<<
>>

[О способности материи к мышлению]

Следующий вопрос, который следует рассмотреть, касается нематериальности души, о чем сказано очень много. Первоисточник этого спора я изложу собственными словами Вашей милости. Вы утверждаете, что «исключительной причиной, по которой Вам пришлось заняться этим вопросом, было дерзкое утверждение, что идеи, получаемые нами посредством ощущения и рефлексии, являются единственным материалом и основой всей деятельности нашего разума и что достоверность заключается в восприятии соответствия или несоответствия идей, как они выражены в каком-либо суждении; эти последние слова, утверждаете Вы, являются моими собственными словами». Стремясь опрокинуть это дерзкое утверждение, Вы настаиваете на том, что я признаю, «что на основе моих принципов не может быть убедительно доказано, что душа нематериальна, хотя это в высшей степени вероятно». Затем Вы спрашиваете, «не является ли это отказом от достоверности?» Ответ. Это в такой же мере отказ от достоверности с моей стороны, как и со стороны Вашей милости; ибо хотя Вам не угодно сообщить, в чем Вы полагаете достоверность, однако следует предполагать, что Вы все же полагаете достоверность в чем-то. Но в чем бы вам ни угодно было полагать достоверность, я беру на себя смелость утверждать, что Вы не в состоянии убедительно доказать, т. е. показать посредством демонстрации, что душа человека нематериальна. Я убежден, что Вы даже и не пытались осуществить такое доказательство, а поэтому Вы отказываетесь от достоверности на основе Ваших принципов. Ибо если неспособность доказать нематериальность души на основе принципов того, кто объявляет, в чем, по его мнению, состоит достоверность, является отказом от достоверности, то не в меньшей степени является отказом от достоверности неспособность доказать нематериальность души на основе принципов того, кто не сообщает, в чем заключается достоверность. Единственная разница между ними состоит в том, что в одном из них больше хитрости и скрытности, чем в другом. Поэтому, милорд, Вы должны либо доказать на основе Ваших принципов достоверности, что душа нематериальна, либо разрешить мне утверждать, что Вы также отказываетесь от достоверности и что Ваши принципы ведут к скептицизму в такой же степени, как и мои. Но какую из этих возможностей Вам ни угодно будет избрать, это будет выгодно для меня; ибо в одном случае я получу доказательство нематериальности души (чему буду очень рад), причем на основе принципов, которые простираются дальше моих и которые я приму как превосходящие мои собственные, став убежденным сторонником учения Вашей милости. До тех же пор я останусь убежденным в том, что мои принципы при всей их слабости и подверженности ошибкам, которые Вашей милости угодно в них найти, не более повинны в указанной тенденции, чем принципы тех, кто, говоря так много о достоверности, не могут достигнуть ее в тех случаях, которые используют для обвинения способа идей в том, что он не достигает цели.

Немного ниже на той же самой странице Вы приводите следующие слова как мои собственные, а именно «что я никогда не выдвигал идеи в качестве способа достижения достоверности в тех случаях, когда мы не в состоянии достигнуть достоверности». Я уже сообщал Вам, что испытывал иногда сомнения относительно того, каким экземпляром моего «Опыта» Вы располагаете, потому что я часто обнаруживал, что Ваши цитаты из него не соответствовали тому, что я читал в своем экземпляре. Но что касается рассматриваемого здесь примера, а также некоторых других, то я не знаю, что и подумать, поскольку я убежден, что в моем письме, которое я имел честь послать Вашей милости, содержатся не те слова, которые приведены здесь.

Ибо я не утверждаю, что выдвинул способ достижения достоверности, о котором там говорится, поскольку это может привести к мысли, что я заявлял притязание на то, чтобы учить мир новому способу достижения достоверности. Возможно, что различие между приведенными словами и моими собственными не настолько велико, чтобы заставить меня при других обстоятельствах обратить на него внимание. Но поскольку оно должно было привести людей к мысли о том, что я говорил о способе достижения достоверности посредством идей как о чем-то новом, чему я имел притязания учить мир, то я считаю нужным привести мои собственные слова, написанные, я полагаю, так, что они должны показать большую осторожность, с какой я старался избежать подобного мнения. Вот мои слова: «Я полагаю, что это путь, который может привести нас к достоверности в тех вещах, которые я выдвинул в качестве достоверных; но я никогда не считал это путем к достоверности там, где мы не можем достигнуть достоверности».

То, как Ваша милость использует термин «выдвинул» (offered), прилагая его к тому, к чему я его ие прилагал, можно видеть из Ваших следующих слов, присоединенных к тем, которые Вы привели в качестве моих собственных: «Но разве Вы не обещали (offered) дать нам способ достижения достоверности? И разве это не значит достигнуть достоверности в таких вещах, относительно которых мы не могли бы сделать этого иначе?» Ответ. Если применяемый Вами здесь способ рассуждения несет в себе достоверность, то я осмелюсь полагать, что при Вашем способе достижения достоверности посредством разума достоверность может быть достигнута в тех случаях, где иначе ее нельзя было бы достигнуть. Я только прошу Вас, милорд, показать мне то место, где я обещаю дать Вам возможность достигнуть достоверности способом, отличным от того, который раньше являлся способом достижения достоверности, чтобы с его помощью люди могли достигнуть достоверности в вещах, относительно которых они не могли сделать этого до написания моей книги. Всякий, кто читает мой «Опыт» с той беспристрастностью, которая приличествует любителю истины, не может не увидеть, что то, что я утверждаю о достоверности, имело целью не научить мир новому способу ее достижения (хотя именно это и является Вашим единственным серьезным возражением против моей книги), а попытаться показать, в чем заключается старый и единственный способ достижения достоверности. Каковы были повод и цель написания моей книги, настолько ясно видно из «Письма к читателю», что нет необходимости говорить об этом что-либо еще. И я слишком хорошо сознаю свою собственную слабость, чтобы не признать открыто, как я это и делаю, «что я хочу не учить, а исследовать» 54. Я не могу не задаться вопросом, какую услугу Вы, милорд, являясь столь авторитетным учителем, имеете в виду оказать истине, или достоверности, осуждая способ достижения достоверности посредством идей только потому, что я признаюсь, что с его помощью не могу доказать нематериальность души? Разве не стоит Вашего внимания [предположение того], каким преимуществом будет обладать скептицизм, если по тем же самым основаниям сказанные Вами здесь слова будут обращены против Вас самих и будет задан вопрос: «Что это за странный способ достижения достоверности (т. е. предлагаемый Вашей милостью способ достижения достоверности посредством разума), если он не оправдывает наших ожиданий относительно некоторых первых основ реального познания нами самих себя?»

Чтобы избежать этого, Вы предпринимаете попытку доказать на основе моих собственных принципов, что мы можем быть уверены в том, «что первое вечное мыслящее существо, или всемогущий дух, при желании могло сообщить известным системам сотворенной бесчувственной (Created senseless) материи, соединенной по его усмотрению, некоторую степень чувства восприятия и мысли». Ибо это, милорд, и есть мое утверждение, и это все, что я доказывал относительно способности мышления в материи 55.

Ваш первый довод, насколько я понимаю, состоит в том, что поскольку, согласно моим словам, имеющиеся у нас знания мы получаем посредством идей и поскольку идея материи вообще есть плотная субстанция, а идея тела — плотная протяженная субстанция, обладающая формой, то, если я допускаю в материи способность мышления, я смешиваю идею материи с идеей духа. На это я отвечаю: нет, я смешиваю эти идеи не больше, чем идеи материи и лошади, когда утверждаю, что материя вообще есть плотная протяженная субстанция, а лошадь — материальное животное, или протяженная плотная субстанция, обладающая чувствованием и самопроизвольным движением.

Идея материи есть протяженная плотная субстанция; там, где есть такая субстанция, есть материя и Сущность материи, какие бы другие качества, не содержащиеся в этой сущности, ни угодно было бы богу присоединить к ней. Например, бог создает протяженную плотную субстанцию, не присоединяя к ней ничего, так что мы може^ рассматривать ее как находящуюся в покое. К определенным частям ее он присоединяет движение, но она все еще сохраняет сущность материи. Другим частям он придает форму растений со всеми теми замечательными качествами (excellencies) і кроме сущности материи вообще, как-то: произрастание, жизнь и красота, которые можно найти в цветущей розе или в персиковом дереве и т.д.; но это опять-таки всего лишь материя. Иным частям он придает чувствование, самопроизвольное движение и те другие свойства, которые можно обнаружить, [например], у слона. До сих пор никто не сомневается в том, что сила бога может простираться так далеко и что свойства розы, персикового дерева или слона, присоединенные к материи, не изменяют свойств материи; но материя во всех этих вещах все еще остается материей. Но стоит кому-либо осмелиться сделать еще один шаг дальше и утверждать, что наравне с чувством и самопроизвольным движением бог может присоединить к материи мысль, разум и волю, как тотчас же находятся люди, готовые ограничить силу всемогущего творца и сообщить нам, что он не в состоянии сделать это, потому что это разрушает сущность, «изменяет существенные свойства материи». В подтверждение этого им нечего больше сказать, кроме того, что мысль и разум не включаются в сущность материи. Я признаю это; однако какие бы более высокие качества, не содержащиеся в сущности материи, ни присоединялись к материи, они не разрушают сущности материи, если оставляют ее протяженной плотной субстанцией. Где это есть, там есть сущность материи. И если присоединение чего-либо более совершенного к такой субстанции разрушает сущность материи, то что станет с сущностью материи в растении или животном, свойства которых намного превосходят свойства простой протяженной плотной субстанции?

Настаивают далее на том, что мы не в состоянии постигнуть, как материя может мыслить. Я допускаю это. Но заключать отсюда, что поэтому бог не мог дать материи способность мышления,— значит утверждать, что всемогущество бога ограничено узкими пределами, потому что таков человеческий разум, и низводить бесконечную силу бога до размеров наших способностей. Если бог может дать каким-либо частям материи только такую силу, которую люди могут объяснить, исходя из сущности материи вообще; если все те качества и свойства, которые, ио нашим понятиям, превосходят сущность материи, необходимо разрушают эту сущность или изменяют существенные свойства материи и мы не в состоянии представить их себе как естественные следствия этой сущности, то ясно, что сущность материи разрушается, а ее существенные свойства изменяются в большинстве чувственных частей этой нашей системы. Ибо очевидно, что все планеты обращаются вокруг определенных отдаленных центров, и мне хотелось бы, чтобы кто-нибудь объяснил это или сделал постижимым для нас только посредством сущности материи вообще или зависящих от нее естественных сил, не присоединяя к этой сущности ничего такого, чего мы не могли бы постигнуть. Ибо все, что можно утверждать в данном случае,— это движение материи по кривой линии или притяжение материей материи; и вывести то или другое из сущности материи или тела вообще свыше наших сил, хотя мы неизбежно должны допустить, что одно из этих [свойств] присоединено в данном случае к сущности материи вообще. Создавая мир, всемогущий творец не советовался с нами, и пути его не менее прекрасны от того, что мы не в силах раскрыть их.

Далее, не подлежит сомнению, что растительная часть творения полностью материальна; однако тот, кто станет исследовать ее, увидит в этой части материи такие замечательные качества (excellencies) и действия, содержания которых в сущности материи вообще он не сможет обнаружить, так же как и постигнуть, каким образом они могут быть произведены ею. Станет ли он поэтому утверждать, что сущность материи в них разрушена, потому что они обладают свойствами и действиями, не содержащимися в существенных свойствах материи как материи и необъяснимыми посредством сущности материи вообще?

