<<
>>

8

Греки и египтяне могли создать великие культуры, потому что внимание их не было отвлечено от космоса и челове-

ф Надо думать, что если бы египетское сознание поднялось до такого осознания зла, в «Книге мертвых» не такое место занимал бы перечень заслуг души и гораздо ярче выразилось бы сокрушение о грехах.

ческой души.

Культурное делание опирается на силы, таящиеся в космосе и человеческих душах. Греки и египтяне доверяли этим силам и растили их, потому что того требовали верховные идеи, регулировавшие их творчество.

Евреи во всех областях культуры дали очень мало. Искусство их не допускает даже отдаленного сравнения с египетским или греческим, ибо форма, образ мало их занимали, наука не могла даже зародиться в их мире, так как равнодушие к живым силам природы убивало в них бескорыстный, созерцательный интерес к фактам. Без такого интереса, на основе одного лишь практического, делового подхода к вещам наука вырасти не может, как не может родиться большое искусство при неумении оторвать форму, образ от полезности. Из священных книг евреев (а у них все книги оказались священными, или, вернее, никаких, кроме священных, книг у них не оказалось) если и можно извлечь намеки на философскую мысль, то намеки эти крайне скудны. И только этика, заключенная в Библии, представляла своеобразное создание еврейской культуры. Почему именно этика, — понятно после сказанного выше. Этика евреев не настаивает на благородной доблести и на светлой чистоте и легкости души, но она требует очень тонкой мягкости, кротости, простоты, сострадания, милости.

Культуры, созданные египтянами и греками, — при всем своем богатстве и сложности, далеки были от решения проблемы личности. Греки, подчиняя свое сознание идее космоса, неизбежно подчиняли космосу самое личность. Не меняло дела ни Протагоровское «человек — мера вещей», ни Сократическое сосредоточение внимания на «полезном» человеку.

«Меру вещей» поставил на место сам Сократ, а сократизм закончил свой путь стоицизмом, вопреки, быть может, Сократу сделавшим мерой вещей космос и его законы.

Неполнота, ограниченность египетского религиозного сознания сказалась в той замкнутости культуры, которая не позволила ей приобрести вселенский смысл, какой имела, например, культура греков. Ее мудрость слышали, конечно, другие народы — и откликались ей, — но она слишком мало отвечала запросу осознания реальности вообще. Вне связи с космосом душа еще не поднимается до универсального смысла, присущего личности: она остается ограниченным, частным нечто, через слияние с Озирисом достигающим вечности, но и в вечности, по-видимому, остающейся далекой космосу (впрочем, причастной душе космоса). Озирис — не тво- рец мира, и душа, ставшая Озирисом, непричастна творческому акту создателя мира, даже не зная о нем, — а это ставит под сомнение и личностный характер души и ее универсальный смысл.

Евреи, как мы видели, вынашивали в своем сознании идеи, служащие необходимыми предпосылками личности. Но они отодвигали на задний план индивидуальную душу и оторвали себя от живого мира, из которого душа черпает богатство своего содержания.

Таким образом, все три культуры, подготовлявшие (своим опытом руководствования тремя чистыми идеями) человечество к освоению имевшего реализоваться факта личности, были еще далеки не только от решения вопроса, но даже и от того творческого пути, который соответствовал бы проведению в жизнь принципа личности.

Должна была произойти встреча трех культур для того, чтобы идеи, гарантирующие возможность творчества в плане личностном, образовали единую систему принципов, ведущих нас именно к этой цели. Однако необходимо помнить, что задача, о которой идет речь, не решается культурой. Нельзя представить себе дело так, будто стоит трем регулятивным принципам восстановить свои права в полной мере, и тем самым будут уже открыты пути к окончательному решению задачи. Встреча их для этого необходима, но не достаточна, потому что сама она требует условия совершенно особого порядка, — а именно — опыта уже реализованной личности — человека.

Проблема личности, как мы установили в самом начале, уже решена. Наша культура строилась на принципе, принесенном решением проблемы. Для осознания верного отклика факту, о котором идет речь (но не для возможности самого факта), необходимо восстановление единства трех регулятивных идей.

*

Слишком сложной задачей было бы прослеживать пути, по которым в нашей культуре шло осознание решавшего основную задачу факта. Опять-таки лишь намеками придется ограничиться для подтверждения той мысли, что опирающаяся на решенную уже проблему личности регуляция нашего творчества тремя предельными идеями сделала нашу культуру тем, что она собой представляет.

414

<< | >>
Источник: Мейер А.А.. Философские сочинения. Paris: La presse libre. 471 с.. 1982

Еще по теме 8: