<<
>>

э. кинэ 30 (18) декабря 1865 г. Женева.

Милостивый государь,

вы не откажете мне в праве разъяснить то, что я взял на себя смелость высказать в рекомендательном письме, которое мой молодой друг имел честь вам передать.

Может быть, я плохо изъяснился. Итак, вот моя мысль и причина, по которой она мне особенно дорога.

Мы представляем собой почин иного отношения человека к почве, наша задача состоит в опыте развития личной свободы без потери права на землю, в опыте ограничения суверенного права недвижимой собственности суверенным правом каждого человека на поземельное владение,— словом, в опыте сохранения общинной собственности рядом с личным пользованием. Мы посельщики, сами разработавшие нашу землю, привычные к полевым переделам, не ощущающие бремени завоевателей на наших плечах, и нам легче других народов осуществить решение этой социальной задачи. Отношение человека к земле, так, как мы его понимаем, не новое изобретение в России, это исконный, так сказать, естественный факт, мы его нашли родившись, потом забросили, не оценили и теперь хотим, с искренним раскаянием, развить его при помощи науки и опыта западного мира. Отнимите у нас эту задачу, и мы снова впадем в варварство, из которого едва выходим, останемся ордой завоевателей.

И вот причина, почему мы не променяем наш аграрный закон, находящийся в эмбриональном состоянии, ни на старое латинское право, ни на англосаксонское законодательство. Религия собственности по римскому закону, по французскому кодексу убила бы наше будущее, так, как убила в союзе с церковью вашу великую революцию. Ясно, что с двумя такими абортивами — Республика не могла родить ничего живого.

Народ парижский понял это, когда, поднимая в первый раз голову после бурь террора, он обратился к Конвенту со зловещими криками: «Хлеба!» Его прогнали прочь — он больше не мешается в дела — и он прав.

Крайности Бабёфа, утопии почти всех социальных учений нисколько не опровергают сути дела. Напротив, сила бреда свидетельствует о силе болезни.

Галлюцинации подтверждают заболевание — дают право на патологическое заключение. Если терапия не удалась — из этого не следует, что вопрос следует обойти,— к тому же, как мы видим, это невозможно. Социальный, экономический вопрос — Magnum ignotum нашего времени. Потому-то мы всякий раз, когда представляется случай, и обращаем внимание наших «старших», наших «отцов сенаторов» в науке и в цивилизации, на то, что прорастает в наших степях. До сих пор на Россию смотрели как на лавину, угрожающую падением. А мы хотим показать, что под снегом есть земля и что этой землей владеют иначе, чем исторической землей старого мира.

Такова была причина, которая побудила меня в 1851 г. обратиться к знаменитому вашему другу (смею сказать теперь, и моему) Ж. Мишле с длинным письмом «о русском народе и социализме» Вообще после неудачи Февральской революции я только об одном этом и пропове- дую. Вы, наверное, признаете это смягчающим обстоятельством? Восхищаясь созданной вами строгой, величавой, полной силы и отваги картиной самоубийства революции посредством католицизма, я невольно вспомнил о другом враге.

Позвольте мне предложить вам (как только я буду иметь экземпляр лондонского издания, вышедшего в 1862 г.) работу моего друга Огарева «О положении России» 2 — просмотрев ее, вы найдете in extenso3 то, что я сейчас затронул в своем письме. Французское издание «Колокола» уже прекратилось. Господин Фонтен намерен редактировать журнал, составленный из перевода наших статей.

Примите, милостивый государь, искреннее выражение моего глубокого уважения.

Алекс. Герцен.

30 декабря 1865. Grande Boissiere. Женева.

P.S. Вы мне позволите, милостивый государь, привести общую часть письма в нашем журнале?

<< | >>
Источник: АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ ГЕРЦЕН. СОЧИНЕНИЯ В ДВУХ ТОМАХ / том 2 / ИНСТИТУТ философии ИЗДАТЕЛЬСТВО « мысль » МОСКВА. 1986

Еще по теме э. кинэ 30 (18) декабря 1865 г. Женева.:

  1. э. кинэ 30 (18) декабря 1865 г. Женева.