Стоит нам сделать один шаг дальше — и в животном мире мы встретимся с еще большими совершенствами и свойствами, никак не объяснимыми посредством сущности материи вообще. Если бы всемогущий творец не присоединил к земле, которая произвела неразумных животных, качеств, далеко превосходящих те, которыми обладает однообразная мертвая земля, из которой они созданы,— жизни, чувства и самопроизвольного движения, качеств более благородных, чем те, которые раньше были в ней, то она все еще оставалась бы грубой бесчувственной материей. И если бы к особям каждого вида он не присоединил силы размножения, то вместе с этими особями погибли бы и виды. Но этими сущностями или свойствами каждого вида, присоединенными к материи, из которой они были созданы, не разрушились и не изменились сущность или свойства материи вообще, точно так же как ничто из того, что раньше было в особях, не разрушилось и не изменилось под влиянием силы зарождения, присоединенной к ним в качестве первого благословения всемогущего.

Во всех подобных случаях привнесение более высоких совершенств и более благородных качеств не разрушает ничего из той сущности или тех совершенств, которые были там раньше, если только нельзя показать явной их несовместимости. Но это доказывает только то, что мы не в состоянии постигнуть, как материя без присоединения таких совершенств может производить подобные следствия. Это по существу равносильно утверждению, что материя вообще или каждая часть материи не обладает ими. Но это не является основанием для того, чтобы утверждать, что бог при желании не может присоединить таких [качеств] к некоторым частям материи,— если только не будет доказано, что есть противоречие в утверждении, что бог может дать некоторым частям материи качества и совершенства, которых материя вообще (matter in general) не имеет,— хотя хмы и не в состоянии постигнуть, как материя облекается ими и как она действует благодаря этим новым приобретениям. И не приходится удивляться тому, что мы не в состоянии постигнуть это, пока мы ограничиваем все действия материи теми качествами, какие были в ней раньше, и желаем объяснить их посредством известных свойств материи вообще, не обращаясь к подобным привнесенным совершенствам. Ибо если верно такое правило рассуждения, согласно которому должно отрицать существование вещи на том основании, что мы не в состоянии постигнуть, каким образом она пришла к этому существованию, то я очень хотел бы, чтобы те, кто использует его, строго придерживались этого правила и увидели, сколько неприятностей оно причинит как в богословии, так и в философии и могут ли они выдвинуть что-либо более способствующее скептицизму.

Ибо если не выходить за пределы рассматриваемого здесь вопроса о силе мышления и самодвижения, дарованной всемогущей силой некоторым частям материи, то возражением против этого является то, что я не могу постигнуть, каким образом материя может мыслить. Каково же следствие? Ergo 82, бог не может дать ей силу мышления. Допустим, что это хорошее основание, и будем руководствоваться им и в других случаях. Так, Вы не можете постигнуть, каким образом материя притягивает материю на каком-либо расстоянии, и тем более на расстоянии 1 ООО ООО миль; ergo, бог не может дать ей такую силу. Вы не можете постигнуть, каким образохМ материя может ощущать, двигаться, воздействовать на нематериальное существо или приводиться им в движение; ergo, бог не может дать ей такие силы. Но это в действительности значит отрицать силу притяжения и обращение планет вокруг Солнца, превращать животных в простые машины без чувства и спонтанного движения и не признавать в человеке ни чувства, ни произвольного движения.

Распространим это правило еще на одну ступень дальше. Вы не можете постигнуть, каким образом протяженная плотная субстанция может мыслить; поэтому бог, [по- Вашему], не может заставить ее мыслить. Но можете ли Вы постигнуть, каким образом мыслит Ваша собственная душа или какая-либо субстанция? Вы действительно обнаруживаете, что Вы мыслите; я тоже; но я желал бы, чтобы мне сообщили, каким образом совершается процесс мышления.

Это, я признаюсь, недоступно моему пониманию; и я был бы рад, если бы тот, кто в состоянии постигнуть это, объяснил это мне. Я обнаруживаю, что бог дал мне эту способность, и я не могу не быть убежденным в его силе в данном случае; хотя я каждый миг обнаруживаю в себе эту способность, я все же не могу постигнуть, каким образом она осуществляется. Чем же, как не наглым вздором, будет отрицание его силы в других сходных случаях только по той причине, что я не могу постигнуть, каким образом она осуществляется?

Пойдем немного дальше в объяснении этого вопроса. Бог создал субстанцию; пусть это будет, например, плотная протяженная субстанция. Обязан ли бог дать ей кроме существования силу действия? Этого, я полагаю, никто не сможет сказать. Он может поэтому оставить ее в состоянии инертности, и тем не менее она будет субстанцией, ибо действие не является необходимым для существования какой-либо созданной богом субстанции. Бог создал также и вызвал к существованию, de novo83, нематериальную субстанцию, которая не утратит своего существования в качестве субстанции, хотя бы бог не одарил ее ничем, кроме простого существования, не сообщая ей вообще никакой активности. Теперь есть две различные субстанции, одна — материальная, другая — нематериальная, причем обе находятся в состоянии полной инертности (inactivity). И вот я спрашиваю, какую силу бог может сообщить одной из этих субстанций (если предположить, что они сохраняют те же различные сущности, которые они имели в качестве субстанций, находясь в состоянии инертности) и не может в то же время сообщить другой? Очевидно, что в том состоянии, в котором они находятся, ни одна из них не обладает мышлением. Ибо, поскольку мышление является деятельностью, нельзя отрицать, что бог может положить конец любому действию любой сотворенной субстанции, не уничтожая той субстанции, которой это действие принадлежит. И если это так, то он может также создать или дать существование любой субстанции, не сообщая этой субстанции никакой деятельности вообще. Я желал бы теперь спросить, почему всемогущий бог не может сообщить одной из этих субстанций, которые в равной мере находятся в состоянии полной инертности, ту же силу, которую он может сообщить другой? Пусть это будет, например, сила самопроизвольного или самостоятельного движения (spontaneous or self-motion), являющаяся силой, в отношении которой предполагают, что бог может дать ее неплотной субстанции, и отрицают, что он может дать ее плотной субстанции.

Если спросить, почему ограничивают всемогущество бога в отношении одной из этих двух субстанций, отдавая предпочтение другой, то все, что можно ответить на это, заключается в том, что не могут постигнуть, каким образом плотная субстанция может когда-либо стать способной к самодвижению (to move itself). И я утверждаю, что люди также мало в состоянии постигнуть, каким образом может самостоятельно двигаться (move itself) сотворенная неплотная субстанция. Но в нематериальной субстанции может быть нечто такое, чего Вы не знаете. Я допускаю это; но то же может быть и в материальной субстанции. Например, притяжение материи к материи, наблюдаемое в различных пропорциях, неизбежно показывает, что в материи есть нечто, чего мы не понимаем, поскольку мы не можем постигнуть в материи самодвижения или необъяснимого и непостижимого притяжения на огромных, почти невообразимых расстояниях. Поэтому следует признать, что как в плотной, так и в неплотной субстанции есть нечто, чего мы не понимаем. Но мы твердо знаем, что каждая из них может иметь свое отдельное существование без присоединения к ней активности, если только Вы не станете отрицать, что бог может отнять у каждого существа его силу действия; ибо всякого, кто решится на это, сочтут, вероятно, излишне самонадеянным. И я утверждаю, что, как бы Вы это ни рассматривали, постигнуть самодвижение (self-motion) в сотворенном нематериальном существе так же трудно, как и в материальном. Это не может, следовательно, служить основанием для того, чтобы отрицать способность всемогущего бога сообщить силу самодвижения, если он этого пожелает, как материальной, так и нематериальной субстанции, поскольку ни одна из них не может получить эту способность из самой себя, и мы не способны постигнуть, каким образом она может находиться в любой из них.

То же очевидно и в отношении другой деятельности — мышления. Обе указанные субстанции могут быть сотворены и существовать без мысли. Ни одна из них не имеет и не может получить способность мышления из самой себя; бог может дать ее каждой из них в соответствии с доброй волей своего всемогущества. Но в какой бы из субстанций она ни находилась, для нас одинаково непостижимо, как одна или другая из этих субстанций мыслит. Но на этом основании утверждать, что бог, который обладал достаточной силой, чтобы создать обе субстанции из ничего, не может и силу того же всемогущества дать им такие силы и совершенства, какие ему будет угодно, такой взгляд имеет под собой не больше оснований, чем другой взгляд, отрицающий в боге силу созидания только потому, что мы не можем постигнуть, как оно осуществляется. И здесь наконец этот способ рассуждения должен прийти в своему концу.

Что всемогущий не может создать субстанции, которая была бы в одно и то же время плотной и неплотной,— это, как я с должным благоговением полагаю, мы можем утверждать. Но что плотная субстанция не может иметь качеств, совершенств и сил, не имеющих естественных или очевидно необходимых связей с плотностью и протяжением,— это слишком далеко идущее утверждение, чтобы мы (принадлежащие всего лишь вчерашнему дню и не знающие ничего) могли быть в нем уверены. Если бог не может соединять вещи вместе такими связями, которые непостижимы для нас, то мы должны отрицать даже строение (consistency) и существование самой материи, поскольку части ее соединены непостижимым для нас образом, хотя каждая частица ее имеет определенную массу. Так что все трудности, которые наше неведение и ограниченные понятия выдвигают против мышления материи, отнюдь не являются помехой для силы бога, если ему угодно так это устроить. Они не являются также доводом против того, что он действительно наделил некоторые частицы материи, расположенные по его усмотрению, способностью мышления,— по крайней мере до тех пор, пока не будет показано, что такое предположение содержит в себе противоречия.

Хотя, с моей точки зрения, ощущение должно рассматриваться как часть мышления вообще, однако в предшествующем рассуждении я говорил о чувстве у животных как отличном от мышления, потому что Ваша милость, насколько я помню, говорит о чувстве у животных. Но я осмелюсь здесь заметить, что если Ваша милость позволяет животным иметь ощущение, то отсюда следует, что либо бог может сообщить и действительно сообщает некоторым частицам материи силу восприятия и мышления, либо все животные, подобно человеку, имеют нематериальную и, следовательно, согласно словам Вашей милости, бессмертную душу. Но утверждать, что блохи, клещи и т. п. имеют, как и люди, бессмертную душу, даст, вероятно, повод рассматривать это как попытку пойти слишком далеко в желании подтвердить гипотезу [...].

Я разъяснял этот вопрос столь пространно для того, чтобы лица, склонные с такой поспешностью выносить порицания и осыпать бранью мнения тех, кто думает иначе, чем они, могли разобраться в том, не заслуживают ли этого в еще большей степени их собственные мнения, и чтобы убедить их умерить немного тот пыл, который (даже если предположить, что истина находится в их избитых суждениях) дает им, как они полагают, право вменять все, что им только заблагорассудится, в вину тем, кто желал бы честно исследовать основания, на которых они стоят. Ибо утверждать на основе предположений и инсинуаций, что истина и знание, более того, и религия стоят и падают вместе с их системами,— это в лучшем случае всего лишь высокомерный способ начинать с желательного для себя вывода, а не с доказательства и присваивать себе под предлогом рвения ради дела божия право на непогрешимость. Очень желательно, конечно, чтобы усердие людей в поисках истины было равносильно их доказательствам, но оно никак не может сойти за сами доказательства. Того, кто нападает на общераспространенные мнения без убедительных доводов, можно, я полагаю, справедливо заподозрить как в дурных намерениях, так и в том, что им движет отнюдь не любовь к истине. Но то же можно сказать о том, кто защищает эти мнения подобным образом. Ошибка не становится лучше от того, что она распространена, а истина — хуже от того, что ею пренебрегают. И если бы где-нибудь на земле было проведено голосование, то при том порядке вещей, какой сейчас существует, я сомневаюсь, чтобы истине удалось собрать большинство голосов — по крайней мере до тех пор, пока ее мерилом остается авторитет людей, а не исследование самих вещей. Обвинения в скептицизме и те грубые инсинуации, целью которых было поставить под сомнение то, что я написал, и которые к тому же столь многочисленные, как если бы в них заключался главный смысл того труда, который Вы взяли на себя в отношении меня, заставили меня, милорд, высказать все это, равно как и мое понимание пути к установлению истины во всей ее силе и красоте. Но мной отнюдь не руководило предположение, что для того, чтобы дать людям возможность увидеть различие между целью, ради которой писали Вы, Ваша милость, и ради которой писал я, потребуется много слов. Поэтому я уверенно предоставляю это суждение читателю и возвращаюсь к занимающему нас сейчас спору.

Сказанное мной выше я считаю полным ответом на все, что Ваша милость может вывести из моей идеи материи, свободы, тождества и из силы отвлечения.

Вы спрашиваете: «Каким образом мой способ достижения свободы может быть приведен в соответствие с идеей о том, что тела могут воздействовать только посредством движения и толчка?» Ответ. Посредством всемогущества бога, который может привести в соответствие все вещи, не заключающие в себе противоречия. Я действительно утверждаю, «что тела воздействуют через толчок, и никак иначе» 56. Так я думал, когда писал это, и все еще не могу представить себе какого-либо иного способа их воздействия. Но с тех пор несравненная книга рассудительного г-на Ньютона 85 убедила меня в том, что ограничивать силу бога в этом вопросе моими узкими понятиями было бы слишком дерзкой самонадеянностью. Притяжение материи к материи, осуществляемое непостижимыми для меня путями, есть не только доказательство того, что бог при желании может вложить в тела силы и способы воздействия, превышающие те, которые могут быть выведены из нашей идеи тела или объяснены из того, что мы знаем о материи, но также неоспоримый и всегда очевидный пример того, что он уже сделал так. Поэтому в следующем издании моей книги я позабочусь об исправлении указанного места.

Что касается самосознания, то Ваша милость спрашивает: «Что представляет собой самосознание в материи?» Ничего, если говорить о материи как материи. Но тем, что задается вопрос: «Как можно понять, что простое тело может воспринимать то, что оно воспринимает?» — этим никогда не будет доказано, что бог не может наделить некоторые частицы материи силой мышления, а с нею и самосознанием. Слабость нашего понимания в данном случае я вполне допускаю, и, если Вам угодно, я признаю, что мы не можем постигнуть ни того, как мыслит плотная сотворенная субстанция, ни того, как мыслит неплотная. Но эта слабость нашего понимания не простирается на силу бога, сама слабость которого сильнее чего бы то ни было в человеке.

Довод Вашей милости по поводу отвлечения содержится в следующем вопросе: «Если материя может оказаться в состоянии мыслить, то почему же такие организованные системы, какими являются животные, не способны расширять свои идеи посредством отвлечения?» Ответ. Это, кажется, предполагает, что я приписываю мышление естественной силе материи. Если Вы это имеете в виду, милорд, то я не утверждаю и не предполагаю, что вся материя обладает естественной способностью мышления; как раз наоборот. Но если Вы имеете в виду, что некоторые частицы материи, устроенные по усмотрению божественной силы, могут быть созданы способными к восприятию от всемогущества бога способности мышления, то это я действительно утверждаю, и если признать это, то ответить на Ваш вопрос нетрудно. Ибо если всемогущий бог может сообщить мысль любой плотной субстанции, то нетрудно представить себе, что бог может сообщить указанную способность в большей или меньшей степени, как будет угодно ему, знающему, какое предрасположение субъекта соответствует такому особому образу или такой степени мышления.

Другой довод для доказательства того, что бог не может наделить какую-либо частицу материи способностью мышления, взят из тех моих слов, в которых я показываю, посредством какой связи идей мы можем прийти к познанию того, что бог есть нематериальная субстанция. Вот эти слова': «...идея вечного, актуально познающего существа вместе с идеей нематериальности посредством введения идеи материи и ее актуального разделения, делимости и отсутствия восприятия» и т. д. На основании этих слов Ваша милость доказывает, что «отсутствие восприятия признается здесь настолько существенным для материи, что из него выводится нематериальность бога». Ответ. Очевидно, что восприятие и познание в том единственном вечном существе, которое является их источником, должны быть существенно неотделимы от него. Поэтому действительное отсутствие восприятия в столь значительной части отдельных частиц материи есть доказательство того, что первое существо, от которого неотделимы восприятие и познание, не есть материя. В какой мере это делает отсутствие восприятия существенным свойством материи, я не стану обсуждать; достаточно того, что этим показано, что восприятие не есть существенное свойство материи, и поэтому материя не может быть тем вечным исходным существом, для которого существенны восприятие и познание. Материя, утверждаю я, по природе не имеет восприятия; ergo, утверждает Ваша милость, «отсутствие восприятия есть существенное свойство материи, а бог не изменяет существенных свойств вещей при сохранении их природы». Из этого Вы делаете вывод, что бог не может наделить какую-либо частицу материи (при сохранении природы матери») способностью мышления. Если правила логики с моего времени не изменились, то я могу с уверенностью отрицать правильность такого вывода. Ибо, как меня учили, когда я впервые пришел в университет, довод, гласящий: «Бог не делает, ergo, он не может», несостоятелен. Ибо я никогда не утверждал, что бог делал; но только, «что я не вижу никакого противоречия в том, что он мог при желании сообщить известным системам бесчувственной материи способность мышления» 57; и я не знаю никого до Декарта, кто когда-либо претендовал на то, чтобы показать, что в этом есть какое-либо противоречие 86. Так что в худшем случае моя неспособность увидеть в материи то, что делает невозможным для всемогущего бога наделить ее способностью мышления, делает меня противником только картезианцев. Ибо, насколько я видел и слышал, отцы христианской церкви никогда не притязали на то, чтобы доказать, будто материя не способна получить из рук всемогущего создателя силу ощущения, восприятия и мышлении. Допустим поэтому, если Вам угодно, что Ваш довод формально правилен и то, о чем Ваша милость говорит, бог не может сделать. Тогда, если Ваш довод убедителен, он доказывает, что бог не мог дать Валаамовой ослице способность говорить со своим хозяином, как он это сделал 87; ибо, поскольку отсутствие разумного рассуждения по природе присуще этому виду, постольку Вашей милости следует назвать его существенным свойством, и тогда бог не может изменить существенных свойств вещей при сохранении их природы, чем и доказывается, что при всем своем всемогуществе бог не мог дать ослице способность говорить, как это сделала Валаамова ослица.

