<<
>>

5

Перенесение внимания на непосредственное слово самого трансцендентного «я» ослабило мифотворческую энергию народа еврейского. Но несправедливо было бы слишком низко расценивать мифологию Библии.
Необходимо лишь подметить своеобразный характер еврейской мифологии.

Библейская мифология поражает (на первый взгляд) тем, что в ней как будто совсем отсутствует миф о страдающем, умирающем и воскресающем боге, миф, который в той или иной форме встречается во всех почти религиях, — в частности у семитов, — и который оставил в Библии лишь слабые следы в рассказах об Иове, Ионе, Иосифе и др. Однако отсутствие такого мифа в Библии — лишь кажущееся. Мы указывали уже выше на то, что образ героя, аналогичного Дионису, Прометею, Озирису, перенесен в еврейском сознании (подобно персидским Митре или Сашти) из прошлого в будущее. Но не в этом — сравнительно позднем образе — нужно видеть признак того, что еврейской мифологии не чужд ука-

* Лишь в этом смысле двустороннего акта возможно и всякое вообше познание личностью личности, т.е. так называемое «познание чужого "я"» — по той же причине, по причине трансцендентности «я».

занный миф. На самом деле этот последний с трудом усматривается в Библии именно потому, что всю библейскую «священную историю» можно было бы понять как единую цельную мифологему евреев, дионисическим героем которой является сам народ, гонимый, страдающий, уводимый в плен и вновь возвращающийся, возрождающийся обновленным, — а в будущем, — преимущественно, конечно, в будущем — имеющий наследовать обетованные земли и осуществить великую правду через избавителя Мессию, — зрелый плод всей страдальческой истории Израиля.

Замещение образом народа индивидуального образа героя сделало сам народ — идеальным личным существом. Израиль — не этнографическая единица, а личность. Израиль — личное имя героя, боровшегося с богом и ставшего начатком народа, богом избранного.

Нарушением закона натурального (первенство рождения) этот герой приобрел первенство избрания: он имел большее право на первенство, так как возжаждал его и не продал бы его за еду, как сделал добродушный работящий его брат. Борение с богом — это уже нечто большее, чем борение с судьбой трагического героя, кончавшееся победой правды натуральной, охраняемой судьбой.

В данном случае победитель бог, испытав своего избранника, даровал ему навеки великое имя, преобразившее его самого и его народ — в личное существо, — уж не в награду ли за его дерзновенное восстание против правды натуральной? Израиль-богоборец, возлюбленный богом еще во чреве матери, утвердивший себя в своем первенстве, видевший путь к небу, охромевший (потерявший целостность) в борении с богом и вступивший в завет с ним — это герой, имеющий гораздо больше данных для того, чтобы получить достоинство личности.

Но этот герой — родоначальник народа, и все права его перешли к порожденному им народу. Весь смысл его биографии в том, что он — начало народа израильского, вне этой роли он не был бы даже героем.

Израиль — не только нация. Это религиозная община, союз порядка экклезиальных, мистериальных союзов, но создающийся не путем личных решений и «вступлений», а данный в органической целостности всего племени. Экклезиаль- ная община и «народ» в целом здесь совершенно слились воедино. Религиозно-культовые объединения, выделяющие себя из остальной массы непосвященных членов племени, есть общее явление, наблюдаемое, как известно, по всей земле.

406

Начиная тайными союзами австралийских дикарей и кончая орфиками, терапевтами, мистериальными братствами, орденами и конгрегациями Европы и т.д. — все эти организации имеют, в общем, один и тот же смысл. В еврейском мире общиной посвященных оказался — в силу завета бога с народом — весь народ, потому-то и получивший (подобно упомянутым союзам) особое, второе имя. И трижды в год для совершения основных мистериальных жертвенных актов собирался и «представал пред лицо Иеговы» весь Израиль.

<< | >>
Источник: Мейер А.А.. Философские сочинения. Paris: La presse libre. 471 с.. 1982

Еще по теме 5: