<<
>>

1

Содержание христианства (как религии личности) в основном, как известно, определилось в IV-VI столетиях. Догматы, установленные на соборах этих веков, можно рассматривать как единую формулу, намечавшую условия для реализации личности в человеке.
Поэтому догматы эти имеют значение не только в качестве религиозных (вечных и главным образом для вечности важных) истин, но и в качестве руководящих норм культуры.

В ту эпоху пред духовными взорами людей открылись две истины: одна из них выражена догматом триадологи- ческим, другая — христологическим догматом. В первом нашли свое точное выражение древнейшие предвидения истинного смысла верховного единства как единства триады. Именно в таком единстве нужно видеть единство личности, единство, в себе самом уже носящее основные условия личностного бытия — абсолютность единого «я» и наличие лиц («обращений»), начало множественности. В то же время лишь такое триадичес- кое единство преодолевает взаимную чуждость трансцендентного «я» к имманентной миру жизни. Трансцендентное «я» оставалось бы совершенно изолированным от мира и от души человеческой, если бы оно не послало в мир своего Слова и не пронизывало мир и души своим все наполняющим Дыханием.

Вторая истина — о природе воплотившегося Логоса — заключала в себе не менее существенную предпосылку нашей культуры. Ожесточенная борьба из-за весьма тонких оттенков мысли казалась многим ненужным препирательством из-за мелочей (буквально из-за одной йоты). Между тем она имела своим результатом весьма существенную формулировку — не только с точки зрения религиозной, но и с точки зрения определения тех путей, которыми пошла наша культура. Проблема, решаемая христологическим догматом, действительно настолько тонка и сложна, что малейший уклон в ту или иную сторону (монофизитскую или несторианскую) отразился бы на всей истории нашей культуры. Утвердить принцип личности значит допустить в человеке, остающемся природным, земным существом, некое начало «не от мира сего»*, и при том в определенном его отношении к земной природе человека; соотношение же это регулируется формулой, выражающей наличие двух природ в личности того, кто принимается христианским сознанием за первую абсолютную человеческую личность.

Само собою разумеется, что когда мы говорим о значении двух указанных догматов для нашей культуры, мы имеем в виду не сознательное, преднамеренное руководствование ими, не о выборе (на основании каких-либо философских соображений) тех или иных путей мы говорим.

Дело идет о медленном, лишь на больших масштабах времени заметном влиянии

* Начало, в пределе своем восходящее к тому, чьим образом и подобием призван быть человек.

418

образов, положенных в основу данной религиозной системы. Помимо намерений даже крупнейших деятелей самого христианства*, — тем более — помимо сознания народных масс и помимо их воли — совершалось внедрение в жизнь начал и форм, стоящих в прямой зависимости от основных формул системы. Именно христианство, а не какие-либо иные влияния, воспитало в нас большую чуткость к истине и безбоязненное ее искание, — хотя последнее и встречало противодействие со стороны охранителей тех же христианских традиций; оно дало нам понимание свободы — вопреки опеке над мыслью и творчеством, вопреки принципиальному консерватизму многих из, князей церкви**.

Упомянутые выше две основные истины, давая общую формулу личности, намечали уже органическое, целостное единство всех трех идей, регулирующих наше творчество.

<< | >>
Источник: Мейер А.А.. Философские сочинения. Paris: La presse libre. 471 с.. 1982

Еще по теме 1: