<<
>>

[О критерии достоверного знания]

Совершенно забыв, как кажется, о том, что вы должны были показать, в чем достоверность дедукции при способе идей несовместима с достоверностью дедукции при способе разума, Ваша милость выдвигает здесь новое обвинение против моего способа достижения достоверности, а именно что у меня «нет критерия для различения ложных и сомнительных идей и истинных и достоверных».
Ваша милость заявляет, что ученые рассуждали об идеях, или воспроизведениях вещей в их душах; но скажите, милорд, разве Ваша милость не поступает таким же образом? Или, может быть, г-н Дж. С.71 так пленил Вашу милость своей основательной философией и так настроил Вас против фантазий идеистов, что вы начинаете считать его правым и тогда, когда он утверждает, «что понятия являются материалом нашего познания и что понятие есть сама вещь, существующая в разуме»? 49 Ибо поскольку для меня несомненно, что при всех познаниях Вашей милости Вы признаете, что обладаете некоторыми непосредственными объектами Ваших мыслей, являющимися материалом того познания, ради которого он используется, то эти непосредственные объекты — если они не являются, как утверждает г-н Дж. С., самими вещами — должны быть идеями. Я не считаю поэтому, что Ваша милость уже настолько обращены в веру господина Дж. С., чтобы испытывать убеждение, что всякий раз, когда Вы думаете о своем кафедральном соборе или о вихрях Декарта 73, этот самый кафедральный собор или движение этих вихрей сами существуют в Вашем разуме, в то время как один из них никогда не существовал в каком- либо ином месте, кроме Вустера, а другие никогда не существовали in rerum natura . Из этого я заключаю, что у Вашей милости есть непосредственные объекты Вашей души, которые не являются самими вещами, существующими в Вашем разуме. И если вместе с учеными Вы, как я склонен предполагать, пожелаете назвать их представлениями (representations), вместо того чтобы вместе со мной назвать их идеями, то это не составит никакой разницы.

Поскольку это так, я вынужден выдвинуть против Вашего способа достижения достоверности посредством разума то же обвинение, какое Ваша милость выдвигает против моего способа достижения достоверности посредством идей (ибо именно сравнением этих двух способов мы здесь занимаемся), и поэтому я отвечу Вам Вашими же словами, а именно «что у Вас нет критерия для различения ложных и сомнительных представлений от истинных и достоверных; как же может кто-либо быть уверенным в том, что при предполагаемом Вашей милостью способе представлений он не станет жертвой обмана?».

Ваша милость заявляет, что я «сообщаю Вам о способе достижения достоверности посредством идей и нигде не предлагаю такого метода их исследования, какого требуют ученые для определения их вероятности».

Ответ. Должен признаться, что в отличие от Вашей милости я не был столь хорошо знаком с тем, чего придерживаются ученые при определении критерия большей вероятности; а если бы и был знаком, то я, пишущий, как Вашей милости известно, на основании собственных мыслей, не смог бы достаточно хорошо изложить мысли этих ученых. Но я не могу не удивляться тому, что, согласно Вашим словам, я нигде не предлагаю критерия для различения ложных идей от истинных. Поэтому с разрешения Вашей милости я попрошу Вас снова заглянуть в книгу II, главу 32 моего «Опыта». Я убежден, что Вы найдете там критерий, посредством которого можно различать истинные и ложные идеи [...].

По поводу моего утверждения в «Опыте» 50, что «если кто-либо спросит меня, что такое плотность, я отошлю его к его чувствам», Ваша милость возражает, что «в соответствии с целью моей книги Вы полагали, что я отошлю его за достоверностью к его идеям; неужели же теперь, заявляет Ваша милость, нас снова отсылают от наших идей к нашим чувствам?» Ответ. Я ничего не могу поделать, если Ваша милость неверно понимает цель моей книги; ибо во всем, что касается достоверности, т. е. познания истинности суждений, моя книга отсылает каждого к его идеям; что же касается получения простых идей ощущения, то моя книга отсылает его только к его чувствам. Ваша милость, однако, употребляет слово «достоверность» в таком значении, в каком я никогда его не употреблял и в каком я его не понимаю. Ибо, должен признаться, я не знаю, в чем состоит достоверность какой-либо простой идеи, и был бы весьма признателен, если бы Вы сообщили мне, что Вы понимаете под этим.

Однако, задавая мне вопрос, Вы употребляете эти слова именно в указанном значении, причем так, будто Ваш вопрос заключает в себе наглядное доказательство того, что я противоречу сам себе: «Неужели же теперь нас снова отсылают от наших идей к нашим чувствам?» Ответ. Милорд, каждый вынужден обращаться к своим чувствам для получения простых идей ощущения, потому что никаким другим путем их нельзя получить [...].

Довод, выдвигаемый Вашей милостью против моего способа достижения достоверности, состоит в том, «что я делаю столь же невозможным прийти к достоверным, ясным и отчетливым понятиям об этих вещах (т.

е. о протяженности и движении), сколь невозможно дать слепому путем рассуждения идею света и цветов». Ответ. Я понимаю, что представляют собой ясные и отчетливые понятия, или идеи; но что имеет в виду Ваша милость под достоверными понятиями, говоря в данном случае о простых идеях,— этого я, должен признаться, не понимаю. И, отсылая людей к их чувствам для получения указанных простых идей, я буду считать себя правым до тех пор, пока Ваша милость не убедит меня в моей ошибке доводами, более убедительными, чем нижеследующие: «Неужели мы находимся теперь на верном пути к достоверности? Не является ли это необычным способом достижения достоверности?» И если Ваша милость располагает каким-либо лучшим способом получения ясных и отчетливых идей, чем тот, при котором мы получаем их посредством чувств, то вы весьма обяжете меня, а также, я полагаю, весь мир, открыв этот способ. До тех же пор я буду оставаться при том мнении, какого придерживался тогда, когда я писал указанный отрывок, а именно что слова здесь бессильны 51, и это по причине, которую я там обещал изложить в другом месте и которую можно найти в «Опыте», кн. III, гл. 4, § 7 и др. Поэтому на утверждение Вашей милости, «что таким образом Вы показали, что у меня нет никакой гарантии против ложных и недостоверных идей, никакого критерия, посредством которого можно было бы судить о них», я со всем смирением могу, полагаю, уверенно ответить, что показать так — значит не показать вовсе. Отсутствие у меня такого критерия отнюдь не будет показано, даже если мы присоединим дальнейший вывод Вашей милости о том, что «здесь наши идеи снова обманывают нас». И если даже допустить, что это правильный вывод из моих слов о том, «что большая часть наших простых идей не представляет собой подобий вещей вне нас», то все же мне кажется, что он приведен здесь не совсем к месту, потому что положением, которое следует доказать, является, по моему скромному разумению, не то, что наши идеи обманывают нас, а то, что «у меня нет никакого критерия для различения истинных и ложных идей».

Если бы для того, чтобы доказать, будто у меня нет никакого критерия, было приведено [вышеуказанное] положение, то я бы мог возразить, что не понимаю как следует, что это значит — наши идеи обманывают нас при достижении достоверности. Я не вижу, при всем своем желании, ни того, каким образом это доказывает, что у меня нет никакого критерия, ни того, каким образом это вытекает из моего утверждения, что большинство наших простых идей не являются подобиями.