Вы утверждаете, милорд, что «не ставите пределов всемогуществу бога, ибо, если ему угодно, он может превратить тело в нематериальную субстанцию», т. е. отнять у субстанции плотность, которую она имела раньше и которая делала ее материей, а затем дать ей способность мышления, которой она раньше не имела и которая делает ее духом, причем субстанция остается одной и той же. Ибо если субстанция не остается одной и той же, то имеет место не превращение тела в нематериальную субстанцию, а уничтожение плотной субстанции и всего относящегося к ней и создание нематериальной субстанции; но это уже не превращение одной вещи в другую, а уничтожение одной вещи и создание другой de novo • Поэтому при рассмотре- нии этого превращения тела, или материальной субстанции в нематериальную, будем придерживаться следующих ясных соображений.

Во-первых, Вы утверждаете, что «бог может, если ему угодно» отнять у плотной субстанции плотность, т. е. то, что делает ее материальной субстанцией, или телом, и сделать ее нематериальной субстанцией, т. е. субстанцией без плотности. Но это лишение ее одного качества не дает ей другого: простое изъятие более низкого или менее благородного качества не дает субстанции более высокого или благородного качества; последнее должно быть даром бога. Ибо простое изъятие одного, более низкого качества не может означать внедрение более высокого и лучшего качества, если только не станут утверждать, что способность мышления проистекает из природы самой субстанции; но если это так, то там, где есть субстанция, должна быть способность мышления. Следовательно, здесь на основании собственных принципов Вашей милости получается нематериальная субстанция без способности мышления.

Далее, Вы не станете отрицать, что бог может сообщить этой субстанции, таким путем лишенной плотности, способность мышления, ибо Вы предполагаете, что, став нематериальной, она сделалась способной к этому. Тем самым Вы допускаете, что одна и та же субстанция может быть иногда полностью лишена способности мышления, иногда же в совершенстве наделена этой способностью.

Далее, Вы не станете отрицать, что бог может дать ей плотность и сделать ее снова материальной. Ибо, как я заключаю, нельзя отрицать, что бог может сделать ее снова тем, чем она была раньше. Теперь позвольте спросить Вашу милость, почему же бог, дав этой субстанции способность мышления, после того как у нее была отнята плотность, не может снова восстановить в ней плотность, не отнимая при этом способности мышления? Если Вы докажете это, милорд, то Вы докажете, что всемогущий бог не может дать плотной субстанции способность мышления. Но до тех нор, пока Вы не доказали невозможность этого, отрицать, что бог может это сделать,— значит отрицать, что он может сделать то, что само по себе возможно. А это, как я осмелюсь полагать, и значит совершенно очевидно ставить пределы всемогуществу бога, хотя Вы и утверждаете здесь, что «Вы не ставите пределов всемогуществу бога».

Если бы я вздумал подражать манере письма Вашей милости, то я не преминул бы привести здесь [мнение] Эпикура и заметить, что это был его способ — «Deum verbis pone ге, re tollere» 89, а затем добавить, «что, как я уверен, Вы не полагаете, что он способствовал достижению великих целей нравственности и религии». Ибо именно с такими откровенными и добрыми намерениями Вы вводите Гоббса и Спинозу в Ваше обсуждение вопроса о том, что бог в состоянии, если ему угодно, сообщить некоторым частицам материи, устроенным по его усмотрению, способность мышления. И хотя ни один из указанных авторов, как видно из приводимых Вами отрывков, не утверждал ничего ни по этому, ни, как кажется, по какому-либо другому затронутому здесь вопросу, Вы пытаетесь, искусно прикрываясь их именами, создать моей книге такую репутацию, с какой Вы желали бы представить ее миру.

Я не собираюсь исследовать, во имя чего и в какой мере рвение водило пером Вашей милости при той манере письма, которой Вы пользуетесь в отношении ко мне. Но я представляю, какую репутацию приобрели бы писания отцов церкви, если бы они полагали, что истина требует, а религия разрешает им подражать подобным образцам. Однако, благодарение богу, среди них были такие, которые не восторгались подобными способами защиты истины или религии. Они сознавали, что если каждый, кто верит, что истина находится на его стороне, или кто может заявить притязания на это, получаст тем самым право вводить посредством инсинуаций и без доказательств то, что может способствовать предубеждению человеческой души против другой стороны, то это окажет разрушительное влияние на милосердие и нравы, не принеся никакой выгоды истине или познанию. И те вольности, которые позволяли себе в этом отношении спорщики, были, вероятно, причиной того, что во все времена мир получал так много вреда и так мало пользы от религиозных споров.

Таковы доводы, используемые Вашей милостью, для того чтобы опровергнуть одно утверждение в моей книге другими моими утверждениями; и поскольку они являются всего лишь argumenta ad hominem 90, то, если бы даже они доказывали то, чего они не доказывают, они годятся не на что иное, кроме как на то, чтобы одержать надо мной победу. Это же, как мне кажется, настолько ниже Вашей милости, что не заслуживает и одной написанной Вами страницы. Вопрос заключается в том, может ли бог, если ему угодно, наделить какую-либо частицу материи, устроенную по его усмотрению, способностью восприятия и мышления. Вы утверждаете, что, «с Вашей точки зрения, ошибка здесь может иметь опасные последствия в отноше- нии великих целей религии и нравственности». Если это так, милорд, то, я полагаю, можно испытывать только удивление по поводу того, почему Вы, Ваша милость, не привели никаких доводов, чтобы установить ту самую истину, ошибка в отношении которой, с Вашей точки зрения, может иметь такие опасные последствия. Вместо этого Вы потратили так много страниц только на личную тему, пытаясь показать, что в моей книге есть несообразности. Но если бы что-либо такое и удалось показать, то вопрос был бы так же далек от решения, а опасность впасть в ошибку столь же мало устранена, как если бы обо всем этом ничего не говорилось. Если поэтому забота Вашей милости о великих целях религии и нравственности заставляет Вас считать необходимым выяснить этот вопрос, то мир имеет основание заключить, что мало что можно возразить против содержащегося в моей книге положения о том, что некоторые частицы материи могут быть устроены всемогущим богом таким образом, чтобы быть в состоянии получить, если богу так угодно, способность мышления,— поскольку забота Вашей милости о достижении великих целей религии и нравственности не дала Вам возможности привести хотя бы один довод против положения, которое, как Вы считаете, грозит им столь опасными последствиями.

