<<
>>

10. Утверждение Славы (отклик ей) выражается прежде всего в слове, в песне, в гимне, возносящем славу, хвалу.

Слово, содержащее в себе отклик Славе, славословие, не ограничивается одним лишь возгласом: Слава! — хотя и этот возглас сам по себе уже был бы откликом ей — конечно, при условии, что со словом «слава» связана направленность всего существа, всего сознания человека — к славе и радость видения славы.

Но существенной особенностью возгласа, которым человек отвечает на призыв, идущий от Славы, является его обращенность к тому «Я», которому принадлежит Слава.

Не в пустоту должен быть направлен этот возглас — и не к сознаниям людей, — а к самому «Я», чьим светом является Слава.

В слове же, обращенном к «Я», — самое основное и самое важное — это именование «Я».

«Я» — не голый, отвлеченный принцип, не высшее (а потому и мало говорящее) понятие. «Я» — мыслимое только как начало, как понятие, принцип, — слишком бедно. На самом же деле тот творческий акт, в котором «Я» себя самоутверждает — через раскрытие своего замысла, своего Слова, — беспредельно богат. И, конечно, одно только философическое обозначение его, как «Я», не есть его имя.

У него есть имя. И чтобы выразить наше отношение к нему как отношение встречи с его Славой, мы должны его именовать.

Нет более сильного, более радостного и светлого отклика Славе, чем его именование.

Именование — это, во-первых, просто называние имени. Само называние его, произнесение (вернее, конечно, про- певание, провозглашение) его есть уже славословие. Само собой разумеется, если не «всуе».

Во-вторых, это призывание имени, — потому что, как выше сказано, Слава не возглашается «в пустоту» — направляется возглас к самому прославляемому. Произнесение имени есть призыв, обращенный к именуемому.

В-третьих, именование есть такой отклик именуемому, который приобщает к Славе его самого именуемого.

Итак, выше и важнее и первее всех форм славословия — именование верховного «Я» жизни его Именем.

Существует у нас потребность в славословии, основная, самая живая потребность, указание другим на то, что привлекло внимание.

11.

Имя верховного начала есть слово языка человеческого, но не только языка человеческого.

Сам язык человеческий — не только человеческий, он связывает человека с самой внутренней стороной жизни, с самой жизнью как реальностью, а не только создает условные значки — этикетки для «вещей». Поэтому-то язык наш есть путь к реальности.

Ясно, что то слово нашего языка, которое служит именем верховного начала, — также не значок и не наше измышление, а сила, связующая нас с самим «Я» жизни, и слово, чрез которое мы его познаем (поскольку оно может быть познано).

И если в наших словах о жизни говорит через нас сама жизнь, то в нашем слове о «Я» говорит само «Я». Имя его есть его же Слово, а не только наше.

Бессильны поэтому те «возражатели», которые станут указывать на связь имени «Я» со словами нашего языка, говорящими о явлениях природы, а не о «Я». «Свет», «небо», «сила», даже само «бытие» — все это наши слова и слова о посюсторонних вещах. Но если этими же словами выражено имя «Я», — то потому что наш язык весь целиком — не наш, — и центральные, верховные слова его ничуть не умаляют в своем достоинстве и не лишаются силы славословия от того, что сохраняют связь с языком нашим в целом.

Язык человечества — один язык, как бы далеко ни отходили друг от друга языки народов. И на всех языках есть имя, говорящее о верховном «Я». Не везде оно одного и того же «корня», не везде звучит одинаково сильно и не везде оно одинаково богато. В иных случаях мы даже совсем не знаем его происхождения и его точного содержания.

Но эти различия не случайны: они сами определяются степенью близости сознания того или иного народа к правильному, верному осознанию истины о верховном «Я». Далеко не все народы с одинаковой проясненностью чувства и мысли прозревали идею абсолютного «Я». У многих из них можно найти лишь отдаленное предчувствие его. И можно, пожалуй, с некоторым вниманием отнестись к парадоксу, который напрашивается, когда размышляешь об указанных различиях: уж не зависят ли особенности того или другого языка в целом — от ясности или неясности, от правильности или неправильности (в смысле соответствия истинному имени) вершинного Слова — имени «Я» в данном языке?

Быть может, богатые культуры и мощные языки арийцев и семитов обязаны своими преимуществами именно богатству и чистоте имен, которыми именуется у них верховный принцип жизни. 12.

Имя, которым прославляется и чрез которое, следовательно, познается верховное «Я», — есть имя Бог.

Div, theos и Bhaga арийцев — Div Bhaga и Эль и Иаг семитов — это слова, называние которые есть уже и призывание имени и приобщение к его силе и познание высшей истины. Именование ими есть вознесение Славы. И только для большей ясности именование это сопровождается иной раз прибавлением слова «Слава». 13.

Именование Бога его именем — не познавательное описание какой-то данности, а возглас, утверждающий его Славу.

Потому и все мифологически-символические и догматические «истины» веры — не теоретические положения — а все те же гимны, песни, славословия.

Правильность, истинность мифа и догмата можно определять не логической их законченностью и не силою доказательств и не соответствием какому-либо факту, а исключительно тем, большая или меньшая Слава, более сильное или менее сильное слово Славы, славословие в них заключено.

Кто всмотрится внимательнее в историю догматов и в споры, сопровождавшие выкристаллизовывание их формулировок, тот заметит, что принимались или отвергались те или иные мысли-слова о Боге в последнем счете сообразно тому, в какой мере достойны были они служить славословием, как сильно и насколько чисто ими утверждалась Слава Божия.

И этот критерий не случайно оказывался самым верным критерием истинности самих мифов и догматов. Откровение самой истины дается не иначе, как Славой. Сияние Славы несет с собою и вносит в сознания, ему откликающиеся, знание истины, — говоря правильнее — свет истины. И, как уже говорилось, — кто полнее и совершеннее откликается Славе, тем самым полнее ей приобщаясь, тот полнее и глубже постигает и приносимое ею откровение. Иного пути к истине, строго говоря, нет.

386

Но нужно прибавить, что и само знание истины было бы ненужно и бессмысленно, если бы оно не было также возношением Славы. Знание — не обладание какими-то «положениями», «истинами», — а высказывание, — и в высказываниях-истинах заключается один из способов возношения Славы — и только.

ш 14.

<< | >>
Источник: Мейер А.А.. Философские сочинения. Paris: La presse libre. 471 с.. 1982

Еще по теме 10. Утверждение Славы (отклик ей) выражается прежде всего в слове, в песне, в гимне, возносящем славу, хвалу.:

  1. 10. Утверждение Славы (отклик ей) выражается прежде всего в слове, в песне, в гимне, возносящем славу, хвалу.