В дальнейших словах Ваша милость, кажется, имеет в виду, что при способе достижения достоверности посредством идей, относительно которых признается, что они не являются подобиями, люди наталкиваются на препятствия и не могут пойти далеко в познании того, что представляет собой природа тех объектов, идеи которых имеются в нашей душе. Если бы это и было так, то я прошу Вашу милость сказать, какое это имеет отношение к Вашему намерению показать, что у меня нет никакого критерия? И Вам лишь тогда удастся убедить меня в том, что это является недостатком способа достижения достоверности посредством идей, когда Ваша милость соблаговолит показать мне, каким образом при Вашем способе достижения достоверности посредством разума мы можем узнать больше о природе вещей вне нас или о том, что вызывают в нас эти идеи, или восприятия. Но я осмелюсь полагать, что если кто-либо, заблуждаясь, вознамерится достигнуть достоверности посредством идей в вещах, где ее нельзя таким способом достигнуть, вознамерится потому, что ему объяснили, каким образом посредством идей достигается познание, или достоверность в той мере, в какой люди способны достигать ее,— то это не является возражением против способа достижения достоверности посредством идей. И поскольку Ваша милость сравнивает здесь способы достижения достоверности посредством идей и посредством разума как два различных и несовместимых способа, я осмелюсь просить разрешения добавить, что как только Вы сможете показать мне хотя бы одно какое-либо суждение, достоверности которого вы достигли с помощью Вашего способа достижения достоверности посредством разума и достоверности которого я не могу достигнуть при моем способе достижения достоверности посредством идей, то я признаю свой «Опыт» виновным во всех недостатках, какие Вашей милости угодно будет найти в нем.

Вы заключаете словами: «Так что эти идеи, если они не являются воспроизведениями (representations), суть в действительности не что иное, как названия». Ответ. Это, однако, не показывает еще, что у меня нет никакого критерия для различения истинных и ложных идей, т. е. того, что

Вы, Ваша милость, намеревались таким образом показать, ибо я могу иметь критерий для различения истинных и ложных идей и в то же время этот критерий может не иметь никакого отношения к названиям. Ведь в данном высказывании Ваша милость не признает в качестве идей ничего, что не являлось бы воспроизведением; все же иное, что представляет собой, по Вашему мнению, только названия, не касается критерия, необходимого для различения истинных и ложных идей. Ибо он не имеет отношения ни к чему, кроме идей и различения их одна от другой, если только не допустить, что истинные и ложные идеи могут быть еще чем-либо, кроме идей, т. е. быть идеями и не идеями в одно и то же время.

Далее, позвольте возразить, что утверждение Вашей милости, а именно «так что идеи, если они не являются воспроизведением вещей суть в действительности не что иное, как названия», представляется мне не вытекающим из моих слов, к которым оно присоединено, хотя оно и вводится словами «так что», ибо, как мне кажется, такой вывод заключает в себе нечто вроде противоречия.

Я утверждаю, что «большинство наших простых идей ощущения не являются подобиями чего-то, находящегося вне нас». Ваша милость делает из этого вывод, что «если так, то эти идеи суть в действительности не что иное, как названия». Но это, как мне кажется, равносильно утверждению, что эти идеи, которые являются идеями, являются не идеями, а только названиями. Мне кажется, что им можно разрешить быть идеями,— а это все, на что они претендуют,— хотя бы они и не походили на то, что их производит. Я не могу не представлять себе сына в действительности чем-то большим, чем просто название, хотя бы ему и не посчастливилось походить на отца, который его породил. Точно так же я не могу не сделать вывода, что синяк, который я вижу, представляет собой нечто большее, чем слово «синяк» (независимо от того, помещает ли Ваша милость это «нечто» только в моем восприятии или в моей коже), хотя он ничем не похож на камень, ударом которого был произведен.

Если бы Вы, Ваша милость, опустили обе Ваши руки, из которых одна горячая, а другая холодная, в теплую воду, то трудно было бы предположить, что идея тепла, вызванная в Вас одной рукой, и идея холода, вызванная другой рукой, представляли бы собой подобие и точные воспроизведения чего-то в одной и той же воде, так как одна и та же вода не могла бы обладать в одно и то же время столь несомненны- ми противоположными свойствами. Поскольку, как это очевидно, они не могут являться воспроизведением чего-то, находящегося в самой воде, то, согласно теории Вашей милости, из этого следует, что если бы Вы заявили о том, что Вы ощущаете в этой воде тепло и холод — тепло одной рукой, а холод другой,— то под словами «тепло» и «холод» Вы бы ничего не подразумевали. Поскольку же в данном случае тепло и холод суть не что иное, как имена, то по существу Ваша милость не ощущает здесь ничего, кроме указанных двух имен [.,.] 75.

<< | >>
Источник: Локк Дж.. Сочинения в трех томах / / ТОМ 2. 1985

Еще по теме [О критерии достоверного знания]:

  1. Критерии достоверности силлогизмов
  2. Критика рассулочного знания. Проблема достоверности
  3. [О способах достижения достоверного знания посредством идей и посредством разума]
  4. IX. D. ЛОГИЧЕСКОЕ СОВЕРШЕНСТВО ЗНАНИЯ ПО МОДАЛЬНОСТИ. ДОСТОВЕРНОСТЬ.— ПОНЯТИЕ ПРИЗНАНИЯ ИСТИННОСТИ ВООБЩЕ.—МОДУСЫ ПРИЗНАНИЯ ИСТИННОСТИ: МНЕНИЕ, ВЕРА, ЗНАНИЕ.—УБЕЖДЕНИЕ И УВЕРЕННОСТЬ.—ВОЗДЕРЖАНИЕ ОТ СУЖДЕНИЯ И УСТРАНЕНИЕ СУЖДЕНИЯ.—ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ СУЖДЕНИЯ.— ПРЕДРАССУДКИ, ИХ ИСТОЧНИКИ И ГЛАВНЫЕ ВИДЫ
  5. VII. В. ЛОГИЧЕСКОЕ СОВЕРШЕНСТВО ЗНАНИЯ ПО ОТНОШЕНИЮ.—ИСТИНА.—МАТЕРИАЛЬНАЯ И ФОРМАЛЬНАЯ, ИЛИ ЛО-ГИЧЕСКАЯ ИСТИНА.— КРИТЕРИИ ЛОГИЧЕСКОЙ ИСТИНЫ.— ЛОЖНОСТЬ И ОШИБКА.— ВИДИМОСТЬ КАК ИСТОЧНИК ОШИБКИ.—СРЕДСТВО ДЛЯ ИЗБЕЖАНИЯ ОШИБОК
  6. VI. ЧАСТНЫЕ ЛОГИЧЕСКИЕ СОВЕРШЕНСТВА ЗНАНИЯ А. ЛОГИЧЕСКОЕ СОВЕРШЕНСТВО ЗНАНИЯ ПО КОЛИЧЕСТВУ.— ВЕЛИЧИНА.—ЭКСТЕНСИВНАЯ И ИНТЕНСИВНАЯ ВЕЛИЧИНА.— ШИРОТА И ОСНОВАТЕЛЬНОСТЬ ИЛИ ВАЖНОСТЬ И ПЛОДО-ТВОРНОСТЬ ЗНАНИЯ.— ОПРЕДЕЛЕНИЕ ГОРИЗОНТА НАШИХ ПОЗНАНИЙ
  7. [О достоверном знании субстанции]
  8. Аргументы должны быть достоверными
  9. [О достоверном знании при смутных идеях]
  10. 3.4. ПРОВЕРКА ДОСТОВЕРНОСТИ РАБОТЫ КОМПЬЮТЕРНОЙ МОДЕЛИМГД
  11. 3.2.3. О достоверности информации, используемой в письменных работах
  12. Глава шестая ОБ ОБЩИХ ПОЛОЖЕНИЯХ, ИХ ИСТИННОСТИ И ДОСТОВЕРНОСТИ 1.
  13. Вещи, встречающиеся в достоверно мужских погребениях
  14. ГЛАВА 3. ДОСТОВЕРНОСТЬ И НАДЕЖНОСТЬ ИНФОРМАЦИОННОЙ БАЗЫ ФИНАНСОВОГО АНАЛИЗА В УСЛОВИЯХ РЫНОЧНЫХ ОТНОШЕНИЙ
  15. ГЛАВА IX О РАЗЛИЧНЫХ СТЕПЕНЯХ ДОСТОВЕРНОСТИ, ИЛИ ОБ ОЧЕВИДНОСТИ, ДОГАДКАХ И АНАЛОГИИ