуть вас, могут увлечь, но они могут также и заставить вас остановиться в самом разгаре вашего увлечения.

Брошюра, о которой вы говорите,— даже не пропагандистское сочинение: в ней преобладает элемент, так сказать, лирический и совершенно субъективный. Если она вас заинтересовала, то потому, что она правдива; в ней за сомнением чувствуются ярость и слезы; я освободился от своих горестных ощущений, написав ее. Капп опубликовал перевод моих писем об итальянской революции 1847 г. etc. (издание Гофмана и Кампе) 2, в первых из этих писем вы найдете меня в совершенном упоении, увлечении (хотя они были написаны после первой статьи «Перед грозой»).

Но это не всё. Вы, может быть, забываете, что моя позиция наблюдателя определяется моей национальностью; я физиологически принадлежу к другому миру, я могу с большим равнодушием констатировать наличие страшного рака, снедающего Западную Европу. Мы в России страдаем только от нашей детской неразвитости и материальной нужды, но нам принадлежит будущее. Славянский мир еще не жил во всей полноте своих сил; теперь он инстинктивно приготовил себе огромную арену действия — Россию. В этом отношении мы, русские, находимся в совсем ином положении, чем римские философы,— у тех не было ничего, кроме их мысли, мрачной и гордой (хотя, признаюсь, я питаю слабость к этим людям; эта независимость, эта освобожденность личности, при которой ничего уже не ждут от людей, наполняет трепетом мое сердце), и они предвидели то время, когда Юстиниан закроет их школы или какой-нибудь другой император сожжет византийскую библиотеку, чтобы покончить с их наукой. Мы же, напротив, только ждем, когда пробьет час выступить. [...]

<< | >>
Источник: АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ ГЕРЦЕН. СОЧИНЕНИЯ В ДВУХ ТОМАХ / том 2 / ИНСТИТУТ философии ИЗДАТЕЛЬСТВО « мысль » МОСКВА. 1986

Еще по теме Т. Н. ГРАНОВСКОМУ 21—26 (9—14) сентября 1849 г. Женева.:

  1. III
  2. АНТОНИЙ РОМАНА И АНТОНИЙ ПРЕДАНИЯ
  3.    Совет в Филях 1 сентября 1812 года
  4. Т. Н. ГРАНОВСКОМУ 21—26 (9—14) сентября 1849 г. Женева.
  5. Эпилог 1849
  6. ИЗ ПЕРЕПИСКИ
  7. ПУБЛИЧНЫЕ ЧТЕНИЯ г. ГРАНОВСКОГО
  8. ПУБЛИЧНЫЕ ЧТЕНИЯ г. ГРАНОВСКОГО
  9. О ПУБЛИЧНЫХ ЧТЕНИЯХ г-на ГРАНОВСКОГО (ПИСЬМО ВТОРОЕ)
  10. ПУБЛИЧНЫЕ ЧТЕНИЯ Г. ГРАНОВСКОГО (Письмо в Петербург)
  11. ПУБЛИЧНЫЕ ЧТЕНИЯ Г. ГРАНОВСКОГО (Письмо второе)
  12. (Вторник, 28-го сентября)
  13. 167 (559). ГЕГЕЛЬ— ЖЕНЕ Париж 3 сентября 1827 г
  14. 169 (561). ГЕГЕЛЬ-ЖЕНЕ Париж, 13 сентября (1827 г.)
  15. Четверг, 20 сентября.
  16. 45 (820) КАНТ —ГАРВЕКенигсберг, 21 сентября 1798 г.
  17. ЗАПИСКА ОТ 2 СЕНТЯБРЯ 1792 Г.
  18. БОНАПАРТИСТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТ
  19. § 2. А.С. Норов - товарищ министра народного просвещения
  20. § 3. А.С. Норов - министр народного просвещения. 1854 -1856 гг.