И здесь позвольте заметить, что, хотя на титульном листе Вы обещаете доказать, что мое понятие идей несовместимо само с собой (хотя, если бы оно и было таким, вряд ли можно было бы доказать, что оно несовместимо с чем-либо другим) и с догматами христианской веры, все же все Ваши усилия с самого начала были направлены на то, чтобы доказать несовместимость некоторых мест моей книги с моими же положениями, не показав при этом ни одного положения в моей книге, которое было бы несовместимо с каким-либо догматом христианской веры [...]. Ваша милость упорно настаивает, будто я противоречу тому, что говорил в своем «Опыте», когда утверждал, что на основе моих принципов нельзя доказать, что в нас мыслит именно нематериальная субстанция, сколь бы вероятным это ни было. Тот, кто возьмет на себя труд прочесть указанную главу 91 и разобраться в ней, обнаружит, что моей задачей там было показать, что представить себе нематериальную субстанцию не труднее, чем материальную, и что из идей мышления и способности привести материю в движение, которые мы обнаруживаем в себе (идей, изначально не относящихся к материи как материи), не труднее прийти к выводу о наличии в нас нематериальной субстанции, чем к выводу о наличии в нас материальных частей. Эти идеи мышления и способности привести материю в движение,

Q2

как я показал в другом месте , посредством доказательства приводят нас к достоверному дознанию существования нематериального мыслящего существа, о котором мы имеем идею духа в самом точном смысле слова. В этом смысле я применял ее к душе в указанной 23-й главе моего «Опыта», достаточное основание чему давала мне легко постижимая возможность, более того, вероятность, что мыслящая субстанция в нас нематериальна. И в этом смысле, как я полагаю, я могу уверенно приписывать нематериальность мыслящей субстанции в нас, пока Ваша милость не докажет более убедительно на основании моих слов невозможность того, чтобы она была нематериальна. Ибо я утверждаю только, что возможно, т. е. не заключает в себе противоречия то, что бог, всемогущий нематериальный дух, может, если ему угодно, сообщить некоторым частицам материи, предрасположенным к тому его усмотрением, способность мышления и движения, каковые частицы материи, наделенные способностью мышления и движения, могут по праву называться духами в противоположность немыслящей материи. Во всем этом, как я полагаю, нет ничего похожего на противоречие.

Я оправдывал мое употребление слова «дух» (spirit) в указанном смысле авторитетом Цицерона и Вергилия, прилагая латинское слово spiritus, от которого происходит слозо «дух» к душе как мыслящей вещи, не исключая при этом ее материальности [...].

В дальнейшем Вы приводите мое утверждение, что может быть доказано, что нематериальность души в высшей степени вероятна. На это Ваша милость возражает, «что это не то, о чем идет речь, ибо при указанном способе идей Вам обещали дать возможность достигнуть не вероятности, а именно достоверности и заявляли, что в идеях заключаются основы нашего познания и реальной достоверности. Неужели же эта достоверность превращается в конце концов в вероятность?» Здесь тот упрек, который Ваша милость соблаговолили неоднократно обращать ко мне, а именно что я обещал достоверность. Я был бы рад узнать, в каких словах сделано это обещание и где оно находится, ибо я люблю быть человеком слова. Я действительно говорил, в чем, по моему мнению, заключается достоверность, реальная достоверность, в той мере, в какой она для нас достижима. И в том, что Ваша милость возразили против нее, я не нахожу оснований для того, чтобы изменить свое мнение в этом вопросе. Но я не помню, чтобы я обещал достоверность в вопросе относительно нематериальности души или в каком-либо из тех положений, на основании которых Вы, считая, что мне недостает достоверности, приходите к выводу, что от моего способа достижения достоверности посредством идей следует отказаться. И я так далек от того, чтобы обещать достоверность в любых вопросах, что Ваша милость обвиняет меня в скептицизме за установление слишком узких пределов нашему познанию и достоверности. Поэтому вопрос Вашей милости: «Неужели эта достоверность [нематериальности души] превращается в конце концов в вероятность?» — трудно будет понять до тех пор, пока Вы не сможете показать, что я обещал доказать, что она нематериальна, или что, в то время как другие на основе своих принципов, без идей, в состоянии доказать ее нематериальность, на основе моих принципов достижения достоверности посредством идей эта достоверность превращается в простую вероятность.

Я должен заметить еще одно. Я утверждал, «что поскольку вера в бога есть рснование всей религии и истинной нравственности, то, я полагаю, никакие доводы из числа тех, которые используются для того, чтобы вселить в человеческую душу веру в бога, не следует лишать законной силы, ибо это, как я признаю, может иметь дурные последствия». На эти мои слова я нахожу в соответствии с Вашим особым расположением ко мне следующий ответ: «Здесь я позволю Вашей милости спросить меня, что я думаю о всеобщем согласии человечества относительно существования бога? Разве это не использовалось как довод не только христианами, но и мудрейшими и величайшими людьми среди язычников? И что же в таком случае я буду думать о человеке, который пытается лишить указанный довод законной силы, утверждая, что в связи с развитием мореплавания за последние века были открыты целые народы по Солданийскому заливу, в Бразилии, на островах Карибского моря и в Парагвае, у которых не обнаружено никакого понятия о боге? Но именно так поступил автор «Опыта о человеческом разумении»».

На этот Ваш вопрос, милорд, я отвечаю, что, как я полагаю, всеобщее согласие человечества относительно существования бога сводится всего лишь к тому, что подавляющее большинство человечества во все времена существования мира действительно верило в бога; что большинство остальной части человечества не являлось действительно неверующим; и что, следовательно, те, кто действительно выступал против веры в бога, были, по существу, немногочисленны. Так что по сравнению с теми, кто действительно верит в бога, число действительно неверующих настолько незначительно, что, учитывая несравненно преобладающее большинство тех, кто обладает верой в бога, можно говорить об этом как о всеобщем согласии человечества.

