<<
>>

[Против обвинения в скептицизме]

Обвинение в скептицизме, содержащееся в Вашем предшествующем письме, состоит в нижеследующем.

Первый довод Вашей милости заключается в следующих положениях, а именно: 1)

что я утверждаю в книге IV, гл.

1, что познание есть восприятие соответствия или несоответствия идей; 2)

что я предпринимаю попытку доказать, что таких существ, о которых мы не имеем никаких идей, значительно больше, чем таких, о которых мы имеем идеи, из чего Ваша милость делает вывод, «что нам отказано в познании преобладающей части вселенной»; с каковым выводом я также согласен. Но, насколько я понимаю в своем смирении, это не положение, которое следует доказать; доказать же следует то, что мой способ идей, или мой способ достижения достоверности посредством идей,— ибо к этому Ваша милость сводит его, т. е. к тому, что я полагаю достоверность [основанной] на восприятии соответствия или несоответствия идей,— ведет к скептицизму. Далее, исходя из моего утверждения, что мыслимый (intellectual) мир больше и прекраснее мира материального, Ваша милость доказывает, что если достоверность может быть достигнута на общих основаниях без каких- либо частных идей в одном случае, то она может быть достигнута таким же образом и в других случаях. Ответ. Несомненно, может. Однако этим не опровергается еще ничего из того, что я утверждал. Ибо я не утверждал и не предполагал, что достоверность на общих или каких-нибудь иных основаниях может быть достигнута без идей; и я не утверждаю и не предполагаю, что мы можем рассуждать без мышления или мыслить без непосредственных объектов, находящихся в нашей душе в процессе мышления, т. е. мыслить без идей. Ваша милость, однако, спрашивает, «откуда берется эта достоверность (ибо я говорю — «достоверность») там, где нет частных идей», если познание заключается в восприятии соответствия или несоответствия идей? Я отвечаю на это, что у нас есть идеи в той мере, в какой мы обладаем достоверностью; за указанными пределами мы не обладаем ни достоверностью, ни вероятностью.

Все, что мы знаем или во что мы верим, представляет собой известное суждение, а в качестве объекта нашего познания или согласия никакое суждение не может быть образовано так, чтобы в нем не соединялись или не разъединялись две идеи. Так, например, когда я утвер- ждаю, что «в мире существует нечто, о чем у меня нет никакой идеи», то здесь утверждается существование чего- то, какого-то существа. При этохМ я обладаю такими же ясными идеями существования и чего-то, т. е. тех двух вещей, которые соединяются в указанном предложении, какие есть у меня о них в предложении «в мире существует нечто, о чем у меня есть идея». Следовательно, когда я утверждаю, что мыслимый мир больше и прекраснее материального,— независимо от того, познаю ли я истинность этого суждения через божественное откровение или утверждаю ее как в высшей степени вероятную (что я только и делаю в той главе 39, из которой взят этот пример),— то это означает только, что прекрасных существ (beings)т о которых у нас нет никаких идей, значительно больше, чем существ, о которых у нас есть идеи; причем в отношении тех существ, о которых у нас нет идей, наше познание вследствие недостатка идей не может простираться дальше [представления], что такие существа действительно существуют.

Если же теперь Ваша милость спросит меня, откуда мне известно существование таких существ, то я отвечу, что в главе о сфере нашего познания 57 я не утверждаю, что знаю это, а лишь делаю попытку показать, что такое существование в высшей степени вероятно. И все же человек способен познать истинность такого существования, потому что посредством божественного откровения ему может быть открыта истинность положения, гласящего, что в творениях бога значительно больше прекрасных существ, о которых у нас нет никаких идей, чем существ, о которых у нас есть идеи. Если бы бог вместо того, чтобы непосредственно показать святому Павлу сами вещи, открыл бы ему только истинность того суждения, что есть вещи на небесах, о которых сказано: «не видел того глаз, не слышало

со

ухо, и не приходило то на сердце человеку» ,— разве не познал бы Павел истинность этого суждения, идеями догматов которого он обладал, а именно идеями существ, о которых у него не было других идей, кроме идеи чего-то и идеи существования, хотя, конечно, вследствие недостатка других идей о них он смог бы достигнуть лишь познания их существования? Так что в том, что я утверждал в указанном месте, нет ни противоречия, ни даже тени противоречия тому, что я полагаю познание в восприятии соответствия или несоответствия идей.

Но если даже я где-нибудь ошибаюсь и утверждаю что- нибудь несовместимое с моим способом достижения достоверности, то каким образом, взываю я к Вашей милости, Вы можете заключить из этого, будто согласие с тем, что познание состоит в восприятии соответствия пли несоответствия идей, ведет к скептицизму? Ведь то положение, которое следует доказать, останется все еще недоказанным: я могу высказывать вещи, несовместимые с положением, что «познание состоит в восприятии связи и соответствия или несоответствия и противоречия наших идей», и все же это положение может оставаться истинным и отнюдь не вести к скептицизму, если только Ваша милость не станет доказывать, что всякое положение, несовместимое с тем, что человек где-нибудь утверждает, ведет к скептицизму; но тогда я буду вынужден сделать вывод, что в письмах, которыми Ваша милость оказали мне честь, многие положения ведут к скептицизму.

Второй довод Вашей милости выводится из моего утверждения, что «у нас нет идей о механических воздействиях мельчайших частиц тел, что препятствует достоверному познанию нами всеобщих истин, относящихся к природным телам». Ваша милость делает отсюда заключение, «что, поскольку мы не можем достигнуть научного знания о телах и духах, наше познание должно быть ограничено очень узкой областью».

Я допускаю это; но я прошу разрешения снова напомнить Вашей милости, что это не то положение, которое следует доказать: ограниченное познание — это все-таки познание, а не скептицизм. Но допустим, что я действительно утверждал, что наше познание довольно сильно ограниченно. Каким образом, взываю я к Вашей милости, это доказывает, что положение «познание заключается в восприятии соответствия или несоответствия наших идей» ведет к скептицизму? Ибо именно это следовало доказать. Вывод, которым Ваша милость завершает этот раздел и который выражен в словах: «Таким образом, этот способ познания лишает нас всякой достоверности в отношении видимого и невидимого мира, или но крайней мере большей части их»,— этот вывод, первая часть которого показывает, что Вы, Ваша милость, должны были бы и хотели бы вывести, сводится, как мне кажется, на нет последними словами — «или по крайней мере большей части их». Я говорю «как мне кажется», ибо мне остается непонятным, к чему должно относиться слово «их» с точки зрения грамматической конструкции.

Что касается Вашего третьего довода, то поскольку он того же рода, что и предыдущий, и показывает лишь, что я свожу наше познание в отношении всей совокупности существ к весьма ограниченной области, то ответ на него был уже дан.

В-четвертых, Ваша милость приводит несколько моих слов, относящихся к рассуждению и доказательству, а затем заключает: «Но если бы нельзя было прийти к доказательству иным путем, я сомневаюсь, чтобы мы должны были довольствоваться отсутствием его». Поскольку, однако, это заключение представляет собой не более чем изъявление Вашего сомнения, оно представляется мне весьма недостаточным способом доказательства какого бы то ни было положения; и я предоставляю Вашей милости воспользоваться удовлетворением, которое Вы испытываете от такого доказательства, ибо я полагаю, что оно едва ли убедит других.

Наконец, Ваша милость утверждает, что поскольку я говорю, что идея в душе не доказывает существования той вещи, идеей которой она является, то, следовательно, мы не можем познать при помощи наших чувств действительного существования какой-либо вещи, ибо мы познаем не иначе как посредством воспринимаемого соответствия идей.

Но если бы Вы соблаговолили рассмотреть ответ, который я там же 59 даю скептикам, дело которых Вы, кажется, здесь ведете с немалым рвением, то, осмелюсь полагать, Вы обнаружили бы, что ошибочно принимаете одну вещь за другую, а именно идею, которая в результате предшествующего ощущения уже находится в душе, за фактически воспринимаемую в данное время идею, т. е. за действительное ощущение. И я полагаю, что после тех цитат, которые Вы привели здесь из моей книги, мне нет необходимости доказывать, что это две разные вещи. Те две идеи, соответствие которых в данный момент воспринимается и которые, таким образом, производят познание, суть идея действительного ощущения (что является действием, о котором я имею ясную и отчетливую идею) и идея действительного существования чего-то вне меня, что вызывает это ощущение. И я с радостью узнал бы, какой другой достоверностью существования чего-либо вне нас кроме воспринимаемой связи этих двух идей обладает Ваша милость благодаря своим чувствам. Если Вы разрушите эту достоверность, которая представляется мне высшим из того, на что в этом вопросе сделал нас способными в нашем земном существовании бесконечно мудрый и щедрый создатель, то Ваша милость окажет тем большую услугу скептикам, проведя их аргументацию против достигаемой посредством чувств достоверности дальше, чем они могли бы на то рассчитывать.

Я не могу не высказать опасения, милорд, что сказанное здесь Вами в пользу скептицизма и против достоверности, достигаемой посредством чувств (а отнюдь не против меня, по крайней мере до тех пор, пока Вы не покажете, что мы не можем иметь идеи действительного ощущения), без присовокупления должного противоядия, которое, после того как Вы столь энергично пытались разрушить сказанное мной в защиту этой достоверности, показало бы, в чем же все- таки состоит достоверность (если мое истолкование не является истинным),— что сказанное Вами, милорд, вследствие Вашего авторитета заложило весьма прочный фундамент скептицизма, за что не преминут с пользой для своего дела ухватиться те, кто склонен к скептицизму.

Мне хотелось бы, чтобы кто-нибудь прочел Ваш пятый довод, а затем рассудил, кто из нас больше способствует скептицизму: я, который попытался и, как я полагаю, доказал достоверность, [достигаемую] посредством наших чувств, или Вы, Ваша милость, который (но крайней мере но Вашему мнению) разрушили эти доказательства, не представив нам вместо них никаких других. Все Ваши остальные доводы сводятся всего лишь к тому, что я привел примеры, показывающие, что сфера нашего познания по сравнению со сферой всего сущего очень невелика и узка. Эти доводы в «пору написания Вашей милостью «Защиты учения о Троице» представляли собой искреннее и чистосердечное признание недостаточности человеческого разума в отношении природы и образа таких вещей, в существовании которых мы вследствие постоянного и не подлежащего сомнению опыта в высшей степени уверены». Однако с тех пор Вы неоднократно обнаруживали свое нерасположение к ним [...] и в конце концов сочли возможным представить их в качестве доводов в пользу скептицизма.

Таким образом, надеюсь, я выполнил, к удовольствию Вашей милости, свое обещание ответить на Ваше обвинение в склонности к скептицизму [...] 60.

<< | >>
Источник: Локк Дж.. Сочинения в трех томах / / ТОМ 2. 1985

Еще по теме [Против обвинения в скептицизме]:

  1. 1. АКТИВНОСТЬ ПОЗНАНИЯ
  2. 2. ФИХТЕ. БЕРЛИНСКИЙ ПЕРИОД
  3. «НЕСТОР РУССКОЙ ПОРЕФОРМЕННОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ
  4. [Против обвинения в скептицизме]
  5. §14 Переписка Дильтея и Гуссерля
  6. АЛЕКСАНДР ГЕРЦЕН И ЕГО ФИЛОСОФСКИЕ ИСКАНИЯ
  7. ПИСЬМО ПЕРВОЕ ЭМПИРИЯ И ИДЕАЛИЗМ
  8. ДИАЛЕКТИКА У КАНТА И В «НЬЯЯ-ОТРЕ»
  9. О СОЧИНЕНИЯХ ГАМАНА
  10. 2. С. Н. Булгаков. Героизм и подвижничество (из размышлений о религиозной природе русской интеллигенции)
  11. «жизнь»
  12. Руссо и русская культура XVIII — начала XIX века
  13. Имидж государства как инструмент идеологической борьбы
  14. Комментарии
  15. КРИТИЧЕСКОЕ ОСМЫСЛЕНИЕДОГМАТИЧЕСКОГО ИДЕАЛИЗМА ДЖ. БЕРКЛИ
  16. ОПРОВЕРЖЕНИЕМ. КАНТОМПРОБЛЕМАТИЧЕСКОГО ИДЕАЛИЗМА Р. ДЕКАРТА
  17. Глава 14 ВОЗРОЖДЕНИЕ И ЯЗЫЧЕСКОЕ НАЧАЛО
  18. ГМ-продукты: за и против
  19. Глава шестая Иосиф и гражданская война в Галилее
  20. БАЛОМА: ДУХИ МЕРТВЫХ НА ТРОБРИАНСКИХ ОСТРОВАХ