Это и есть все то всеобщее согласие, которое допускается фактической истиной и которое поэтому может быть использовано для доказательства бога. Но если кто-нибудь станет преувеличивать его и обманно говорить в пользу бога, если будут настаивать на этой всеобщности в точном смысле слова, имея в виду не значительное большинство, но всеобщее согласие всех с точностью до одного человека во все времена и во всех странах, то это согласие либо перестанет быть доводом вообще, либо окажется совершенно бесполезным и ненужным доводом. Ибо если хоть один человек отрицает бога, то такая совершенная всеобщность согласия разрушается. Если же никто не отрицает бога, то зачем нужны доводы для убеждения атеистов? Осмелюсь спросить у Вашей милости, был ли когда- нибудь в мире хоть один атеист или нет? Если нет, то зачем поднимать вопрос относительно существования бога, которое никто на ставит под сомнение? К чему заготовлять впрок доводы против прегрешения, от которого человечество в такой полной мере свободно и от которого в силу всеобщего согласия оно, как можно предположить, обеспечено? Если Вы будете утверждать (а в этом я не сомневаюсь) , что в мире были атеисты, то тогда всеобщее согласие, о котором говорит Ваша милость, сведется всего лишь к подавляющему большинству. И тогда, сколь бы преобладающим ни угодно было Вам представить это большинство, то, что я утверждаю в цитируемом Вашей милостью месте, оставляет этот довод в полной силе, и я не сказал ни одного слова, которое хотя бы в малейшей степени лишало законной силы указанный довод в пользу бога. Довод, который я там привел, должен был показать, что идея бога не является врожденной; и для моей цели было достаточно, если бы в мире было обнаружено даже меньшее количество людей, не имеющих идеи бога, чем было, как признает Ваша милость, убежденных атеистов. Ибо то, что является врожденным, должно быть всеобщим в самом точном смысле слова, и одно исключение является достаточным доказательством против этого. Так что все, что я утверждал и что преследовало совсем другую цель, отнюдь не имело тенденции к обесценению довода в пользу божества и не может быть использовано для того, чтобы лишить законной силы этот довод, основанный на таком всеобщем согласии, которое должны признавать Ваша милость и все те, кто основывается на этом, и которое представляет собой лишь [мнение] подавляющего большинства. Мой довод не утверждает такого всеобщего согласия и не требует, чтобы оно было меньше, чем Вашей милости будет угодно допустить. Поэтому Вы, Ваша милость, могли бы без ущерба для тех изъявлений доброй воли и благосклонности, которые Вы питаете к автору «Опыта о человеческом разумении», обойтись без упоминания о том, что ссылки его на факты, приводимые авторами в опубликованных произведениях и сделанные с совершенно иной целью, являются «попыткой лишить законной силы довод в пользу божества, основанный на всеобщем согласии человечества»; ибо автор [«Опыта»] оставляет это всеобщее согласие не менее цельным и полным, чем его делаете или можете признать или предполагать Вы сами. Но у меня нет здесь оснований огорчаться, что Ваша милость дали мне повод для оправдания указанного отрывка из моей книги, поскольку может найтись еще кто-нибудь, кроме Вашей милости, кто будет заблуждаться относительно него настолько, чтобы полагать, что он хотя бы в малейшей степени лишает законной силы довод в пользу бога, основанный на всеобщем согласии человечества [...] 93.

<< | >>
Источник: Локк Дж.. Сочинения в трех томах / / ТОМ 2. 1985

Еще по теме [О способности материи к мышлению]:

  1. Глава VIIIОБ УМСТВЕННЫХ СПОСОБНОСТЯХ-ВСЕ ОНИ ЯВЛЯЮТСЯ ПРОИЗВОДНЫМИ ОТ СПОСОБНОСТИ ЧУВСТВОВАТЬ
  2. 3.2. МАТЕРИЯ 3.2.1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА МАТЕРИИ
  3. Глава IXО РАЗНООБРАЗИИ УМСТВЕННЫХ СПОСОБНОСТЕЙ — ЭТИ СПОСОБНОСТИ ПОДОБНО НРАВСТВЕННЫМ КАЧЕСТВАМ ЗАВИСЯТ ОТ ФИЗИЧЕСКИХ ПРИЧИН; ЕСТЕСТВЕННЫЕ ОСНОВЫ ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ, НРАВСТВЕННОСТИ II ПОЛИТИКИ
  4. 7. ЗДРАВОМЫСЛИЕ, ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ (НОРМА В МЫШЛЕНИИ, НОРМАЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ)
  5. А. Л. Журавлев4, И. А. Джидарьян, В. А. Барабанщиков, В. В. Селиванов, Д. В. Ушаков. Психология человека в современном мире. Том 2. Проблема сознания в трудах С. Л. Рубинштейна, Д. Н. Узнадзе, Л. С. Выготского. Проблема деятельности в отечественной психологии. Исследование мышления и познавательных процессов. Творчество, способности, одаренность (Материалы Всероссийской юбилейной научной конференции, посвященной 120-летию со дня рождения С. Л. Рубинштейна, 15-16 октября 2009 г.) / Ответственные
  6. ПРАКТИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ КАК МЫШЛЕНИЕ ДЕЙСТВУЮЩЕГО СУБЪЕКТА
  7. Занятие 7.7 ПОНЯТИЙНОЕ МЫШЛЕНИЕ. ОЦЕНКА ПОНЯТИЙНОГО МЫШЛЕНИЯ С ПОМОЩЬЮ МЕТОДИКИ «СРАВНЕНИЕ ПОНЯТИЙ»
  8. Конкретный характер мышления. Переход от конкретного к обобщенному. Непоследовательность мышления. Некритичность суждений.
  9. СВОЙСТВА МАТЕРИИ
  10. ЯВЛЕНИЯ МАТЕРИИ
  11. Виды материи